С выплатой за этот месяц было покончено, и теперь снова настала пора вкалывать как безумной. Мин Ха работала самозабвенно, забыв обо всём на свете. Пусть напрямую деньгами она Чо Ён Хе и не помогала, но, чтобы подруга могла отправить отцу хотя бы миллион вон и при этом не остаться без нормальной зарплаты, приходилось надрываться изо всех сил.
Разумеется, дело было не только в этом. Чтобы совладать со злостью на директора Кан До Ёля, который прямо в лицо обозвал её главной терпилой, Мин Ха ушла в работу с ещё большим остервенением, чем когда-либо.
К счастью, торговля шла бойко. Магазин находился близко к больнице, поэтому навещающие больных часто заходили за цветами, да и парочек на свиданиях хватало — так что помимо крупных заказов нескончаемым потоком шли и розничные.
— Слыхали, что люди болтают?
Воспользовавшись минуткой отдыха, в цветочный заглянула госпожа Ким Джин Хи. Едва переступив порог, она с ходу перешла к делу.
— Что за слухи?
В отличие от Мин Ха, которую от слухов уже воротило, Ён Хе с загоревшимися глазами уставилась на Ким Джин Хи. Но та, усевшись за стол, тут же отвлеклась: «А со столом-то что стряслось?» Стеклянную столешницу, которую расколотил директор Кан До Ёль, заменить сразу не получилось, поэтому её плотно перемотали скотчем. При удобном случае Мин Ха собиралась выставить Кан До Ёлю счёт.
— Да во время работы разбили. Скоро заменим. А что, стряслось что-то неладное?
Не то чтобы Мин Ха было так уж любопытно, но она нарочно задала этот вопрос, лишь бы отвлечь внимание от стола. Джин Хи опасливо заозиралась по сторонам, хотя в магазине никого не было. Вечно у неё была эта привычка — вести себя так, словно она выдаёт строжайшую тайну.
— Да про «EL Финанс».
Мин Ха так и знала, что речь пойдёт о них. В последнее время все дурные слухи исходили исключительно от «EL». Словно эта контора была рассадником мирового зла, торговцы комплекса только и делали, что склоняли «EL Финанс» на все лады и с упоением перемывали им кости.
Ён Хе, видимо, не ожидавшая разговора об «EL», заметно стушевалась. Ни с того ни с сего схватив уже очищенный стебель цветка, она принялась снова чикать ножницами.
— Похоже, эти нелюди ещё и человеческими органами торгуют! Помните господина Кима, что отсюда съехал? Я тут на днях возле рынка Пуджон его встретила — так лица на человеке нет, весь почернел, краше в гроб кладут. Спросила, чем сейчас занимается, а он говорит: там же, на рынке, на доставке крутится. Спрашиваю, отчего вид такой замученный, а он: операцию перенёс. В подробности вдаваться не стал, но у меня-то чутьё! Сразу нутром почуяла: эти выродки у нашего Кима орган вырезали!
Мин Ха не могла ни возразить, ни поддакнуть. Как и Ён Хе. За те несколько месяцев, что им довелось иметь дело с людьми из «EL Финанс», они поняли: те вполне были способны и на такое.
— Вот я и рассказала всё хозяину лавки рисовых пирожков и господину Пэ из ателье, а хозяин говорит, господин Ким, видать, не один такой. Тем, кто долги не отдаёт, они всё подчистую распродают, чтоб долг закрыть, а если всё равно не хватает — сплавляют на креветочные шхуны или органы вырезают. Да если б только органы! Болтают, некоторых вообще целиком в Китай сбывают. Ну не мрази ли конченые? Откуда только такие звери берутся?!
Послушать её — так шайка Кан До Ёля и впрямь казалась законченным отребьем.
— Я тут разузнала поподробнее: говорят, в Сеуле они ещё почище вытворяли! Женщины-то хороших денег стоят, так они им нарочно долги навешивают, всеми правдами и неправдами расплатиться не дают, а потом с потрохами сбывают. Запирают в какие-нибудь бордели, чтоб те до конца жизни телом торговали и долги отдавали!
— Да бросьте, госпожа Ким. Не до такой же степени!
Ён Хе усмехнулась, коротко выдохнув. Мин Ха тоже не питала к Кан До Ёлю тёплых чувств, но всё же не хотела считать его человеком, настолько помешанным на деньгах. На деле До Ёль вовсе не мешал им возвращать долг. Он сам быстро нашёл Чо Юн Дока, а когда ему приносили выплату наличными, был очень даже доволен.
