— Я сюда работать пришёл, барышня, а не с детьми нянчиться. И со своей работой я прекрасно справляюсь.
Мужчина съязвил.
Похоже, он действительно так считал. Этот разговор явно начинал его раздражать: на лице всё отчётливее проступала скука. Кан До Ёль всегда казался человеком с катастрофически слабой концентрацией внимания, особенно если считал разговор бесполезным. Мин Ха даже как-то всерьёз задавалась вопросом, нет ли у него взрослого СДВГ. Она невольно занервничала: нужно было убедить его прежде, чем он поднимется и уйдёт.
— В ваши обязанности ведь входит и управление комплексом. Убеждать людей — это тоже ваша работа. Если бы вы рассказали о плачевном финансовом положении комплекса EL, объяснили, почему тем, кто больше не может тянуть торговлю, приходится съезжать, а на их место заходят сетевые магазины...
— И с какой стати мне это делать?
Мин Ха, торопливо сыпавшая доводами, осеклась.
— Да пусть думают как им, блядь, вздумается. Не нравится монастырь — монах уходит. Управляющим стал я? Значит, придётся подчиняться моим порядкам.
Рассуждает в точности как диктатор. И эти эгоистичные слова звучали из уст Кан До Ёля настолько органично, что Мин Ха едва не задохнулась от возмущения. Она и сама не понимала, с какого перепугу раздаёт ему такие советы.
Его ни капли не волновало и не задевало, что все вокруг кипели от негодования.
— Раз уж взялись управлять, нужно смотреть и по сторонам.
— Неохота мне так заморачиваться. Если председатель скажет уйти — я только спасибо скажу. А если у комплекса EL сменится владелец, тут всё снесут к чертям и переделают под рынок электроники — так мне даже лучше. Я с самого начала был за этот вариант.
Кан До Ёль ответил с полным равнодушием, лениво ковыряя в ухе.
Рынок электроники? Мин Ха опешила. Даже Кван Пхаль о таком словом не обмолвился. Цветочный магазин был для неё всем — дорогим сердцу местом, на открытие которого ушла вся страховка после смерти матери.
— Не несите чушь!
— Это вы тут упрямитесь почём зря.
Кан До Ёль снисходительно усмехнулся — сегодня эта его вальяжная ухмылка бесила сильнее обычного. Внутри у Мин Ха всё вскипело от обиды и злости. Наслушавшись Кван Пхаля, она решила было, что директор Кан До Ёль правда изо всех сил старается вывести комплекс в плюс. Какое же заблуждение! Он просто выполнял порученную работу, и ему не было никакого дела до комплекса — ни на грош. Впрочем, чему тут удивляться? Глупо было вообще испытывать по этому поводу хоть какую-то досаду.
— Уж лучше бы управляющего и правда сменили!
Надо было всё-таки поставить подпись под петицией, которую приносил господин Пэ.
— Ну так постарайтесь на славу.
До Ёль кивнул. Он достал телефон-раскладушку и открыл его, словно собираясь проверить сообщения. Свет от экрана озарил его чёткие черты лица. Мин Ха развернулась и уже отошла от скамейки в курилке, но тут же, кипя от злости, зашагала обратно к Кан До Ёлю. Уткнувшийся в телефон До Ёль с недоумением поднял голову.
— Вышвырнут вас или нет, а перед уходом будьте добры заплатить за стекло! Вы ведь в прошлый раз разбили стекло на столике в нашем магазине!
Глядя на Мин Ха, которая с горящими глазами требовала возместить ущерб, До Ёль озадаченно склонил голову набок.
— Я? Разве?
Какая наглость!
— Может, записи с камер поднять?
В магазине ради безопасности велась видеозапись.
— Ладно, проехали. Замените и выставьте счёт.
До Ёль покачал головой и небрежно бросил в ответ. Мин Ха было досадно, что её выпад ни на йоту не поколебал его ледяного спокойствия. Она снова развернулась, чтобы уйти, но До Ёль заговорил:
— Знаете, хозяйка, вам куда больше идёт злиться, чем глупо лыбиться. Так что злитесь впредь почаще — будьте искренней.
Он язвительно усмехнулся, явно дразня Мин Ха.
