Контент удален!

Заместитель начальника отдела Ли Тэбон и менеджер Хван Чжэик, выходившие курить, вернулись в караоке. Поняв, что директора компании в комнате нет, менеджер Хван спросил управляющего:

— Может, потихоньку на третий заход? Или здесь закончим?

Было уже половина двенадцатого. Управляющий Ма Сонгон взял рукой фруктовую закуску, закинул в рот, пожевал, взглянул на дверь караоке, за которую вышел директор, и сказал:

— Второй заход здесь заканчиваем, потихоньку на третий.

Начальник отдела Пу Хаюн подошла к менеджеру Хон Хигён и осторожно спросила, всё ли в порядке, и я услышал ответ менеджера Хон:

— По-твоему, всё в порядке? Совсем не соображаешь? Заткнись.

На третий заход, как мне сказали, начальники отделов не идут. Менеджер Хон Хигён и заместитель начальника отдела Ку Чжихе как женщины тоже были исключены. Подслушав разговор менеджера Хван и заместителя управляющего Ким Чондо, я понял: третий заход — это бар, где выступают полуголые женщины. Пьяной головой я вспоминал только, где припаркована моя машина. Наконец-то свобода. Выйдя из подвального караоке, я почувствовал, что даже воздух другой. Сотрудники кланялись уходящим на третий заход. «Господин директор! До следующего раза! Господин директор! Заходите почаще в отделение! Счастливо добраться! Мы пойдём первыми!»

Вырвавшись из заточения, я чувствовал себя отвратительно. После спёртого пыльного караоке, громкой музыки, запаха алкоголя, желудочного сока, сигарет, вони изо рта и гнилых людей, столкнувшись с холодным зимним воздухом, я подумал, что лёгкие замёрзнут, — и всё равно было так хорошо. Сидя в мусорке, не замечаешь, как воняет. В общежитие я доберусь, наверное, после полуночи. Приду, помоюсь — сколько часов удастся поспать?

Я вызвал водителя на замену. Сотрудники расселись по машинам менеджера Хон Хигён и моей. В машину менеджера Хон сели заместитель начальника отдела Ку Чжихе и начальник отдела Ким Чинджу. В мою — начальник отдела Пу Хаюн и Чи Гону. Я спросил Пу Хаюн, не лучше ли женщинам всем сесть в машину менеджера Хон, но она тихо переспросила:

— А можно поехать на вашей машине?

— Можно. Только я сначала завезу Гону, поэтому приедем позже.

— Позже — не страшно.

— Хорошо. Тогда поедем позже.

Один водитель приехал первым, и я отправил машину менеджера Хон Хигён. Из компании позвонили и извинились, что второй водитель задержится минут на двадцать. Я сказал, что ничего, подожду. Начальник отдела Пу Хаюн и Чи Гону были младше меня, и я завёл разговор.

— Много выпили? Как вы?

— Нормально.

— Я тоже нормально. Который час?

— Через двадцать минут будет полночь. А что с телефоном?

На экране телефона Пу Хаюн была огромная трещина. Видимо, когда она каталась по полу, убегая от того извращенца-директора, разбила и телефон. Пу Хаюн неловко улыбнулась. «Сондль-кофе» и «Кига-кофе» работали даже после половины двенадцатого. Их сотрудникам тоже, похоже, не дают уйти домой.

Раз всё равно ждать водителя, я предложил выпить чего-нибудь, чтобы протрезветь, и оба согласились. Двадцатичетырёхлетняя и двадцатитрёхлетний — для двадцатисемилетнего они оба казались детьми. Услышав, что угощают, Пу Хаюн почти рефлекторно сказала: «Айс американо».

— Слишком поосто. Заказывай, что хочешь. Нас всего трое, бери самое дорогое. Я тоже возьму дорогое.

Похоже, она заказывала айс американо, потому что это самое дешёвое, и я подтолкнул её взять что-нибудь подороже. Пу Хаюн немного помялась и заказала медовый чай с юдзу*. Я тоже хотел что-нибудь холодное, но потянуло на тёплый медовый чай с юдзу. Чи Гону тоже взял медовый чай с юдзу. С чашками медового чая в руках трое измученных офисных работников, пьяных от алкоголя и уныния, ждали водителя.

*Экзотическое цитрусовое растение и его плод родом из Восточной Азии (Китай, Тибет, Япония и Корея). Является природным гибридом мандарина и ичанского лимона (ичангской папеды).