— Ой, вы только поглядите на них! Святая простота! У таких ублюдков ради денег ни матери, ни отца, ни детей родных нет! А уж с нами, чужими людьми, они церемониться будут? Да мы для них вообще не люди! Вот и потрошат запросто на органы, словно скотину на бойне!
Вспомнив, как сама бушевала, грозясь продать отца Ён Хе на органы, если тот не вернёт деньги, Мин Ха почувствовала неловкость, вытерла руки о фартук и поднялась со стула.
— Вы с такими типами ни в коем случае не связывайтесь! Ясно вам? Стоит с ними связаться — и жизнь под откос! На самое дно! Мы тут со всеми торговцами от страха с ума сходим. И как только угораздило этот комплекс попасть в руки таким уродам, ума не приложу!
Ким Джин Хи продолжала причитать вслед Мин Ха, уходившей в подсобку. Ён Хе, не имея возможности рассказать обо всём начистоту, лишь неловко улыбалась и поддакивала соседке. Мин Ха, сделав вид, что пьёт воду, тяжело вздохнула.
Судя по тому, что говорил Кван Пхаль, «EL Констракшн» по-своему пыталась спасти комплекс, делая всё возможное, однако здешние торговцы только и знали, что огульно поливать грязью людей из «EL Финанс». Впрочем, их можно было понять: Кан До Ёль перекраивал комплекс чересчур жёстко и радикально. Тех, кто вовремя не платил по счетам, он вышвыривал вон, а на их месте открывал сверкающие витринами сетевые заведения.
Что здесь правильно, а что нет, Мин Ха и сама толком не понимала. Вопреки первоначальным опасениям Ён Хе, те не вымогали лишних денег под видом платы за место или «крышу», а тех, кто исправно платил по счетам, попросту оставляли в покое. И всё же в глазах здешних торговцев, привыкших жить по-соседски, прощая друг другу всё и закрывая на всё глаза, Кан До Ёль казался воплощением чистого произвола и насилия.
Неужели они с Ён Хе и правда судят обо всём слишком наивно, как говорила Ким Джин Хи? Мин Ха было трудно понять.
***
— Гляжу, сегодня опять аккуратно собрали наличные и принесли. Всё ради пяти процентов скидки?
Небрежно забрав протянутый Мин Ха конверт, Кан До Ёль бросил его на стол и ухмыльнулся. Странное дело: с тех пор как она лично пришла в здание EL отдать наличные, До Ёля будто переклинило — в каждое слово он непременно вворачивал какую-нибудь язвительную насмешку.
И ладно бы только во время выплат в офисе: стоило им случайно столкнуться в торговом комплексе, как он с гаденькой ухмылкой окликал её: «Хозяйка цветочного, ну как, наличка исправно собирается?»
Мин Ха каждый раз замирала от страха, что это увидят господин Пэ или госпожа Ким Джин Хи. Естественно, она стала гораздо реже ходить по торговому комплексу. Опасаясь, что До Ёль вытворяет то же самое и при встрече с Ён Хе, Мин Ха расспросила подругу, но та ответила, что с ней ничего подобного не случалось.
Выходит, Кан До Ёль точил зуб исключительно на неё одну — на Пак Мин Ха.
— Да. Спасибо, что никогда об этом не забываете, господин директор.
Не желая уступать, Мин Ха не переставала улыбаться и отвечала с подчёркнутой любезностью. Житейская закалка, выработанная за годы передряг, не могла сломаться от подобных придирок.
— Раз вы так исправно приносите деньги, грех о вас не позаботиться.
И была ещё одна перемена: расписки о погашении долга, которые раньше выписывал управляющий Квон, теперь стал лично оформлять сам Кан До Ёль. Маленькая комната в глубине офиса «EL Финанс», обычно скрытая от глаз, оказалась директорским кабинетом. Под предлогом выдачи расписки Кан До Ёль и завёл туда Мин Ха.
По сравнению с кабинетом в здании «EL Констракшн», эта комнатушка выглядела до убожества крошечной: внутри стоял всего один массивный деревянный стол, но даже из-за него в помещении было не развернуться.