***
Как вообще надо жить, чтобы характер так безнадёжно испортился? В последнее время эта мысль первой приходила Мин Ха в голову всякий раз, когда она думала о Кан До Ёле. Раз он так помешан на деньгах, детство у него наверняка было не из лёгких, а судя по грубым, развязным повадкам, совершенно не вязавшимся с породистым лицом, жил он совсем не так, как обычные люди. Впрочем, какое бы тяжёлое прошлое за ним ни стояло, далеко не каждый слетает с катушек и превращается в отморозка, так что оправданием это служить не могло.
Ей хотелось снова позвать господина Пэ и поставить подпись под петицией, но сейчас тот не на шутку на неё дулся, так что она даже заикнуться об этом не смела.
Вместо этого мысли Мин Ха переключились на другое.
Собственные слова о камерах, брошенные в разговоре с Кан До Ёлем, натолкнули её на мысль. Если кошку-мать изувечил не До Ёль, значит, это сделал кто-то другой. И Мин Ха отчаянно хотелось найти виновного.
Судя по тому, что виновник проник в комплекс ранним утром, это точно был кто-то из здешних работников. В десять вечера комплекс запирали, а в шесть утра открывали чёрный ход, куда пускали только персонал. И об этой служебной двери знали только сотрудники комплекса. Выкроив свободную минутку, Мин Ха спустилась в диспетчерскую на цокольном этаже.
— Запись с камеры у задней клумбы?
— Да. Я там сзади оставила пять цветочных горшков, и несколько штук пропало. Хочу хотя бы лицо вора увидеть — распечатаю снимок и расклею.
Услышав объяснение Мин Ха, двое пожилых охранников, работавших в диспетчерской уже не первый год, лишь озадаченно переглянулись и покачали головами. Ради этой просьбы Мин Ха притащила целых две коробки с напитками, пожертвовав драгоценным обеденным перерывом.
— Задняя клумба, говорите?.. Да там камер вроде отродясь не было. Правда, одна висит по пути ко входу, но саму клумбу не захватывает. Не знаю, попал ли в кадр тот, кто туда сворачивал. Если такое устроит, могу глянуть.
Мин Ха горячо закивала.
— Да, будьте добры. Для меня эти горшки очень важны.
Врать получалось на удивление гладко — она и глазом не моргнула. Один из охранников ушёл на обеденный обход, а лысоватый мужчина уселся перед монитором и, уточняя у неё дату и время, принялся перематывать архивные записи. Быстро уловив, как всё работает, Мин Ха сама взялась за кнопки и начала переключать время. Как и предупреждал охранник, камера не показывала саму клумбу на задворках — в кадр попадали только те, кто сворачивал в ту сторону.
Запись за день до гибели кошки.
Как она и знала, к этой неприметной клумбе на задворках вообще никто не ходил. Кроме одного-единственного человека.
Кан До Ёль заходил на клумбу утром и ещё раз наведался ночью. Около десяти утра и десяти вечера соответственно. Точно в то же время, когда Мин Ха столкнулась с ним вчера. Выходило, он приходил к клумбе дважды в день — кормить кошек.
Была ли кошка на месте накануне в десять вечера? И что он почувствовал, когда узнал, что кошка, которую он кормил ещё прошлым вечером, на следующее утро висела мёртвой на рольставнях комплекса? Вчера Кан До Ёль выглядел абсолютно невозмутимым. И от этой мысли мороз драл по коже: самым жутким здесь казался именно Кан До Ёль. Мин Ха решительно не могла его понять.
— Это ж директор Кан, разве нет? Из «EL Финанс».
Охранник сразу узнал Кан До Ёля. Впрочем, с такой приметной внешностью его трудно было не узнать.
— …Правда?
Мин Ха сделала вид, что не знает.
— Хоть и качество паршивое, а всё равно сразу видать. Уж больно лицом хорош.
Охранник добродушно усмехнулся. Мин Ха впервые видела, чтобы в комплексе EL кто-то хвалил Кан До Ёля. Заметив её озадаченный взгляд, мужчина смущённо потёр затылок.
— Замашки у него, конечно, резковатые, но мужик-то он на самом деле толковый. Как этот директор заступил, так коммуналка вовремя собирается, всё, что обветшало в комплексе, чинят без задержек. И с жалобами дольше недели не тянут. Хотя здешние хозяева таких речей не жалуют, да?
