— Ладно, давай, уроков не пропускай.
Но в итоге так и не вспомнил моего имени. Рю Ын Сок бросил какую-то невнятную фразу на прощание и развернулся. Давящая тяжесть на моём плече наконец исчезла.
То, что люди вечно не могут запомнить моё имя, для меня дело привычное, поэтому особо не обиделась. А вот глядя на оставшегося Ким До Вана, я только и мечтала поскорее свалить обратно в общагу.
Ким До Ван ещё какое-то время тупо пялился вслед уходящему младшему, потом вдруг очнулся и злобно уставился на меня. Проворчал что-то вроде «сука» и «я тебе ещё покажу», после чего развернулся и потопал в другую сторону.
Я машинально потёрла плечо, на которое только что давила рука Рю Ын Сока. Потом посмотрела на свою ладонь, которой случайно коснулась его голой кожи, и быстро вытерла её о джинсы. Лёгкое тепло, которое осталось, почему-то жутко бесило.
Самой непонятно — то ли просто из-за непривычки, то ли тут что-то посложнее.
Скандал с Ким До Ваном я, в общем-то, ожидала. А вот контакт с Рю Ын Соком в мои планы точно не входил. Наверное, поэтому и бесило — всё вышло из-под контроля.
На том месте, где только что кипели страсти, остался только длинный, мерзкий плевок, который медленно растекался по полу.
За общежитием университета Пэксан рос настоящий лес из деревьев. Они вроде как отделяли шумный Сеул от кампуса, и из окон открывался довольно уютный вид.
Если обойти здание и подойти ближе к деревьям, там кое-где стояли лавочки. Но никто там особо не тусовался.
Это же не парк — за ними никто не ухаживал. Густая листва полностью закрывала небо, так что место было тёмным и мрачным. Ночью ещё ладно — иногда выходили покурить несколько студентов, и становилось чуть спокойнее. А вот днём, когда все на парах, тут вообще ни души, и от этого ещё больше жуть брала.
Но я уже третий год живу в этой общаге и знаю — это довольно удобное тайное место. Когда в двухместной комнате совсем припирает и хочется личного пространства, сюда очень выручает.
Я даже точно знаю, что дерево с белыми цветами над головой называется акацией. С первого курса я здесь частый гость.
Рассказываю всё это так подробно только для одного: чтобы было ясно — я не специально подслушивала, как кто-то плачет.
Самое главное — первой на эту лавочку за акацией пришла я и сидела тут, тихо всхлипывая.
Из-за Ким До Вана внутри всё кипело. Жалела, что в коридоре не смогла нормально ответить. Обида накапливалась, и я не выдержала.
Надо было сразу рявкнуть: «Ты вообще какого хрена орёшь?» Или хотя бы плюнуть в ответ. Но Рю Ын Сок полез со своим «это мой шкафчик», и момент был упущен.
Хоть бы этот Ким До Ван поскорее уже закончил универ. Но до конца семестра ещё больше месяца — от одной мысли мурашки по коже.
Я кое-как вытерла слёзы, которые скапливались в уголках глаз, и рванула в своё убежище.
Хорошо хоть не устроила эту сопливую сцену посреди урока. А то профессор мог бы снизить баллы за «неподобающее поведение».
Мне главное — свои оценки вытянуть. А проблемы с пересдачей какого-то там старшекурсника меня вообще не касаются. Если бы он хотя бы кофе поставил и вежливо попросил — другое дело.
Я вытирала слёзы, которые капали прямо на джинсы, как вдруг за спиной послышались шаги.
— Да блин, сколько ещё ждать-то?
За деревом, спиной к спине с моей лавочкой, кто-то сел. Я втянула носом воздух и решила тихо переждать, пока незваный гость свалит. Место-то первой заняла я, так что уступать не собиралась.
— Тогда… наш дом реально накроется?
От этих слов уши сами собой навострились.
— Бюджетные ограничения — вот что накроется, а что ещё? Мама даже членство в кантри-клубе продала, представляешь?
Я осторожно скосила глаза. За толстым стволом виднелась широкая спина парня.
Знакомый низкий голос, плечи, которые натягивают футболку так, что ткань вот-вот треснет, и крепкая рука, сжимающая телефон… Всё сходилось.
За моей спиной сидел не кто иной, как сам Рю Ын Сок.
— Поэтому я тоже съехал из своей квартиры и теперь живу в общаге. Представляешь, каково это — с тридцати квадратов, где жил один, переехать в комнату на двоих?
Я ещё сильнее затаила дыхание и вжалась в плечи. Надо было сразу сваливать, как только услышала, что кто-то идёт. Теперь если встану — будет выглядеть так, будто я специально подслушивала, как крыса.
— Только не говори, что машину тоже придётся продать. Машину — нет, ни за что. Уже и так все в общаге ко мне пристают с вопросами, почему я здесь поселился.
Почему Рю Ын Сок так популярен, причин было несколько.
Во-первых, он красавчик. Во-вторых, высокий и одевается с иголочки. В-третьих, со всеми одинаково добрый. В-четвёртых, у него в инсте больше семидесяти тысяч подписчиков, и чувство стиля огонь.
И всё это держалось на его деньгах.