На столе, точь-в-точь как в офисе в Чурэ, стояла табличка с надписью «Директор Кан До Ёль», а рядом — крохотный горшочек с суккулентом. Это милое растеньице совершенно не вязалось с убогой и неуютной обстановкой директорского кабинета. Горшок показался знакомым, и, приглядевшись, Мин Ха поняла: это же суккулент из её цветочного магазина, который когда-то купил управляющий Квон Чэ Чхун!
— По мне так у вас, госпожа Пак Мин Ха, явный талант к нашей работе. И злости хватает, и хладнокровия — вон как наняли бандитов, чтобы поймать и приволочь отца подруги. Что скажете? Не хотите поработать с нами?
Спросил Кан До Ёль, небрежно помахивая зажатой между пальцами распиской. Его красивое лицо, расплывшееся в насмешливой улыбке, наглядно говорило: он просто издевается над ней. Изо всех сил сдерживая порыв вырвать бумагу из его рук, Мин Ха чинно приняла расписку.
— Нет. Я, пожалуй, вежливо откажусь.
Несмотря на безупречно покорный голос, лицо Кан До Ёля угрожающе исказилось. Этот тип умел запугивать одним лишь выражением лица. То, как мгновенно сползла его улыбка, сменившись ледяным холодом, выглядело пугающе театрально.
— Это ты сейчас нашу работу ни во что не ставишь?
Мин Ха в жизни не встречала столь неотёсанного ублюдка. А то, что его мерзкие замашки совершенно не вязались с привлекательной внешностью, бесило ещё сильнее.
— Вовсе нет... Просто мне нравится работать в цветочном магазине.
От мысли, как униженно она оправдывается перед ним, становилось ещё тошнее. С какой стати она вообще должна оправдываться в ответ на столь дурацкую шутку?
— И сколько стоит один букет?
— ...Около тридцати тысяч вон.
Какую ещё херню он собирался сморозить, оставалось только гадать.
— С чего это цветы стоят целых тридцать тысяч? Их ни съесть, ни на себя натянуть. Никакой инвестиционной ценности. И что, такое вообще кто-то покупает?
Расписка была уже на руках, и Мин Ха хотелось поскорее вернуться в магазин работать, но пустая болтовня Кан До Ёля не давала ей уйти. Ей нестерпимо хотелось вернуть ему его же собственные слова:
Это вы сейчас нашу работу ни во что не ставите?
— Раз покупают — значит, есть с чего отдавать вам долг, верно?
Следовало бы, как обычно, глуповато улыбаться, выслушать весь этот бред и спокойно уйти, но Мин Ха не сдержалась и огрызнулась. Впрочем, дежурную улыбку с лица не стёрла. Пристально глядя на неё, Кан До Ёль тоже ухмыльнулся. Лучше б он так не лыбился: всякий раз от этой ухмылки по спине бежали мурашки.
— Видать, неплохо народ живёт.
Небрежно бросил он.
Мин Ха хотела было ответить по-своему романтично и убеждённо — мол, цветы покупают не от сытой жизни, а чтобы набраться сил жить дальше... но Кан До Ёль тем временем уже потерял всякий интерес. Отодвинув кресло и откинувшись на спинку, он небрежно махнул рукой, прогоняя её прочь. Судя по тому, как протяжно он зевнул и закрыл глаза, Пак Мин Ха для него уже не существовало.
Каждый его жест, каждая повадка до одури бесили.
Подавив кипевшую злость, Мин Ха вышла из кабинета директора и покинула офис так стремительно, что толком даже не помнила, как ответила на приветствие окликнувшего её Кван Пхаля.
Глядя на то, как Кан До Ёль ни в грош не ставит людей и упивается собой, Мин Ха подумала, что слухи, о которых говорила госпожа Ким Джин Хи, вполне могут оказаться правдой. С таким поганым нутром он запросто мог бы намеренно накручивать женщинам долги, продавать людей хоть в Китай, хоть на креветочные баркасы, а после, зевая во весь рот и ухмыляясь, бросать: «Пошли, что ли, суюк поедим».
Картина рисовалась настолько живо, что становилось жутко. С другой стороны, раз его так костерят на каждом углу, Кан До Ёль наверняка проживёт лет до ста.
Мин Ха глянула на часы: с тех пор как она вошла в кабинет директора, не прошло и десяти минут. За это короткое время Кан До Ёль мастерски вывел её из себя. Поистине выдающийся талант.