Оставалось только поражаться, как они умудрились так быстро найти человека, которого в других детективных агентствах не могли разыскать больше двух недель. Что за методы они вообще использовали? Подумалось: если кто вздумает сбежать с деньгами этих ублюдков, костей потом не соберёт.
Когда Мин Ха вернулась, переведя остаток через банкомат, Ён Хе, до этого дрожавшая в коридоре, уже тоже зашла в офис.
— Говорят, ты, Чо Юн Док, набрал долгов на имя Чо Ён Хе. Дочка горб гнёт, чтобы их выплачивать, а ты в это время спокойно в карты резался? Конченый кусок дерьма.
— Я... я ведь хотел заработать и сразу вернуть долг...
— Блядь. Долгов только больше нагрёб! Хули ты там вернёшь? Ври хотя бы правдоподобнее!
Лысый продолжал наседать на Чо Юн Дока. Ён Хе лишь с отрешённым видом смотрела на отца. Лицо у неё казалось смертельно уставшим. Мин Ха решительным шагом подошла к ним.
— Я перевела остаток.
Сидевший на диване Кан До Ёль взял чек о переводе и бегло просмотрел его. Затем позвонил в банк, чтобы лично убедиться в поступлении денег на счёт.
— Чисто сработано, а?
Сбросив звонок, Кан До Ёль усмехнулся.
— А это — бонус от заведения.
Сказал До Ёль, кивнув на сцену, где лысый запугивал Чо Юн Дока.
— Человека мы нашли, так чё теперь делать? Почку одну вырежешь — половину долга закроешь. Без почки жить можно, ничуть не мешает. Удивительная штука наше тело, а? Для голодранцев это прямо как заначка на чёрный день — всегда можно отрезать и толкнуть.
От слов лысого Чо Юн Док затрясся от ужаса как осиновый лист. Лицо Ён Хе тоже побелело. Она до сих пор ни словом не упрекнула отца и не предпринимала никаких действий, лишь оцепенело наблюдая за происходящим. Не выдержав, Мин Ха вмешалась:
— Дядя. Долг нужно возвращать. Вы заняли сорок миллионов вон, плюс двадцать миллионов процентов. Это вы всё устроили, вам и разбираться.
— Разберусь, конечно, разберусь... Я и сам собирался всё решить. Я пойду работать и всё отдам.
— Скажите точно, как именно. Изложите план.
— Дайте мне всего месяц отсрочки, и я верну всё, вместе с тем, что проиграл...
Очередной собачий бред — он собрался снова играть. В голове у Чо Юн Дока, закоренелого игромана, не осталось ничего, кроме азарта, и даже дойдя до такой ручки, он так и не взялся за ум.
— Тогда оставьте здесь органы и идите режьтесь в карты.
— М-Мин Ха, ты... с ума сошла? Ты чего со мной так? Я же сказал, что верну!
— Я вам не верю. Хоть прямо с сегодняшнего дня оставьте один орган в залог и идите ишачить на стройку. И каждый месяц без задержек выплачивайте хотя бы по два миллиона. Если сбежите — вас снова поймают и приволокут сюда. И будут вырезать по органу за раз. Глядишь, так весь долг и закроете.
Мин Ха и глазом не моргнув сыпала этими жестокими словами. Лысый и Кан До Ёль со странным выражением наблюдали за ней. От её леденящего взгляда Чо Юн Док стал пятиться назад и, решив, видимо, что спастись можно только за спиной Ён Хе, бросился к дочери и вцепился в неё.
— Ён Хе. Отец виноват. Я и правда совсем с катушек слетел. Помоги мне. Я пойду работать. Буду работать и долги отдавать!
Ён Хе молча смотрела сверху вниз на отца, и крупные слёзы одна за другой покатились по её щекам. По этим слезам Мин Ха уже поняла, что подруга сейчас скажет.
— Давай остановимся на этом. Отец ведь говорит, что всё отдаст.
Ну конечно. При виде всхлипывающей Ён Хе у Мин Ха опустились руки. У них с Ён Хе было много общего, но в решающие моменты они всегда вели себя по-разному. Винить за это подругу Мин Ха не могла. Возможно, как раз из-за этой разницы они и смогли пробыть вместе так долго. Сама Мин Ха хладнокровно вычеркнула отца из жизни, а вот Ён Хе до самого конца не могла отпустить руку своего — и это вызывало у Мин Ха изумление, а ещё... пожалуй, зависть.
Но всё же в такие минуты поведение Ён Хе казалось нелепым и до бессилия жалким.
