Ён Хе, на цыпочках пробиравшаяся в квартиру, увидела Мин Ха: та застыла на диване каменным изваянием и не сводила с неё глаз. Вскрикнув от неожиданности, она осела прямо в прихожей. В гостиной, освещённой лишь скрытой подсветкой, царил полумрак.
— Эй... Ты чего там так сидишь? У меня чуть сердце не оборвалось!
— А моё сердце из-за тебя уже, кажется, совсем истрепалось.
Мин Ха сухо ответила. Ён Хе осторожно покосилась на неё, пытаясь угадать настроение. Обычно Пак Мин Ха была покладистой и мягкой — ей всё подходило: и то хорошо, и это сойдёт, — но стоило ей решить, что так дело не пойдёт, как она становилась до жути непреклонной.
— Почему ты сегодня весь день трубку не брала?
— Дел было по горло, я даже не слышала звонков.
От этой жалкой отговорки взгляд Мин Ха стал ещё холоднее. У Ён Хе внутри всё сжалось: похоже, сегодня Пак Мин Ха решила взяться за неё всерьёз. Она судорожно сглотнула и попыталась было с невозмутимым видом пройти в комнату, но подруга снова её остановила.
— Да что с тобой вообще творится? Говори сейчас же и начистоту.
— Я же сказала, что хочу жить отдельно! Говорю же, дел невпроворот. Ты-то чего взъелась? Нет бы поддержать!
Чем сильнее сжималось сердце Ён Хе, тем наглее она повышала голос. Не могла же она в один миг пустить насмарку все усилия последних дней, когда тряслась, лишь бы Мин Ха ни о чём не проведала. Мин Ха прищурилась ещё сильнее. С тем самым сосредоточенным видом, с каким она обычно докапывалась до сути, она с ног до головы окинула подругу цепким взглядом. Ён Хе изо всех сил пыталась удержать лицо.
— Сегодня приходил человек из «EL Финанс».
Но следующие слова Мин Ха вдребезги разбили её самообладание.
— Кто?
— Тот лысый. «Красный дьявол». Из «EL Финанс».
— …
Мин Ха внимательно наблюдала за тем, как мертвенная бледность заливает лицо Ён Хе. Поднявшись с дивана, она включила в гостиной верхний свет. Подруга выглядела совершенно измотанной — где её только носило?
На самом деле можно было и дальше делать вид, что ничего не происходит. Пусть они и были лучшими подругами, но в конечном счёте каждый человек сам по себе. Даже с самым близким другом нельзя разделить абсолютно всё, да и знать обо всём нет нужды. Свою жизненную ношу каждый должен нести сам. И всё же…
— Раз уж вздумала скрывать, надо было скрывать как следует. Но раз сюда заявился этот лысый, я тебя так не оставлю. Говори. Что стряслось?
Ён Хе в бессильной злости прикусила губу.
— Вот же ублюдки... Чтобы так через задницу дела решать...
— Судя по тому, что ты заговорила про «дела», вы с ними и правда какие-то дела вели?
— Мин Ха...
— Честно говоря, мне обидно. Выходит, с этими уродами ты можешь дела обсуждать, а со мной — нет? Неужели я для тебя настолько пустое место? Зря я, получается, жизнь прожила.
Мин Ха отлично знала, куда надавить, чтобы Чо Ён Хе сдалась.
— Да нет же, Пак Мин Ха! Те люди и то, во что я влипла, — это совершенно разные вещи!
— Ты что, у этих уродов деньги заняла, чтобы жить отдельно?
Мин Ха продолжала давить без передышки.
— Нет! Ни за что!
— Тогда с какой стати этому лысому сюда являться? Вы с ним что, роман крутите?
Ён Хе буквально подскочила на месте.
— Сдурела, что ли?! Как тебе вообще такое в голову пришло?!
— А господин лысый заявил, что прямо спит и видит с тобой замутить, потому так отчаянно и ищет.
— И ты ему поверила?!
Ён Хе с искренним омерзением на лице уставилась на подругу. Мин Ха невесело усмехнулась и тяжело вздохнула.
— Чо Ён Хе. Просто расскажи мне всё. Мы ведь не на год и не на два сошлись, чтобы потом разбежаться. Каково мне будет, если я узнаю обо всём через пять или десять лет? Я не знаю, почему ты скрываешь происходящее, но чем дольше ты тянешь, тем больнее будет нам обеим.
Несмотря на спокойный, увещевающий тон Мин Ха, Ён Хе лишь ещё ниже опустила голову.
— Да нет же, я правда хотела начать жить отдельно... и жильё найти, и работу. Правда хотела к свадьбе подготовиться...
Она невнятно мямлила себе под нос.
— Ладно, ясно.
