Я невольно прищурилась, и взгляд стал острым. Но это же я сама привела этот аргумент, чтобы доказать свою невиновность, так что возразить было нечем.
— Ага.
Как только я спокойно согласилась, Рю Ын Сок тяжело плюхнулся грудью на стол. Он так глубоко вздыхал, что широкая спина то поднималась, то опускалась.
— Как я теперь вообще в универе появляться буду…
Его голос звучал совсем без сил, слова вылетали еле слышно. Почему именно мне он решил вываливать все эти жалобы, я вообще не понимала.
— Сегодня из-за стыда вообще ни на одну пару не пошёл… А завтра как?..
Рю Ын Сок не мог представить жизнь без друзей, а я, в свою очередь, не могла понять, почему он так сильно парится из-за каких-то слухов.
— А чего стыдно-то? Это же просто сплетни. Если спросят — скажешь, что нет, и всё.
— Как я могу сказать «нет»?
Рю Ын Сок резко выпрямился.
— Я вдруг переехал в общагу, постоянно ем только в столовой, перестал платить за кофе всем подряд, с ребятами даже в универмаг нормально сходить не могу… Как после всего этого говорить, что слухи врут?
Чем больше он говорил, тем сильнее ему становилось себя жалко — глаза снова покраснели. Похоже, для него самой большой проблемой было не то, что дома тяжело, а то, что об этом все узнали.
— Тогда просто признай.
В голове я уже думала, доставать ли салфетку, а изо рта сами собой вылетали холодные советы.
— Если кто-то начнёт тебя игнорить — спроси прямо: «Ты что, людей по деньгам меряешь?» Или просто тихо пошли их подальше.
— А ты бы смогла так?
Я ещё ни строчки в отчёте не написала, а Рю Ын Сок явно не собирался прекращать ныть и цепляться за меня.
— Ты могла бы спокойно ходить в универ, зная, что бывшие друзья за спиной тебя поливают, в глаза не смотрят и на связь не выходят?
— А чем эти люди вообще полезны в твоей жизни?
От моего сухого вопроса Рю Ын Сок только приоткрыл рот и ничего не смог сказать.
— Если уж совсем по чесноку — раз у вас дома проблемы, лучше быстрее копи спеку, ищи нормальную работу. Вместо того чтобы париться из-за тех, кто тебя обсуждает, садись на первые ряды, учись как следует и хотя бы преподавателям глаза мозоль.
Кстати, а я вообще почему ему тут жизнь советую? Ещё неделю назад мы даже не здоровались. Ситуация была полной нелепостью, но я всё равно продолжила.
— Если они тебя игнорят — ты их тоже игнорь. Ты что, правда хочешь и дальше с такими «друзьями» тусоваться?
В этот момент я заметила, как между его ресницами блеснула влага.
Он и сам почувствовал, что глаза мокрые, и быстро-быстро заморгал.
Блин, ну почему он всё время плачет… Сердце сразу становится мягким.
Я достала из сумки пачку салфеток. Надо было побыстрее его успокоить и выпроводить, чтобы наконец заняться своими делами.
Вытащила целую горсть и протянула ему. Рю Ын Сок взял салфетки, но вытирать глаза не стал. Просто мял их в руках, как тесто, потом сунул руку в карман штанов и достал телефон.
— Если подписку не примешь, тогда номер дай.
— Ты и так мой номер откуда-то возьмёшь.
Сначала «дай директ написать», теперь «номер введи»… Его желание любой ценой оставить канал связи выглядело очень подозрительно. Мы же не вместе групповое задание делаем. Он уже понял, что я ничего не разболтала, а всё равно…
Рю Ын Сок долго молчал, явно борясь с собой, и наконец выдавил:
— Научи меня, как в универе одному ходить.
С детства мне постоянно задавали вопросы «научи». Как решить эту задачу? Когда ты начинаешь готовиться к экзаменам? Как поднять английский? Все вопросы были примерно такого плана.
Недавно даже профессор Ли Чон Хак позвал меня и спрашивал, как современные студенты готовятся к TOEIC — хотел совета для своего сына.
Но «научи ходить в универ одному»… Универ — это же просто место, куда приходишь учиться.
— В универ и так все ходят одни, — ответила я, потому что это было настолько очевидно, что объяснять не требовалось. Даже самой смешно стало от такого ответа.
— Нет, я не про это.
Рю Ын Сок не смог скрыть разочарования и недовольно буркнул.
— Тебе никогда не было неудобно из-за того, что друзей нет? У нас на потоке куча групповых заданий. Как ты одна на парах сидишь? А что насчёт МТ или открытия семестра? Ты хоть в какой-нибудь клуб вступила?
В этот момент я поняла: он правда пытается представить, как живёт человек вроде меня.
Рю Ын Сок смотрел на мою жизнь так же, как смотрят на что-то совершенно чужое — будто между нами пропасть размером с разницу между мужчинами и женщинами, бумерами и зумерами или демократией и коммунизмом.
— Когда подходит время групповых заданий, ребята сами меня находят — им же тоже оценки нужны. На МТ и открытия семестра я никогда не ходила. В клубы не вступала, потому что лень.
Я ответила чуть мягче и добрее, чем раньше.