В этот миг её взгляд пересёкся со взглядом Кан До Ёля. На его лице читалось точно такое же выражение. Презрительная жалость. Недоумение. Стоило им встретиться глазами, как всё стало ясно. Мин Ха вовсе не хотела чувствовать с ним никакого родства, но сейчас их мысли сошлись настолько точно, что ей стало неловко.
Отводя взгляд, Мин Ха нарочито повысила голос:
— Значит, вы точно будете работать? С завтрашнего же дня ищите место. За вычетом минимальных расходов на жизнь всё отдавайте за долг. Иначе я это так не оставлю, ясно вам?
Чо Юн Док, словно приободрённый появлением надёжной заступницы, уже было злобно зыркнул на Мин Ха, но стоило лысому подойти ближе и переспросить: «Дядя, ты уяснил?», как тот тут же поджал хвост. С тяжёлым сердцем глядя на судорожно кивающего мужчину, Мин Ха повернулась проверить, как там Ён Хе.
Однако Ён Хе на Мин Ха даже не смотрела. Она лишь неподвижно глядела на отца.
***
В отличие от отца Мин Ха, чья жизнь пошла под откос с самого её раннего детства, Чо Юн Док, как рассказывала Ён Хе, вплоть до её перехода в среднюю школу исправно тянул лямку добропорядочного и трудолюбивого главы семейства.
Она говорила, что он был заботливым и надёжным отцом — лучше не придумаешь.
Но когда Ён Хе училась в средней школе, бизнес прогорел, а мать умерла от болезни, и тогда Чо Юн Док покатился по наклонной. Бегая от кредиторов, он мотался по всей стране и играл на деньги. Позже из-за лавины долгов прошёл процедуру реструктуризации, и пару лет вроде бы честно работал, но вскоре снова влез в долги к ростовщикам и взялся за старое.
Даже видя перед собой вконец опустившегося отца, Ён Хе с глупым упорством продолжала цепляться за надежду. Она признавалась, что при виде отца всякий раз вспоминает его широкую ладонь, гладившую её по голове в детстве, и тёплые объятия. Эти тщетные попытки Ён Хе отыскать на пепелище осколки прошлого продолжались и по сей день. Для Мин Ха подобные поступки оставались непостижимой глупостью.
— Я бы и сам всё передал через Ён Хе, незачем тебе каждый раз сюда таскаться...
Тесную съёмную комнатушку, где ютился Чо Юн Док, несколько лет назад сняла для него Ён Хе. Спустив все деньги до копейки, он загибался в сыром полуподвале, откуда дочь буквально вытащила его и перевезла сюда. Мин Ха безучастным взглядом окинула разбросанные по комнате бутылки из-под соджу.
— Работа тяжёлая. Выпьешь немного — мышцы расслабляются, легче становится.
Юн Док смущённо залепетал оправдания. Более нелепых отговорок Мин Ха в жизни не слышала.
С тех пор как месяц назад Чо Юн Дока приволокли обратно, он со следующего же дня пошёл вкалывать на стройку. Мин Ха после закрытия цветочного магазина исправно заглядывала в его съёмную каморку и забирала дневной заработок за вычетом скромных денег на жизнь. Это была вынужденная мера: она прекрасно знала, что иначе этот тип спустит всё до единой воны.
— Я ни Ён Хе не верю, ни вам.
В ответ на её холодные слова Чо Юн Док лишь горько усмехнулся. Мин Ха понимала, что лезет не в своё дело. Да и ни у Ён Хе, ни у Чо Юн Дока не было причин безоглядно ей доверять. Впрочем, отдавая ей девяносто процентов дневного заработка, Чо Юн Док проявлял поразительное простодушие.
Пусть Мин Ха и взяла выплату долга под свой контроль, каждый раз, когда дядя так покорно протягивал деньги, внутри у неё закипало глухое раздражение. Он был совсем не похож на её собственного отца. С тем приходилось орать, драться и выдерживать настоящую войну, лишь бы выбить хоть копейку в счёт долга, а Чо Юн Док проявлял такую безропотную покорность, что у неё просто опускались руки.
Такой лопух, вот тебя и развели, и бизнес прахом пошёл. Чувства были противоречивыми: отдаёт деньги без звука — раздражает, бегает от долгов — бесит ещё сильнее. Мин Ха претило в Чо Юн Доке буквально всё, от начала до конца.
— До сегодняшнего дня вы отдали мне два миллиона сто тысяч вон. Завтра день платежа, так что я внесу их в «EL Финанс». Чо Ён Хе обещала добавить ещё миллион, поэтому завтра мы закроем миллион шестьсот семьдесят тысяч по процентам и миллион четыреста тридцать тысяч основного долга.