Он украдкой глянул на реакцию Мин Ха. Было видно, что накалённую обстановку среди арендаторов он прекрасно понимает. Да и как тут не знать, когда во главе с господином Пэ уже собирали подписи под петицией, чтобы выжить Кан До Ёля.
— Да я против него ничего не имею.
Мин Ха снова соврала. Уж кто-кто, а Пак Мин Ха мысленно материла Кан До Ёля по нескольку раз на дню.
— И то правда. Нельзя людей ненавидеть. У каждого ведь своё положение, своя работа. Если послушать, так у любого поступка есть свои причины.
Неизвестно, с чего охранник вдруг записался в ярые поклонники Кан До Ёля, но слова Мин Ха он поддержал с пылким воодушевлением. Не найдя что ответить, Мин Ха снова уставилась в монитор. Кан До Ёль, зашедший на клумбу в десять вечера, вышел оттуда минут через тридцать. Как и на входе, он был налегке и с пустыми руками. Ничего подозрительного заметить не удалось. Впрочем, враждебно настроенные торговцы из комплекса сказали бы, что он сам по себе ходячее подозрение.
Она быстро перемотала ночные часы, но к клумбе больше никто не подходил. Выходило, последним, кто туда заходил, был именно Кан До Ёль.
Будь она полицейским, при таком раскладе главным подозреваемым, без всяких сомнений, оказался бы директор Кан До Ёль. Сам он счёл это совершеннейшей нелепицей, но разве все обстоятельства не указывали прямо на него?
— И чего это директор туда, к задней клумбе, шастает? Что там вообще такое? Курилка, что ли, ещё открыта?
Охранник в недоумении склонил голову набок. Сказать прямо, что тот ходит кормить кошек, у неё язык не повернулся, поэтому Мин Ха предпочла промолчать.
— Но директор ваши горшки точно не крал. Руки-то пустые были. Да и не тот он человек, чтобы на такое позариться.
Уж как охранник истолковал её молчание, но он принялся изо всех сил выгораживать Кан До Ёля. Мин Ха с неловкой улыбкой ответила: «Ну да. С чего бы директору воровать горшки?» Но мужчине показалось, что этого оправдания мало, и он принялся без умолку расписывать, насколько директор Кан До Ёль щепетилен во всём, что касается денег.
Слушать, как торговцы безбожно поливают Кан До Ёля грязью, было неприятно, но слушать такие вот дифирамбы было ничуть не лучше. Как ни крути, человеком, заслуживающим похвалы, он явно не был. Пропуская восхваления охранника мимо ушей, Мин Ха сосредоточилась на мониторе.
На мониторе уже наступило утро. Мин Ха промотала запись вплоть до того часа, когда обнаружилось жуткое происшествие. Никто не входил и не выходил, никаких подозрительных признаков. Как такое вообще возможно? Дальше смотреть, по сути, не имело смысла. И всё же Мин Ха продолжала перематывать запись. Просто повинуясь какому-то безотчётному порыву.
На часах было десять утра. С самого утра весь комплекс стоял на ушах из-за трупа кошки на рольставнях, а Кан До Ёль как ни в чём не бывало шёл к клумбе.
— Неужели не слышал?..
Неужели он не знал, что кошка погибла?
— Чего не слышал?
Охранник переспросил. Мин Ха, сама не заметившая, как сказала это вслух, смутилась и поспешила отговориться: «Да так, задумалась о своём». В это самое мгновение Кан До Ёль уже выходил из-за клумбы. И в руках у него была чёрная корзина. Мин Ха поставила запись на паузу. Впилась взглядом в монитор. Он точно заходил с пустыми руками, но теперь совершенно определённо держал чёрную корзину.
— Ой-ё… А что это он такое выносит? На цветочный горшок вроде не похоже. Да и не может это быть горшок! Директор не такой человек. Вы лучше сами подойдите да спросите у него.
Охранник что-то сбивчиво бормотал, но Мин Ха его не слышала. Она лишь не отрываясь смотрела на корзину в руках Кан До Ёля. Словно так могла разглядеть, что же спрятано внутри.