Но Рю Ын Сок всё равно выглядел озадаченным и наклонил голову.
— А как же еда? Ты в столовой одна ешь?
Вопросы были сплошь очевидные, но я ни разу не сорвалась и просто кивнула. Рю Ын Сок с мокрыми ресницами стал ещё более жалким.
— И как ты ешь?
— Ты же сам в общаге в столовой один тосты ел.
Я видела, как он сидел в углу и жевал тост в одиночестве. Если там нормально, то почему в другом месте нельзя?
— В общаге почти все едят одни, поэтому нормально. А в общей столовой, когда я сижу одна, а рядом вдруг целая компания усаживается… это же унизительно.
— А почему ты меня тоже униженной выставляешь?
Я аж рот открыла от возмущения. Я тут стараюсь нормально ответить, а он в ответ меня же вместе с собой в одну кучу скидывает и жалеет.
— Нет-нет, я не это имел в виду… прости.
Рю Ын Сок сразу начал заикаться и быстро извинился. Ему же самому нужно было подсмотреть, как живут такие, как я, так что жалеть должна была я, а не он.
— Эй, тогда…
Он опустил влажные ресницы и уставился в пол.
— Завтра… не могла бы ты поесть со мной?
Рю Ын Сок быстро глянул на моё лицо и тут же отвёл глаза. Выглядел он точь-в-точь как щенок, который напрудил на ковёр и теперь виновато показывает белки глаз.
— А?
— Ну… теперь с теми ребятами я есть не буду.
— Они же теперь знают, что я о них думаю, как после этого еда в горло полезет?
Он всё сильнее рвал салфетку на мелкие кусочки, хотя голос звучал довольно спокойно. Только пальцы выдавали, как он нервничает.
Объяснить, что это просто сплетни, и продолжать хохотать с теми, кто за спиной называл его «нищебродом», или взять и спокойно отрезать всех, кто начал его игнорить из-за денег. Рю Ын Сок выбрал второй вариант.
Конечно, для парня, у которого дома проблемы, так ещё и деньги экономить проще.
— Хочу попробовать делать так, как ты сказала — просто игнорить. Но вот одна еда… это самое тяжёлое. Представляю, как сижу в аудитории и в одиночку грызу хлеб, и сразу слёзы наворачиваются.
Он действительно шмыгнул носом. Смотреть, как такой симпатичный парень так жалобно скулит, было даже как-то обидно за него.
— Я понимаю, что сейчас выгляжу очень жалко. И что мы с тобой вообще не на том уровне, чтобы я такое просил.
— Ага, хорошо, что понимаешь. Поэтому я не буду выполнять твою просьбу.
Мой холодный отказ ударил ему прямо в лицо. Краска мгновенно схлынула с его щёк.
— Почему? Почему не хочешь?
Судя по его реакции, ему крайне редко отказывали, особенно когда он смотрел вот такими глазами. Наверное, раньше все сами бросались помогать, даже если он ничего не просил.
— Потому что мне лень.
Я ответила равнодушно. Единственное, что меня радует — это спокойно поесть и полистать фотки панд. Не хочу, чтобы какой-то почти незнакомый парень портил мне это маленькое удовольствие.
— А у тебя вообще всё на свете вызывает лень?
Рю Ын Сок надул губы, как обиженный ребёнок. Хотя уже наслушался достаточно грубых отказов, он всё равно не уходил и продолжал топтаться рядом.
Ладно, с меня хватит. Я включила ноутбук, который уже ушёл в спящий режим, и начала набивать план отчёта: «Что такое корпоративная этика», «Важность корпоративной этики», «Первый кейс…»
— Тогда хотя бы до столовой вместе дойдём.
Рю Ын Сок прилип, как банный лист.
— Я сяду далеко от тебя. Просто поешь рядом, и всё.
Я громко вздохнула и повернулась к нему. Он продолжал упрямо гнуть своё, даже грустным голосом.
— Просто… мне нужна хоть капля смелости. Такой смелости, как у тебя — спокойно есть одной и не париться.
Еда — и вдруг «смелость». Для меня это звучало слишком пафосно. Но для Рю Ын Сока, видимо, это было всё равно что в одиночку полезть на Эверест без подготовки.
Раньше вокруг него всегда толпились люди, а теперь из-за одного слуха он внезапно почувствовал себя оторванным от всего мира. Совсем не то, что у меня — я сама с удовольствием забилась в угол и наслаждаюсь одиночеством.
— Три места.
Я подняла три пальца прямо перед его лицом.
— А?
— Сядешь минимум через три стула от меня.
Рю Ын Сок быстро закивал. На его лице, которое ещё секунду назад было мрачным от переживаний за завтрашний день, вдруг расцвела широкая улыбка. Смотреть, как он так сильно радуется такой мелочи, было почти смешно — я еле сдержалась, чтобы не цокнуть языком.
— Понял. Я тебя вообще беспокоить не буду.
Только после того, как он получил мой номер, Рю Ын Сок наконец легко поднялся. Я молча смотрела, как он выходит из читального зала уже совсем другой, лёгкой походкой. Потом перевела взгляд обратно на ноутбук.
Осознание, что я слишком легко раздаю своё сочувствие, пришло с небольшой задержкой.