В деньги, которые добавляла Ён Хе, Мин Ха никак не вмешивалась. Если подруге так хотелось самой взвалить на себя эту ношу, у Мин Ха просто не оставалось сил её отговаривать.
— Хорошо.
Бессильно отозвавшись, Чо Юн Док плюхнулся в угол комнаты и включил телевизор. Из маленького экрана полился шумный гомон какой-то передачи. Поставив перед собой зелёную бутылку соджу, Юн Док уставился в телевизор и стал пить без всякой закуски. Этот жалкий вид вызывал у Мин Ха лишь отвращение.
Мин Ха аккуратно убрала конверт, засунула его поглубже в сумку и обулась.
— Мин Ха.
Услышав своё имя, она подняла голову. Чо Юн Док по-прежнему не смотрел на неё. Отсветы экрана ложились на его лицо дрожащими цветными пятнами.
— Спасибо тебе. И прости.
Чо Юн Док и Чо Ён Хе. Из-за этих двоих — безнадёжно глупых и упрямых людей, которых именно поэтому невозможно было бросить, — Мин Ха лишь тяжело вздохнула. Впрочем, не ей было их судить. Возможно, во всей этой нелепице самой круглой дурой была она сама — Пак Мин Ха.
На следующий день Мин Ха с деньгами, собранными с Чо Юн Дока, и суммой, снятой со счёта Ён Хе, отправилась в «EL Финанс». Можно было сделать банковский перевод, но директор Кан До Ёль пообещал скидку в пять процентов, если приносить долг наличными лично, поэтому Мин Ха решила каждый месяц отдавать деньги налом.
Пусть это и было сопряжено с лишней вознёй, пятипроцентная скидка с лихвой окупала любые неудобства.
Мин Ха не собиралась растягивать этот блядский цирк надолго. Ровно два года. За два года поднажать и полностью закрыть долг в шестьдесят миллионов вон. А всё это время следить, чтобы Чо Юн Док никуда не сбежал, и исправно отстёгивать деньги в «EL Финанс» — вот в чём заключалась её цель.
Когда Мин Ха вошла в офис «EL Финанс», внутри оказалось пусто. Третий платёж. Всё её напряжение было напрасным. Достав мобильный, Мин Ха нашла нужные номера: у неё были сохранены контакты и директора Кан До Ёля, и управляющего Квон Чэ Чхуна. Их она вбила в телефон первыми же, едва составив этот дурацкий график выплат.
Поколебавшись мгновение, Мин Ха набрала номер не директора Кан До Ёля, а управляющего Квон Чэ Чхуна.
Не прошло и пары гудков, как вызов оборвался: на том конце просто сбросили трубку.
— Что за?..
Пока она в недоумении смотрела на экран телефона, из внутренней комнаты офиса неожиданно кто-то вышел. Это был младший подручный с татуировками цветов, которого звали Кван Пхаль.
— О? Хозяйка цветочного.
Парень окликнул её как знакомую. Мин Ха сдержанно кивнула в знак приветствия.
— В офисе никого нет.
— А, у нас сегодня мероприятие. Пришли долг внести?
— Да.
— Перевели бы на счёт. Переведите сегодня через банк.
Мин Ха заколебалась. В голове вертелась пятипроцентная скидка. Неужели Ён Хе зря бегала снимать наличные?
— Директор сказал, что сделает скидку пять процентов. Кван Пхаль... э-э, господин Кван Пхаль, может, вы оформите?
От такого обращения лицо Кван Пхаля приняло странное выражение: то ли он давил смешок, то ли просто растерялся.
— Вот как? Я этим не заведую, так что квитанцию об оплате прямо сейчас выписать не смогу. Или хотите заглянуть к нам на мероприятие? Тут совсем рядом.
Бросив это, Кван Пхаль, даже не дожидаясь ответа Мин Ха, вытащил мобильник и кому-то набрал.
— Да, хённим. Тут хозяйка цветочного пришла долг закрывать. Говорит, До Ёль-хённим обещал скинуть, если налом отдаст. Ага, да. Сколько там денег?
Кван Пхаль внезапно оторвал телефон от уха и спросил у Мин Ха:
— Три миллиона сто тысяч.
Мин Ха ответила на автомате.
— Три миллиона сто тысяч, говорит. Да. Да. Вас понял. Аг-га~
Повесив трубку, Кван Пхаль осклабился, глядя на Мин Ха. Его юное лицо выглядело озорным. Только сейчас она заметила у него во рту золотой зуб.
— Сказали, можно вас захватить с собой.