Мин Ха молча посмотрела на её поникшую макушку, а затем с ледяным лицом развернулась. Ён Хе испуганно вскинула голову. Такая решительная и холодная Пак Мин Ха пугала до дрожи. Она никогда не оглядывалась назад и ни о чём не сожалела. Так было всегда и во всём. Ён Хе всегда восхищалась этой её чертой, видела в ней надёжную опору и защиту.
Она не хотела разочаровывать подругу. Не хотела, чтобы та снова страдала из-за неё. Потому и скрывала всё до последнего. Разрыдавшись, Ён Хе вскрикнула:
— Да от тебя что, убудет, если ты просто сделаешь вид, что не заметила, и отпустишь меня?! Не хотела я тебе рассказывать, понимаешь, не хотела!
Глядя на Ён Хе, которая даже не вытирала струящиеся по щекам слёзы и зло сверлила её взглядом, Мин Ха бессильно усмехнулась.
— Да у тебя же всё на лице написано. Видно, как тебе тяжело.
— Не ври! Я отлично умею притворяться!
Ревела навзрыд, а огрызалась бойко.
— Что стряслось-то? Ты и правда взяла деньги у ростовщиков?
— Да нет же... ы-ы-ы... отец... этот псих... хнык... опять дел натворил!
Выговорив эту фразу, Чо Ён Хе зарыдала так, будто настал конец света. Она плакала безутешно, навзрыд — удивительно, как она вообще умудрялась до сих пор сдерживать эту боль. Слова, перемешанные со слезами и душившей её обидой, разобрать было нелегко, но суть улавливалась без труда.
С каждым новым словом лицо Мин Ха становилось всё мрачнее и холоднее.
— То есть ты дала Чо Юн Доку свою банковскую книжку на жизнь, а он по ней набрал кучу денег в долг? Под залог книжки на твоё имя, твоего номера телефона и фотографии удостоверения личности, которую непонятно когда и как успел снять?
Суть сводилась именно к этому.
— Сначала... этот урод объявился сам и был такой... непривычно заботливый. Я даже перепугалась — думала, опять в какую-то грязь вляпался. Он нёс какую-то дичь... мол, родители и дети связаны одной судьбой, всё такое... а потом вообще выдал собачий бред, будто в наши дни долги — это тоже имущество. Я тогда ещё хотела посоветоваться с тобой, почуяла: что-то тут нечисто.
Всхлипывая и задыхаясь, Чо Ён Хе продолжила:
— Несколько дней назад ночью?
— Да, тогда. А со следующего же дня начали сыпаться странные звонки.
Ён Хе снова зарыдала.
— Говорили, что деньги взяты на моё имя, до отца они дозвониться не могут, так что придётся пустить коллекторов. И что долг по правилам обязан возвращать тот, на кого оформлен счёт.
— Звонили из «EL Финанс»?
— Да. Сначала вроде были другие конторы. Но «EL Финанс», судя по всему, скупил целую кучу безнадёжных долгов, по которым годами не выплачивали проценты. Особенно долги людей с рынка вокруг комплекса EL — их они все до единого выкупили.
Масштаб катастрофы впечатлял.
Отец Чо Ён Хе, Чо Юн Док, был ничуть не меньшим куском дерьма, чем собственный папаша Мин Ха.
— Я не хотела вешать на тебя этот груз. Пока мы искали жильё и помещение под магазин, я ведь только и делала, что сидела на твоей шее. Только жизнь наладилась, дело пошло в гору, а я взвалю на тебя ещё и это? Пока долг висит, эти ублюдки не слезут со звонками, а тебя от одного слова «ростовщики» воротит. Не хотела я, чтобы ты снова с подобными тварями связывалась.
Слова Ён Хе путались и тонули в рыданиях, она задыхалась, вываливая всё сумбурным потоком. Это была её неприкрытая, неуклюжая, горькая правда.
— С тех пор как мы бросили спорт, я всё время чувствую себя паразитом, сосущим из тебя кровь. Так хотелось быть полезной, из кожи вон лезла, чтобы помочь, и посмотри, что вышло! Хнык... Ни хрена я не в порядке! Да за что мне такая жизнь вообще?! Ты права была. Ни капельки я не в порядке!
Боясь, как бы подруга не задохнулась от судорожных всхлипов, Мин Ха сходила на кухню, налила до краёв стакан воды и протянула Ён Хе. Та лишь мотала головой, отказываясь брать его. Слёзы крупными каплями срывались вниз, падая на пол.
— Пей. И хватит реветь. Чего разнюнилась, будто в первый раз? Жизнь бывает дерьмовой и беспросветной, так уж она устроена.
