Онлайн чтение книги Без названия Untitled
Пролог

Глава 1 Пролог

Не стоит давать название моим чувствам. Назовешь это любовью — следом придет самобичевание, назовешь ненавистью — станет жаль, в итоге только я сама изведусь. Пожалуй, просто держать рядом этот комок под названием Ча Сон Тэ, в котором смешано всё сразу, — не такой уж плохой вариант.

Мать покончила с собой — демонстративно, так, чтобы все видели.

— Это её папаша довел жену до гроба. Семья Кан Джи Юль по материнской линии тоже из-за этого мужика по миру пошла. Зять прибрал компанию к рукам, а всех родственников вышвырнул.

— Ужас, но сжечь себя заживо?

— Из-за мужа потерять родных, а этот кобель еще и каждый день с новыми бабами таскается… Я бы тоже жить не захотела. Этот мужик — настоящий мусор.

— Точно. Родители Мин Су ведь тоже из-за отца Кан Джи Юль развелись.

— Фу, блядь, как мерзко. Старый уже, а такую грязь разводит.

Мать подожгла себя прямо на глазах у отца, у меня и всей прислуги. Она сделала это так нарочито, что во всей округе не осталось человека, который бы об этом не знал.

Это случилось всего несколько дней назад, и сегодня я впервые пришла в школу после похорон. Разумеется, я была готова к пересудам. Подперев подбородок рукой, я смотрела в окно, но когда слушать стало невмоготу, заткнула уши наушниками и легла на парту.

Случай был слишком громким, к тому же соседи всегда проявляли повышенный интерес к нашей семье — одной из самых богатых в Мудже.

В этом консервативном городке, где люди редко приезжают или уезжают, почти не случалось крупных событий. Максимум — кто-то поступил в университет в Сеуле или устроился в крупную корпорацию. В таком скучном месте злодеяния моего отца были весьма лакомым куском для сплетен.

История о том, как неженатый парень из Сеула соблазнил наивную младшую дочь богатого семейства, обрюхатил её, отобрал компанию тестя и выгнал братьев жены, воцарившись на их месте, — это я слышала с самого детства, постоянно и везде.

Отец эти слухи игнорировал, а мать из-за них страдала. Но больше всего её мучило другое.

Несмотря на разрыв с родными, она держалась на одной лишь любви к мужу. Но когда слухи о его бесконечных интрижках сменились реальностью, и она своими глазами увидела, как отец переплетается телами с секретаршей, мать начала сходить с ума. И это было страшно даже для меня.

— Я верила хотя бы в то, что он меня любит.

Каждый раз, когда она отрешенно бормотала это, мне становилось душно от досады. Во что угодно можно было верить, только не в чувства отца. Сколько женщин обсуждалось еще до секретаря Сон? Я не понимала, как, видя всё это, можно продолжать верить в любовь.

— Нужно знать, кому верить.

— Верно. Верить нужно в то, во что стоит верить.

— …

— Джи Юль, никогда не верь. Человеческое сердце не может быть вечным. Чувства — это нечто с ограниченным сроком годности.

Этим необычайно жарким летом мама сгорела ярче самого солнца. Из окна второго этажа я видела охваченную пламенем мать и отца, поливающего её из огнетушителя. Её срочно доставили в больницу, но в итоге она скончалась.

С того момента, как смерть матери подтвердили, воспоминания остались лишь обрывками. Траурное фото. Шумный зал для поминок. Крики дедушки, изливающего свой гнев. Тлеющие благовония. Запах гари. Дым. Дым. Красный огонь. Пылающий. Пламя. Мама.

— Кха!..

В легких внезапно кольнуло, я судорожно вдохнула и подняла голову. Классный руководитель, стоявший у доски, посмотрел на меня испуганно, а я, задыхаясь, рухнула прямо на пол.

Эй, что с ней? С ума сойти. Кажется, припадок. Она так не сдохнет? — гудело вокруг.

Быстрее, поднимите Джи Юль! В медпункт!

В какой-то момент в голове наступила тьма.

***

Очнулась я на кушетке в медпункте. Издав невольный стон, я приподнялась, и в тот же миг кто-то подошел снаружи и отодвинул занавеску. Это была медсестра.

— Ты в порядке? Ты внезапно упала во время урока, одноклассники принесли тебя сюда.

Её сочувствующий взгляд говорил о том, что она догадывается о причинах срыва.

— Выпускной класс, сейчас самое время налечь на учебу, а тебе выпали такие тяжелые душевные страдания.

— …

— Твой классный руководитель сказал, что ты можешь уйти пораньше. Если станет совсем плохо, сходи в больницу.

Я молча кивнула и встала с постели. Возвращаться в класс после такого переполоха и ловить на себе неудобные взгляды не хотелось, поэтому, даже не забирая сумку, я сразу вышла из здания школы.

У ворот я по привычке сунула руку в карман юбки, чтобы вызвать водителя, но там было пусто.

Где я оставила телефон? Кажется, в ящике стола, а может, положила в сумку. Похлопав глазами, я просто пошла вперед. В сущности, расстояние было вполне пешим.

Шоркая шлепками по асфальту, я вдруг почувствовала, что окрестности школы кажутся мне чужими. Поскольку меня всегда привозили и увозили на машине, я очень давно не гуляла здесь на своих двоих. В первом классе я еще иногда ходила домой с друзьями, но в какой-то момент рядом со мной никого не осталось.

