Онлайн чтение книги Без названия Untitled
1 - 17

Ситуация была понятна, но странным было то, как я чувствовала себя, наблюдая за этими четырьмя людьми, ведущими дружескую беседу. Неприятное, горячее чувство расползалось в груди. Обида? Сожаление? Трудно сказать точно, но это уже не был тот интерес, с которым я наблюдала за ними вначале. Мне было жаль, что Хи Ён уезжает, но это чувство отчуждения было чем-то иным. Самой смешно, но так оно и было. Я насупившись оглядывала их по очереди, пока взгляд не остановился на Ча Сон Тэ. Со мной он ведет себя как извращенец, а другим улыбается так невинно. Вот же двуличный. Пока я, прищурившись, сверлила его взглядом, экономка вернулась в главный дом, а остальные трое направились к пристройке. Хи Ён и бригадир шли впереди, Ча Сон Тэ — следом. И вдруг он резко поднял голову, заставив меня вздрогнуть.

— …

Словно зная, что я там, он встретился со мной взглядом и помахал рукой. Помахав в воздухе, он указал большим пальцем на пристройку, а затем изобразил, будто несет тяжесть двумя руками. Видимо, это значило: «Ты тоже помогай». И тут же ушел. Я ошарашенно смотрела ему вслед, потом цокнула языком и отошла от окна. Помочь не сложно. Я и сама подумывала об этом.

Хи Ён, видимо, переживала, что после её ухода вся нагрузка ляжет на экономку, поэтому последние несколько дней работала особенно усердно. Она мыла холодильник, разбирала кладовую, практически в одиночку устроила генеральную уборку, носясь по всему дому, так что времени поговорить не было. Мы и раньше особо не болтали, но теперь, когда она уезжала совсем, мне стало грустно. Как-никак, мы прожили под одной крышей три года, так что привязанность была неизбежна. До смерти матери мы вообще жили довольно дружно. А после того, как мы вместе стали свидетелями её гибели, возникло некое чувство безмолвной солидарности. То, что я закрывала глаза на воровство Хи Ён, было не только платой за доброту, но и проявлением этой привязанности.

— …

Немного поколебавшись, я открыла шкатулку на туалетном столике. Украшений осталось не так уж много. Перебрав их, я достала пару сапфировых сережек, сунула их в карман и спустилась на первый этаж. Проходившая мимо экономка окликнула меня:

— Куда вы?

— Хочу помочь Хи Ён с вещами.

— Госпожа, вам не обязательно это делать… Там же двое крепких мужчин.

— И всё же…

Я замялась, и она с улыбкой кивнула.

— Ладно, главное — это намерение.

— …

— Кто ж не знает, какая наша госпожа добрая.

То ли потому, что она знает меня много лет, то ли из жалости, но её оценка была слишком лестной. На самом деле я не такой уж добрый человек. Неловко улыбнувшись, я пошла дальше. Едва выйдя за порог, я столкнулась с Ча Сон Тэ. Он нес большую коробку, которая даже на вид казалась тяжелой.

— О, как раз вовремя. Помоги-ка.

Сам позвал, а теперь строит из себя невинность. Видимо, из-за идущего следом бригадира.

— А? Джи Юль, тебе не обязательно помогать. Жарко же, не утруждайся.

— Ну что вы, бригадир. Раз уж она пришла проявить участие, пусть хоть одну книжку отнесет.

— Ты бы лучше сам пошевеливался вместо того, чтобы болтать. Джи Юль, иди домой. Или постой в теньке, посмотри.

— Нет, я тоже помогу.

Я проигнорировала бормотание бригадира за спиной и направилась к пристройке. В этот одноэтажный уютный домик я почти не заходила. Даже не помню, когда была тут в последний раз. Три двери в прямоугольной стене вели (слева направо) в туалет для садовников, комнату Хи Ён и комнату экономки. Сейчас средняя дверь была распахнута настежь.

— Хи Ён.

Я негромко позвала её у входа, и она выглянула из-за угла.

— Что случилось? Вам что-то нужно?

— Нет. Не то чтобы… Я пришла помочь перенести вещи.

— Ой, да не стоило.

Пол был застелен газетами, так что, видимо, можно было заходить в обуви, и я шагнула внутрь. Это была комната-студия с собственной ванной. Я мельком глянула на ванную, где, вероятно, мылся Ча Сон Тэ, откашлялась, чтобы отогнать лишние мысли, и прошла дальше. Хи Ён разбирала мусор возле большого мешка.

— Правда, всё в порядке. Бригадир и Сон Тэ перенесут всё в два счета.

Я обвела взглядом комнату, заметила в углу небольшую коробку и подошла к ней.

— Хотя бы это.

Я присела и подняла коробку обеими руками, но вес оказался неожиданно внушительным. В углу было написано «Книги 1». Если поставлю обратно, могу уронить, так что я с трудом удержала её в руках. Хи Ён смотрела на меня с беспокойством, ей явно было неловко, что я занимаюсь физическим трудом, но я лишь натянуто улыбнулась и пошла к выходу. А она реально тяжелая… Беззвучно кряхтя, я миновала прихожую и столкнулась с возвращающимся Ча Сон Тэ. Увидев меня, он расплылся в озорной улыбке, и впервые я была так рада его видеть.

— Эй, возьми это…

— Файтин!

— …

Он бросил это с возмутительной легкостью и прошел мимо. Я ошарашенно обернулась, а Ча Сон Тэ уже скрылся за углом и вскоре вышел с другой ношей. Я уставилась на огромную подушку в его руках взглядом, полным неверия. Он держал её в охапку, как какую-то драгоценность, и кивнул мне.

— Она слишком тяжелая, так что поторопись, пожалуйста.

— …Хватит прикалываться, возьми это.

Я нахмурилась, и только тогда он усмехнулся и подхватил коробку одной рукой. Мои руки мгновенно ощутили легкость, и мы поменялись: коробка на подушку.

— Неси это и иди за мной.

Коробка была небольшой, но набитой книгами, а он нес её одной рукой, прижав к боку, и шел впереди. Очевидно, что при наличии такой грубой силы моя помощь была каплей в море, так что я просто поплелась следом с подушкой. Навстречу нам с довольным видом шел бригадир.

— Ого, Джи Юль таскает тяжести. Молодец.

— …

Сказать бригадиру правду я не могла, поэтому просто ускорила шаг.

— Есть один вопрос.

Не успела я его догнать, как Ча Сон Тэ резко развернулся. Внезапно всплывшее воспоминание о том, как я мастурбировала в его объятиях, заставило мои щеки вспыхнуть, но я списала это на жару. Он ведет себя как ни в чем не бывало, зачем мне одной смущаться?

— Зачем вообще поставили эту штуку?

Он указал свободной рукой на статую за моим плечом. Я не стала долго смотреть на крылатого ангела, обращенного лицом к главному дому. Когда он впервые пришел к нам, бригадир наверняка всё ему объяснил, так что он не мог не знать, что это за место. Его тон подразумевал, что он не понимает, зачем выставлять это напоказ. Я мельком глянула на него и пожала плечами.

— Это дело рук отца, мне всё равно.

— …

Он пристально посмотрел на меня, хмыкнул, мол, вот как, и отвернулся. Но стоило мне поравняться с ним, как он снова поднял тему статуи.

— Ночью, наверное, жутковато.

— …

— На месте, где умер человек, статуя ангела с человеческим лицом, да еще и смотрит на дом. Твой отец что, извращенец?

Последняя фраза резанула слух. Я нахмурилась и буквально швырнула в него подушку.

— «Извращенец» — это слово для таких, как ты.

— …

— Я не люблю разговоры о статуе. Я ухожу.

Я уже собиралась развернуться, но его огромное тело преградило мне путь. Держа в одной руке подушку, а в другой коробку, он посмотрел на меня сверху вниз и пожал плечами.

— Ладно. Не буду, не буду.

— …

— Я же не знал, что тебе это неприятно.

Впрочем, Ча Сон Тэ и не мог знать, что я чувствую по поводу статуи. Мы никогда об этом не говорили. А насчет того, что отец извращенец… если подумать, это вполне логичная мысль. Ставить такое после того, как мать погибла из-за него — это действительно странно. Признав, что я погорячилась, я забрала подушку обратно.

— Впредь следи за языком.

— Да-да. Идемте.

Мы снова зашагали рядом. Палящее летнее солнце нагревало макушку. Я только что вышла из прохладной комнаты, но уже взмокла. Посмотрев на небо с недовольством, я перевела взгляд на Ча Сон Тэ. Он, работавший на улице и таскавший тяжести, был насквозь мокрым от пота. Наверное, из-за того, что он выше и крупнее, солнца на него попадает больше. С этой пустой мыслью я искоса поглядывала на него, пока мы не вышли за ворота. В кузове синего грузовичка уже лежали две коробки и большой пакет. Ча Сон Тэ поставил свою коробку рядом с ними, я положила подушку (в пакете) рядом. Я уже собиралась уходить, как вдруг мне пришла в голову мысль, и я огляделась.

— Постой-ка у меня за спиной.

— Зачем?

— Быстро.

Во дворе никого не было, но на всякий случай я поставила его как ширму и приоткрыла ближайшую коробку. Он послушно встал сзади, но когда я достала из кармана серьги, он с интересом хмыкнул и наклонился ближе.

— Прощальный подарок?

— Никому не говори.

Я сунула пару сережек в коробку и аккуратно закрыла её. Пусть думает, что они случайно туда попали. Можно было бы отдать лично, но это бы вскрыло факт того, что я знала о её кражах, и Хи Ён было бы неловко. Раз уж я притворялась, что не знаю, буду притворяться до конца. Тук-тук, я похлопала по коробке и развернулась, но Ча Сон Тэ не сдвинулся с места, и я врезалась лбом ему в грудь. Бум. У него тело из камня, что ли? Больно же. Потирая лоб, я махнула рукой, мол, отойди, но он не шелохнулся.

— Отойди. Надо другие вещи нес… Чмок.

— …Что это было?

От неожиданного поцелуя я вскинула голову, а он, загадочно улыбаясь, снова наклонился. Я едва успела упереться руками ему в грудь, когда наши носы почти соприкоснулись.

— Ты с ума сошел? Мы же на улице.

— А, точно.

— Если кто увидит…

До этого момента здесь никого не было, но когда я на всякий случай огляделась, у меня перехватило дыхание. Неподалеку от грузовика стоял знакомый седан.

— У тебя была встреча?

Ча Сон Тэ проследил за моим взглядом и кивнул на До Ха Джина, сидевшего за рулем с застывшим лицом. Когда он приехал? Я не знала…

— Чего вы там застряли?

Из двора донесся голос бригадира. Только тогда Ча Сон Тэ отстранился и прошептал мне на ухо:

— Кажется, у того оппы шок.