Эти слова звучали так, будто Мин Ха обращалась к самой себе. Она вспомнила отца, который заявился к ней в тот год, когда выплатили страховку после смерти матери. От него невыносимо смердело — видимо, не мылся месяцами, — и он с порога накинулся на неё, требуя немедленно отдать страховку.
Тогда-то она и выяснила, что на нём висят десятки миллионов долгов. Мин Ха билась насмерть, чтобы отец не урвал у неё ни единой воны. Отказ от материальной поддержки родителей, отказ от наследства — она сделала всё возможное, чтобы перечеркнуть любые родственные связи. И в лицо жёстко отрезала ему: оформляй хоть банкротство, хоть план реструктуризации долга, но своё дерьмо разгребай сам.
Сколько же душевных сил и нервов истрепал этот бесконечный кошмар.
Люди, не знавшие подобной жизни, могли бы удивляться: да разве бывают такие родители, разве бывает жизнь, настолько полная бесконечных передряг? Но такая жизнь существовала, и Мин Ха испытала её на собственной шкуре, а потому как никто другой могла сказать Чо Ён Хе:
В ней бывают такие времена. Когда берёт дикая обида, душит злость и ярость, но приходится до тошноты остро осознавать горькую реальность доставшейся тебе участи.
— Тебе не нужно отдавать эти деньги. С какой стати тебе их возвращать? Наймём адвоката, дойдём хоть до суда. В любом случае мы заставим твоего отца расплачиваться.
Твёрдо произнесла Мин Ха.
Ён Хе не могла вымолвить ни слова, лишь беззвучно плакала. Мин Ха ещё пару раз поднесла к ней стакан, и та, словно нехотя уступая, взяла его и сделала несколько глотков.
***
Сказать-то Мин Ха сказала смело, вот только ситуация оказалась далеко не простой.
Всё потому, что господин Чо Юн Док подался в бега. Он и раньше запросто срывался без предупреждения и колесил по всей стране, чтобы потом как ни в чём не бывало вернуться, так что ничего нового в этом не было. Проблема заключалась в том, что на этот раз долги, которые он успел накопить, оказались неподъёмными.
Бросить цветочный магазин они не могли, как и отправиться на его поиски лично, поэтому упорно обрывали телефоны и даже наняли человека разузнать, где он может быть, но выйти на его след пока так и не удалось.
Человек из «EL Финанс» тем временем продолжал названивать Чо Ён Хе. Она твердила, что всё это натворил отец и что его уже ищут через людей, умоляла дать отсрочку, но в итоге всего через три дня лысый снова заявился в магазин.
— Наконец-то соизволила личико показать! Ну просили же по-человечески в офис подняться, неужто так трудно? Соседи ведь, считай, этажом выше, этажом ниже. На кой чёрт меня опять заставлять сюда самому топать?
Он ворчал с неприкрытым раздражением. На этот раз он не слонялся между горшками и не отпускал глупых шуточек — лишь хмурился, в упор буравя взглядом Чо Ён Хе. Сегодня лысый заявился в чёрной рубашке и чёрных классических брюках, но то ли от жары, то ли напоказ закатал рукава до локтей. Его предплечья сплошь покрывали плотные татуировки, от одного взгляда на которые внутри всё сжималось: черепа, драконы, карпы — кого только не приютил этот зверинец.
— Вы же обещали не приходить в магазин...
Мертвенно-бледная Ён Хе едва выдавила из себя эти слова.
— Я тех, кто деньги зажимает, не слушаю. Хоть в магазин, хоть в школу, хоть на работу — везде приду.
Ён Хе уже колотила мелкая дрожь. Не выдержав, Пак Мин Ха задвинула подругу за спину и шагнула вперёд.
— Мы ищем господина Чо Юн Дока, так что подождите немного. Деньги должен отдавать совсем другой человек. Мы вам платить не будем.
— Хозяюшка, ты чего чушь городишь? Счёт оформлен на эту барышню, с какого бока нам тут Чо Юн Дока искать? Мы выкупили этот долг в общем пакете только потому, что она торгует в комплексе EL. Иначе на кой ляд нам было утруждаться? Легко ты языком треплешь, мол, платить не станешь, да только так дела не делаются.
Он расплылся в ухмылке, но от этой улыбочки веяло ещё большей угрозой. Мин Ха стиснула зубы, чтобы не отступить. Лезть на рожон с криками она не собиралась — проще было униженно умолять. Настал момент прибегнуть к её коронному приёму: включить подобострастие и прилипчивость. В этот самый миг над дверью звякнул колокольчик, и в магазин кто-то вошёл.
Взгляды замершей в противостоянии троицы разом устремились к дверям. Мин Ха затаила дыхание. Тот самый управляющий, которого она видела возле закусочной, — директор Кан До Ёль. Это был он.