Был ли здесь этот магазин? Я мельком взглянула на незнакомую сэндвичную, но интереса она не вызвала. Пройдя так довольно долго, я внезапно осознала.

Где я?

Из-за того, что я постоянно думала о «чуждости» пейзажа, я слишком поздно заметила, что забрела в район, совершенно не похожий на наш. Мудже — город небольшой, но это не значит, что я знала каждый его закоулок. Я, чья жизнь ограничивалась маршрутом «дом — школа» на заднем сиденье авто, была в топографии полным нулем.

Осмотрев безмолвную улицу, где не было ни людей, ни даже бродячих кошек, я двинулась наугад. Мозг подсказывал, что эффективнее вернуться тем же путем, но ноги, набравшие инерцию, упрямо несли меня вперед.

Честно говоря, мне и не хотелось поскорее возвращаться домой. Раз уж заблудилась, почему бы не поблуждать еще немного?

— …

Я пробиралась сквозь переулок, зажатый между виллами. Чем глубже я заходила, тем ветше становились постройки. В начале пути еще попадались чистые, недавно построенные дома, но вскоре показались скелеты недостроенных зданий. Судя по разбросанным мешкам с песком, валяющимся рабочим перчаткам и лопатам, район находился в стадии активной застройки.

В конце переулка дорога раздваивалась. Пока я лениво раздумывала, куда свернуть…

Визг.

Откуда-то донесся звук шин, и я повернула голову. Справа. По диагонали от того места, где я стояла, замер серый фургон. Из него начали один за другим высыпать мужчины в черных костюмах.

Заметив в руках у одного из них бейсбольную биту, я инстинктивно спряталась за фонарный столб. Поддавшись странному любопытству, я выглянула в щель между столбом и стеной. Взгляд зацепился за мужчину, который вышел последним.

Даже не считая, было ясно, что их там не меньше пяти-шести человек, но он выделялся среди всех совершенно естественным образом.

Во-первых, он выглядел заметно моложе остальных. Во-вторых, он был исключительно красив. В-третьих, его мощное телосложение было настолько выдающимся, что любой, кто увидел бы эту банду, сто процентов запомнил бы именно его. К тому же, если все остальные были при полных костюмах, на нем была лишь белая рубашка, надетая небрежно, и только он один сжимал в зубах сигарету. Он приковывал взгляд.

Они о чем-то переговорили у фургона и вскоре вошли в здание прямо перед ними.

<Чон Рён>

На здании висела вывеска всего из двух иероглифов. Только тогда я поняла, кто эта банда в черном.

— «Чон Рён»? Да это просто бандюки, которые предоставляют услуги найма. Не бери в голову. Хорошо, когда есть несколько таких мелких контор — нам же проще. Я же не могу в одиночку кормить весь город Мудже.

Однажды я слышала высокомерный телефонный разговор отца. Слово «гангстеры» было для меня непривычным, поэтому оно смутно отложилось в памяти.

Первый бандит, которого я увидела в своей жизни, оказался самым красивым мужчиной из всех, кого я встречала. Усмехнувшись этой иронии, я повернула налево. Какое мне дело до того, гангстер этот незнакомец или красавчик? Я тут же потеряла к нему интерес.

Пройдя еще приличное расстояние, я вышла на большой проспект, поймала такси и поехала домой. Оставив экономку расплачиваться с водителем, я поднялась в комнату. Сон подвел черту под этим днем. Большая часть того года прошла именно так.

На месте, где умерла мать, стоит статуя ангела, которую она изваяла сама. Таково было распоряжение отца.

Учитывая, что все знали, почему она убила себя, это была потрясающая по своей нелепости выходка, но я не стала возражать. И дело было не только в статуе — после смерти матери наши разговоры с отцом можно было пересчитать по пальцам, я старалась вообще не попадаться ему на глаза.

Стоя у окна, я посмотрела на сад. Возле статуи лежало несколько букетов. Были те, что принесла прислуга пару дней назад в первую годовщину смерти матери, и те, что привез сегодняшний гость.

Вид статуи всегда вызывал дискомфорт, я не могла долго на неё смотреть. Глубоко вздохнув, я задернула шторы. В этот момент раздался стук в дверь.

— Джи Юль, это я.

Услышав знакомый голос, я отошла от окна. Стоило мне распахнуть дверь, как передо мной возник сияющий улыбкой До Ха Джин, которого я давно не видела.

— Как поживаешь?

— Нормально.

— Не знала, что я приехал? Могла бы и встретить, если была дома.

— Знала, но мне было лень.

— Ты всё такая же милашка.

Его улыбка не угасала, будто мое равнодушие доставляло ему удовольствие.

В последний раз мы виделись в начале года, когда он ненадолго прилетал в Корею и мы ужинали семьями. Он ничуть не изменился, разве что лицо немного загорело, а в остальном — всё тот же опрятный вид с головы до ног. Я мазнула взглядом по его аккуратной челке, закрывающей лоб, и по черной клетчатой рубашке. Он указал рукой внутрь комнаты:

— Можно войти? Мне скучно.

— …

— Взрослые внизу обсуждают дела, мне там как-то не по себе.

— Заходи.

Причин отказывать не было, и я послушно отступила в сторону.