Говорили, отец владеет большим заводом где-то в Чхонане. С первого курса на нём была сплошная люксовая одежда, он гонял на крутой тачке и притягивал взгляды. После универа планировал пойти работать в отцовскую компанию, так что о трудоустройстве можно было не париться.
А сейчас этот самый Рю Ын Сок сидел и подробно рассказывал, как у его семьи начались проблемы с деньгами.
Конечно, не для моих ушей.
Я крепко зажмурилась и попыталась думать о чём-нибудь другом. Старалась представить противную рожу Ким До Вана, чтобы отвлечься.
— Блин, я просто не хочу, чтобы перед пацанами стыдно было. Они в последнее время спрашивают, почему я так часто в столовой ем. Что, по-твоему, я им должен отвечать?
Но тайна, о которой никто не знал, продолжала стучаться мне в уши, и все попытки отвлечься провалились. Теперь понятно, почему в последнее время я часто видела Рю Ын Сока и его компанию в студенческой столовой.
— Говорю им: «Лень выходить, а в столовой вкусно». Сам себе противен от этих отмазок. В кафе все сразу думают, что я платить буду, и отходят назад… реально…
— Хааа…
Я ведь первой сюда пришла. А теперь в голову лезут вещи, которые мне слышать точно не следовало, и от этого становилось чертовски неловко.
Теперь свалить потихоньку? Похоже, он до сих пор не в курсе, что я тут сижу. Может, пока он по телефону болтает, я незаметно пересяду на другую лавочку? Я закатила глаза и осторожно приподняла задницу. Но вот насчёт того, чтобы не нашуметь ногами, уверенности было ноль.
— До каких пор? Серьёзно, только этот год потерпеть — и всё? С будущего года уже можно будет из общаги съехать?
Голос Рю Ын Сока звучал так жалобно и отчаянно, что я аж опешила. Он всегда перед всеми ходил с такой расслабленной улыбочкой «у меня всё есть», что я и подумать не могла, какие у него на самом деле заморочки.
Я сама каждый день выживаю в этом мире, как в джунглях, и поэтому всегда завидовала парню, который постоянно улыбается всем подряд. Интересно было, сколько бабла нужно иметь, чтобы быть таким добреньким ко всем. А иногда, когда я его видела, внутри аж скручивало — мол, вот он ещё не хлебнул настоящей жизни.
Может, именно поэтому у меня внутри тихонько зашевелилось какое-то тёмное удовольствие.
Я одна узнала секрет Рю Ын Сока, которого все обожают. И ещё эта мысль: «Ага, оказывается, и ты не такой уж особенный». Смесь гордости и желания его морально опустить.
Понимаю, что это мелко и гадко.
Может, Ким До Ван был прав, когда обзывал меня мерзкой и подлой.
Но скажите честно: когда звезда, которая сияет высоко в небе, вдруг падает на твой уровень — сколько людей по-настоящему пожалеют её от всей души?
Большинство внутри вздохнут с облегчением и подумают: «Ну вот, все мы одинаково живём». И будут использовать это как утешение для себя.
Гораздо проще раздавать дешёвую жалость, чем искренне радоваться за кого-то. Я в этом смысле ничем не лучше остальных.
— Ага… понял… ладно.
Похоже, разговор Рю Ын Сока подходил к концу. Я быстро опустила приподнятую задницу обратно на лавочку. Лучше всего было бы, если бы он сейчас просто встал и ушёл, не оборачиваясь.
Но Рю Ын Сок никуда не уходил. Телефон уже замолчал, а он всё сидел неподвижно.
И вдруг…
— Хнык.
Я вытаращила глаза и замерла как статуя. Мои слёзы давно высохли, значит, этот всхлип был не мой.
— Блин… хнык.
Рю Ын Сок плакал.
Он крепко сжимал губы, но всё равно не мог удержать тихие, прерывистые рыдания. Иногда сквозь них прорывался тяжёлый вздох, будто внутри всё кипело от обиды.
— Как же бесит, реально…
Я думала, он просто пожалуется кому-то по телефону, что дома проблемы, и на этом всё. А он сидел и ревел по-настоящему, даже носом шмыгал.
Я только что злорадно посмеивалась про себя, что даже такому крутому Рю Ын Соку бывает тяжело. Но смеяться над плачущим парнем — это уже совсем не по-человечески.
Пришлось отложить своё ехидство в сторону и просто пожалеть его по-настоящему.
Я сидела, нервно теребя пальцы, и молилась, чтобы его слёзы поскорее закончились.
Если бы мы вообще не были знакомы, я бы, наверное, даже салфетку протянула. Но мы с одного потока, хотя ни разу нормально не общались, так что сейчас вылезать и здороваться было бы чертовски неловко.
Плач Рю Ын Сока прекратился только когда за общежитием появились двое студентов, которые вышли покурить. Он начал собирать вещи, будто собирался вставать.
Я до последнего пряталась за стволом акации. Ещё чуть-чуть — и всё, можно будет спокойно вернуться в комнату и забыть этот день как страшный сон.
Но Рю Ын Сок не пошёл прямиком в общагу.
Он немного потоптался на месте, а потом, против всех моих ожиданий, обошёл акацию кругом.
И наткнулся прямо на меня, которая сидела и пряталась.
В тот момент, когда наши глаза встретились, я поняла: сегодня мой день полностью пошёл коту под хвост.
— Чё за фигня? — выдохнул он.