Особого разговора не было. Все устали и хотели молча отдохнуть, а не выдавливать из себя лишнее слово. Когда я, сидя в машине, отпил половину горячего чая с юдзу, Пу Хаюн сказала:

— Вот это караоке.

— Да.

— Если так будет продолжаться, что делать? Если нас будут продолжать вызывать, что тогда?

— Да уж, что делать?

Ответил я так, но в голове метались слова «пожаловаться на сексуальное домогательство». Однако если пожаловаться без доказательств, я же и пострадаю. Даже с доказательствами наверху всё замнут. Никто не встанет на мою сторону. «Я сдаю ДНК на этой рубашке, в которой меня насильно обнимал директор, как доказательство! Погодите... Почему вы меня арестовываете?» Я перешёл к фантазиям о том, как окунаю головы руководителей в кастрюлю с горячим чаем с юдзу, и меня вывел из раздумий унылый голос начальника отдела Пу.

— Только мне сегодняшняя ситуация кажется несправедливой?

— Мне тоже, как и тебе, эта ситуация кажется несправедливой.

Сжимая в руках горячий медовый чай, я выдавил из себя остатки смелости и согласился. Только когда рядом нет начальства, можно свободно высказать своё мнение. Я трус. Пу Хаюн, держа чашку двумя руками, сказала:

— Сейчас придём в общежитие, а там снова коллеги. Заместитель начальника отдела Ку, менеджер Хон и госпожа Ким по очереди моются, а я моюсь после половины второго. Господин Ын, вы тоже так живёте в общежитии?

Если мыться в порядке поступления, почему Ким Чинджу моется раньше Пу Хаюн? Была какая-то договорённость?

— У нас, мужчин, мало кто моется, так что не так плохо.

Оба засмеялись. Чи Гону, потягивая чай, улыбнулся и сказал:

— Я думал, что стажировка слишком короткая, но теперь понимаю — хорошо, что так. Это надо терпеть всего три месяца.

Чи Гону был трёхмесячным стажёром «Кымбит-банка». Обычно стажёров в других отделениях отпускают домой строго до шести вечера. По крайней мере, в отделении Хвапхён было так. А в отделении Тэчон стажёра используют до половины двенадцатого. Я не проходил стажировку и поступил в банк сразу. Если бы я узнал во время стажировки, что банк такой, пошёл бы я работать? Не знаю... Платят всё-таки прилично, может, и пошёл бы.

— Завидую, Гону. Ты хочешь продолжать работать в «Кымбит-банке» после такого?

— Не знаю. Сомневаюсь. Но банк хорошо платит.

«Кымбит-банк» был одним из самых высокооплачиваемых среди коммерческих банков. Потягивая чай с юдзу, я огляделся — буква «о» в слове «комната» на вывеске караоке была огромным сердцем. Вспомнились Ким Чинджу, прятавшаяся за Пу Хаюн, и менеджер Хон Хигён, сверлившая её взглядом и шипевшая «заткнись». И с ними же придётся жить после работы. Вскоре водитель приехал, извинился за опоздание, я сказал, что всё нормально, и мы сели в машину.

Среди льгот банка — общежитие для сотрудников, переведённых в далёкие отделения. Не знаю, как в других банках, но «Кымбит-банк» снимает две четырёхкомнатные квартиры — для мужчин и женщин отдельно — и говорит: выживайте как хотите. Если отправить договор аренды, арендную плату переводит головной офис. Остальные расходы ежемесячно отдавали администратору — менеджеру Сон Бёнджуну, и он сам разбирался.

Мужское общежитие — на шестом этаже, женское — в том же доме на десятом. В общежитии четыре комнаты и два туалета. Если структура такая же, как у мужского, то у женщин тоже два туалета. Моя младшая сестра, зайдя в ванную, не выходит оттуда вечность, так что, думаю, женщинам мыться в общежитии перед работой — тоже целая война.

Я завёз Чи Гону домой и поехал в общежитие. С Пу Хаюн мы расстались в лифте. Набрав код, я вошёл в общежитие, и меня встретила кромешная тьма. Никого нет, я включил свет в тёмном общежитии и первым делом пошёл в ванную. Прежде чем заместитель начальника отдела Ли Тэбон успел подойти и сказать: «Господин Ын, мусорное ведро переполнилось», — я собрал весь мусор в доме и выбросил. Я же собираю с живущих в общежитии сотрудников по две тысячи вон раз в месяц и покупаю туалетную бумагу и мусорные пакеты.

