Онлайн чтение книги Без названия Untitled
1 - 23

Толстый, бугристый член медленно входил и выходил из моего рта. Губы саднило, челюсть ныла. Не было времени даже сглотнуть слюну, так что подбородок и шея намокли. Движения не были быстрыми, но из-за размера даже небольшие толчки давались с трудом. Я ухватилась за его штаны и замотала головой, но это, кажется, только подстегнуло его. Сдавленно застонав, Ча Сон Тэ замер, вставив член до конца, и посмотрел на меня сверху вниз.

— Хы-ы…

— Бля.

Внезапно он сквозь зубы выругался, вытащил член и начал быстро мастурбировать. Едва я успела перевести дух, всё еще завороженно глядя на его побагровевший ствол прямо перед моим лицом, как в следующее мгновение белесая жидкость брызнула вверх. И накрыла мое лицо.

— Фу-ух.

Пока я сидела, замерев от неожиданности, он выдавил из себя всё до последней капли. Он даже потерся членом о мою щеку, но его затуманенный взгляд и искаженные губы выглядели настолько развратно, что у меня даже в мыслях не было возмущаться тем, что он использует мое лицо ради забавы.

— Ну и лицо у тебя, меньше моего хрена.

— …Просто он больше лица.

Тихо пробормотав это, я почувствовала во рту еще более сильный специфический привкус, чем раньше. Проведя рукой по лицу, я увидела, что пальцы испачканы густой спермой. Вот оно как. Глядя на белую жидкость на пальцах, я снова начала возбуждаться, но тут он вдруг притянул меня к себе. Я снова оказалась у него на коленях, наши влажные промежности соприкоснулись. Ощущение было куда более горячим и липким, чем через ткань, и мое тело мгновенно отозвалось жаром, но, к счастью, рассудок еще не покинул меня, и я слегка отодвинулась.

— Сейчас… нельзя.

Если я даже просто так не могла сдержать стоны, то идти до конца было слишком опасно. Вытерев сперму с лица, я покачала головой, но Ча Сон Тэ прижал меня к себе вплотную и обхватил руками, не давая сбежать. Каждый раз, когда его твердая плоть касалась клитора, я вздрагивала.

— Сейчас…

— Ну да, даже если экономка спит в берушах, трахаться всё равно рискованно.

— В берушах?

Я вырвалась и обернулась. Он ухмылялся прямо у меня перед носом.

— Я пару раз проверял: в это время можно хоть в стену долбить, она не услышит.

— …

— Я разве не говорил?

— Ах ты…!

Вспыхнув от злости, я со всей силы ударила его в грудь. Знал, что я переживаю, и молчал — он просто мастер издеваться над людьми. Одного удара мне показалось мало, я ударила еще несколько раз, но он лишь смеялся, что бесило еще больше.

— Весело же было. С риском.

 — Это тебе весело.

— По-моему, не только мне. Ты так сладко стон…

Я ударила его по губам. Но гнев не утихал. Я тяжело дышала, и тогда он уткнулся лицом мне в грудь.

— Всё, хватит. Я иду в комнату.

Как я ни пыталась его оттолкнуть, он упрямо прилипал ко мне и дышал прямо в ложбинку.

— Отцепись.

— Что ж ты такая жадная.

— Из-за тебя мне снова придется мыться. Я ухожу.

— Завтра тоже выходи. Повеселимся.

— …

Я перестала его отталкивать и посмотрела вниз. Он, опираясь на мою грудь, поднял глаза. Я понимала, о чем он, но соседняя комната всё равно не давала мне покоя, поэтому, подумав, я ответила:

— Здесь не вариант. Лучше ты приходи.

— …

— Дома я всё равно сейчас одна, так что у меня в комнате будет…

— А я и не говорил про комнату. Я сказал выходить на улицу.

— А?

Он кивнул в сторону двора. Не понимая, к чему он клонит, я непонимающе уставилась на него, а он снова уткнулся носом в ложбинку и медленно спустился к соску. Боясь, что от лишней стимуляции снова заведусь, я схватила его за ухо и оттолкнула. Со звуком «чмок» сосок оттянулся и высвободился. Его взгляд надолго задержался на колыхнувшейся груди.

— А зачем на улицу?

— Подумал, может, вместе доделаем то, что ты не смогла.

— Что доделаем?

— Дерево сломаем.

— …

Я похлопала глазами, и с запозданием до меня дошел смысл его слов. Он говорил о статуе, про которую спрашивал во дворе, притворяясь, что говорит о дереве. Мое лицо тут же исказилось.

— Ну, крылья-то отломать можно. Они там довольно тонкие.

— Ты что вообще несешь?

— Ты же сама сказала, что хотела разбить.

— …

— Не знаю, из-за какой там жалости ты передумала, но она же всё равно тебя бесит.

Я издала нервный смешок.

— А тебе-то какое дело.

— Да, никакого. Дела мне нет, но раз ты чуть не расплакалась, меня это напря…

— …

— …гает?

— Что?

Он нахмурился. Смысл его фразы внезапно изменился, и я была в шоке, но, кажется, он сам был поражен не меньше. Ча Сон Тэ, чье лицо теперь стало свирепым не от похоти, а по другой причине, вдруг подхватил меня, поставил на пол рядом с кроватью и всучил мне трусы и штаны.

— Одевайся.

Он начал поправлять свою одежду, и я тоже стала одеваться. Подтянула бюстгальтер, одернула футболку, надела трусы и пижамные штаны. Ощущение ткани на липкой коже было неприятным, я поежилась и тихо кашлянула. Ситуация вроде бы разрешилась, значит, можно идти? Поправляя штанины, я нерешительно сделала шаг, но почувствовала, что он идет следом.

— А ты куда?