Кроме меня, никто из мужчин в этом общежитии не убирался. Пыль каталась по полу клубками, и если ходить в носках, на полу оставались следы — настолько всё запылилось, но никто не убирал. Я включал пылесос, неизвестно когда купленный, и проветривал. Неужели только я один не выношу грязь?

Особенно заместитель начальника отдела Ли Тэбон, судя по частоте посещения ванной, мылся раз в четыре дня. Зубы чистил раз в день, да и то через раз. Менеджер Хван Чжэик, похоже, мылся раз в день. Откуда я знаю? Моя комната прямо рядом с ванной, и через стену слышно шум воды. Заместитель управляющего, видимо, пользовался ванной, примыкающей к главной спальне, и знать, мылся ли он, мне не хотелось.

У меня тоже нет желания в одиночку драить общие помещения, которые никто не убирает. Но если не убирать, я же и буду дышать пылью и тяжёлым, непроветренным воздухом.

С какого-то дня по всей квартире, включая гостиную, стало разить запахом разлагающегося трупа. Оказалось, кто-то поел лапшу быстрого приготовления и оставил объедки в раковине, пока там не образовалась новая экосистема. Я купил резиновые перчатки и пакеты для пищевых отходов и всё убрал. Спрашивать, кто из менеджеров, заместителей начальников отделов и заместителя управляющего так выбросил, бесполезно — никто не признается, а меня же и обругают. В банке начальство — высшее, в общежитии то же самое. Видеть одних и тех же людей на работе и после работы в общежитии — чувство, будто работаешь двадцать четыре часа в сутки.

Из-за гигиены соседей хотелось бросить общежитие и срочно искать комнату в аренду. Но жизнь в корпоративном общежитии стоила пятьдесят тысяч вон в месяц. Где найдёшь жильё за пятьдесят тысяч с электричеством и водой? Если такое есть рядом с работой, я бы и в доме с привидениями жил. Банковские служащие не боятся призраков. В современном обществе страшнее деньги и люди.

Чи Гону был нанят стажёром как житель Тэчона и ходил на работу из дома. Говорят, после работы он готовился к экзамену по паевым фондам. Вот это усердие. Я, придя домой, вообще ничего не мог делать. Чи Гону распечатал мне материалы по новым продуктам «Кымбит-банка», но я засунул их в портфель и даже не взглянул.

Я лежал на кровати и переписывался с друзьями в мессенджере или в наушниках смотрел бессмысленные смешные видео. Иногда из гостиной доносился голос странного видео, которое включал заместитель управляющего, — проникал даже в мою комнату. Надо заниматься саморазвитием. Нельзя тратить время впустую. Ты же не лучше других. Знаешь, сколько младших и более старательных ребят усердно учатся и занимаются спортом? Почему ты ничего не делаешь и валяешься? У родителей не так много денег. И у тебя не так много. Будешь тратить драгоценное время на бессмысленные дела? Думаешь, жить легко?

Одна половина мозга строго твердила, что нужно усердно заниматься саморазвитием, а другая хотела лежать и смотреть короткие видео, в которых не было ни смысла, ни смеха. Я принял оба мнения и выбрал более удобное. Смотря бессмысленные короткие видео, я усердно занимался самоистязанием в голове.

Ничего не хотелось делать. Не знаю, как Чи Гону, но если сдать экзамен по паевым фондам, придётся продавать паевые фонды; если сдать на три вида страхового агента, придётся продавать страховки. Сдашь какой-нибудь экзамен — и тебе скажут продавать то, на что ты сдал. Чем выше квалификация, тем сильнее давление по показателям. Все так живут?

Если не хочется учиться, надо хотя бы спортом заняться, но и этого не хотелось. Когда я работал в отделении Хвапхён, я уходил домой нормально и час занимался в спортзале. В отделении Тэчон даже в лучшем случае уходишь в полночь, и, лёжа на кровати, не хочется и пальцем шевелить.

Два месяца назад я бегал по пять километров, а теперь мне лень пройти шесть этажей пешком до общежития — я всегда езжу на лифте; лень пройти два километра до отделения — я езжу на машине, а если оставил её у отделения, беру такси или прошу чужую машину. Как же сильно человек зависит от среды. Насколько я здесь изменюсь. Мысль о том, что люди из отделения изменят меня в нежелательную сторону, была настолько неприятна, что даже думать об этом не хотелось.