— Курить.

Точно, он же тогда не успел. Кивнув, я первой вышла из комнаты. На улице стало еще темнее. Если бы не фонари во дворе, хоть глаз выколи. Зато тонкий полумесяц и звезды на небе были видны отлично. Я шла по траве, но потом оглянулась. Ча Сон Тэ, засунув руки в карманы, шел за мной вразвалочку. Его лицо всё еще оставалось напряженным. Когда я отвернулась, мой взгляд случайно упал на статую. Как он и сказал, крылья у неё тоньше, чем всё остальное. Но это же камень, разве его так легко разбить? С силой Ча Сон Тэ, может, и получится, не знаю. Но кто вообще плакал? Просто было немного не по себе, вот и всё. Сейчас у меня уже нет такого сильного желания разбить её, как раньше. И даже если бы я плакала. Какое ему вообще дело, плачу я или нет, с чего это его должно напря…

Я снова обернулась: Ча Сон Тэ уже закуривал. Почувствовав неловкость, я сухо сказала:

— Я же просила курить за воротами.

— Ты же сказала, что дома никого нет.

— Ну да… ладно. Сейчас проехали. Но вообще будь осторожен. Отец ненавидит запах сигарет. Если узнает, что ты куришь, может выгнать из пристройки.

— Я его до сих пор ни разу не видел, с чего бы мне с ним столкнуться.

Фу-ух. Он демонстративно выпустил длинную струю дыма. Окинув его взглядом с ног до головы, я решила пока оставить всё как есть.

— А зачем ты за мной идешь?

— Боюсь обделаться от страха.

— Что?

Он указал сигаретой на статую. Я перевела взгляд со статуи на него и усмехнулась.

— Только не говори, что ты реально её боишься.

— Боюсь.

— Да ладно. Тебе не идет.

Бывший бандит, который размахивал битой, боится куска камня? Пф. Я фыркнула и отвернулась, но не могла сдержать улыбку. Посмеиваясь, я начала вводить код от двери, но потом мельком оглянулась. Ча Сон Тэ стоял спиной к статуе и стряхивал пепел в воздух. Он кивнул мне, мол, заходи, и я послушно открыла дверь. Но потом снова посмотрела на него.

— …

Встретившись со мной взглядом, он глубоко затянулся. В тусклом свете фонарей на его впалых щеках залегли глубокие тени. Этот образ показался мне непривычным. Если подумать, я всегда видела его потеющим под солнцем, а вот так, в темноте — впервые. То ли из-за сигареты, то ли из-за чего еще, но мне вспомнилось, как он выходил из того фургона. Кстати, а почему он перестал быть бандитом? Любопытство вспыхнуло с новой силой. Я уже хотела спросить, но он опередил меня.

— Ты тогда перед ней плакала тоже из жалости?

— …

— Кого там жалеть, если не покойника.

— …Я не плакала.

Мои слабые возражения он проигнорировал, продолжая стряхивать пепел. Траве-то за что достается? Ну, раз двор на его ответственности, пусть сам разбирается. Я переминалась с ноги на ногу у открытой двери. Действительно, какое ему дело, плачу я или нет. Может, я ему стала интересна? Я искоса посмотрела на него, и он затянулся еще раз.

— Так кого тебе было жаль?

— …

Это тоже не было большим секретом. Просто никто никогда не спрашивал, вот я и держала это в себе. Поколебавшись, я ответила:

— Отца.

Голос был тихим, но из-за ночной тишины он прекрасно меня услышал. В подтверждение этого Ча Сон Тэ замер с сигаретой во рту и уставился на меня с недоверием.

— За что его жалеть?

— Мне было… жаль отца.

— …

Он некоторое время стоял молча, а затем усмехнулся и вытащил сигарету изо рта.

— Правду говорят: растить детей — дело неблагодарное.

— …

— Любая собака на улице знает, что хозяйка этого дома умерла из-за мужа, а единственная дочь жалеет того, кто в этом виноват.

— …

— Ни хрена не понимаю.

Он был прав. Я и сама понимала, что жалеть отца — это абсурд. Кто, как не я, лучше всех знал, как сильно страдала мать и к какому выбору это её привело. Я точно это знала. Но…

— И Ён! Со И Ён!

Я никак не могла забыть ту нелепую сцену: отец, виновник её смерти, вцепившись в умирающую жену, рыдал в голос.

— Я ненавижу отца. Презираю, он мне противен. Даже говорить с ним не хочу.

— …

— Но мне его и жаль.

Ча Сон Тэ нахмурился. Мои противоречивые чувства казались ему странными, и это было логично. Я и сама испытывала подобное замешательство, когда той снежной ночью не смогла разбить статую и вернулась ни с чем.

— Почему?

— …

— Должна же быть причина.

— Отец… любит мать.

Даже произнося это, я сама усмехнулась.

— Смешно, да? Крутит шашни с другой женщиной, но при этом любит мать.

— Несуразная херня какая-то.

— Вот именно. Херня. И всё же…

Мой взгляд скользнул мимо него и остановился на статуе. Ангел с легкой улыбкой всё так же смотрел в одну точку. Проследив за его взглядом, я посмотрела на окно отцовского кабинета и сжала кулаки.

— Раз он поставил это здесь, значит, до сих пор…

— Охренеть.

От его саркастичного тона я снова перевела взгляд на Ча Сон Тэ. Глубоко затягиваясь, он пристально смотрел на меня.

— Любит жену, но трахается с другой? И ты оправдываешь этот пиздец из-за какого-то куска камня?

— …

— Всё равно защищаешь, потому что папаша? Ну да, мамка-то уже умерла, так что давай-ка займем сторону живого папаши, так, что ли?

— …

— Вот поэтому жалко только мертвых.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver