Контент удален!

1 - 4

— И куда она опять запропастилась?

Бросив переставлять цветочные горшки, Мин Ха взялась за телефон, чтобы набрать Ён Хе. Та, как и ожидалось, трубку не брала. Чо Ён Хе уже несколько дней вела себя странно. Избегала разговоров, отводила глаза — ладно ещё, это можно было списать на обиду после недавней размолвки, — но чтобы она настолько не могла сосредоточиться на работе, такое случалось впервые.

Пусть цветочный магазин и был оформлен на Мин Ха и официально хозяйкой числилась она, Ён Хе была привязана к лавке даже сильнее. Она всегда приходила первой, чтобы открыть двери, с готовностью принимала заказы и начищала всё до блеска — так, что Мин Ха порой приходилось её осаживать, мол, не надрывайся. Но в последнее время подруга словно витала в облаках: стоило Мин Ха ненадолго отвлечься, как та тут же куда-то исчезала.

Набрав номер ещё раз, Мин Ха махнула рукой и вернулась к работе. Ён Хе объявилась только во второй половине дня, когда время обеда уже давно миновало.

— Ты где пропадала?

— Да так, тут неподалёку.

Голос уклончивый, лицо каменное, взгляд отводит — в глаза не смотрит.

В конце концов Мин Ха взорвалась. Она терпела несколько дней, но скрытность Ён Хе, упорно державшей всё в себе, ужасно бесила. Подруга и раньше умела вот так замыкаться в себе и накручивать до предела. Разумеется, исключительно тогда, когда дело касалось отца.

— Да что с тобой творится? Ты скажи по-человечески, я же не телепат! Кто поймёт, если ты будешь вот так замыкаться в себе и молчать?

— …Да говорю же, ничего не случилось. Дело вовсе не в этом.

— Если не в этом, тогда в чём?

Стоило Мин Ха скрестить руки на груди и подозрительно прищуриться, как Чо Ён Хе с решительным видом заговорила:

— Мин Ха, я, наверное, хочу отделиться.

— …

Такого поворота Мин Ха никак не ожидала и на миг просто лишилась дара речи. Она думала, что речь снова зайдёт об отце, что подруга станет его клясть или разрыдается от жалости к нему, но события приняли совершенно невообразимый оборот.

— Что? В каком ещё смысле «отделиться»?

— Не могу же я вечно работать под твоим началом. Я тоже хочу отделиться, открыть своё дело.

— Да почему… с чего вдруг?

Мин Ха ошарашенно переспросила. Ей и в голову не приходило, что у Ён Хе зреют подобные мысли. Лишь на бумаге хозяйкой числилась она: прибыль они делили поровну, пятьдесят на пятьдесят, вкалывали тоже наравне, так что это было самое настоящее равноправное товарищество. Расхожее правило о том, что с близкими друзьями нельзя вести общее дело, к ним никак не относилось. Из-за денег они не ссорились вообще ни разу.

— Слышь, мне вообще-то тоже парня найти надо, замуж выйти! Если мы и дальше будем жить вдвоём, какая тут личная жизнь? Ты что, дура, всю жизнь со мной под одной крышей просидеть собралась?

Ён Хе заливисто рассмеялась, изо всех сил стараясь перевести всё в шутку. Мин Ха прищурилась. Подруга явно что-то темнила, но вот что именно, понять пока не получалось.

— Да находи парня, выходи замуж, дело твоё! Какое это вообще имеет отношение к нашей работе? Даже после свадьбы можно продолжать работать вместе. С чего вдруг тебе приспичило отделяться? А деньги на открытие своего магазина ты где брать собралась?

Отец вытягивал из Ён Хе всё подчистую, так что никаких накоплений у неё не было и в помине.

— Слушай, пока мы живём вместе, никакой романтики не светит. Домой парня даже не приведёшь.

— Какого ещё парня? Да у тебя на горизонте хоть один мужик вообще маячит?

— Ну ты даёшь! Вообще-то среди покупателей полно тех, кто у меня номерок клянчит?!

— Ага, держи карман шире. Так я и поверила, что ты у нас великая сердцеедка.

Глядя на усмехающуюся Мин Ха, Ён Хе вдруг резко посерьёзнела.

— Будет у меня парень. И замуж выйду. Отделюсь, открою свой магазин и квартиру куплю.

Тон прозвучал до того решительно, что отдавал едва ли не драматизмом. Мин Ха снова потеряла дар речи.

— Как только всё утрясётся, сниму себе отдельное жильё. Я твёрдо решила полностью отделиться от тебя.

Чо Ён Хе выглядела человеком, который принял окончательное и бесповоротное решение.

***

Неужели я её чем-то обидела?

Мысли волей-неволей сводились именно к этому. Иначе с какой стати лучшей подруге, с которой они всё это время прекрасно ладили, внезапно объявлять об уходе и собираться паковать чемоданы? Пусть они и не были неразлучны до такой степени, чтобы не протянуть друг без друга и дня, но Ён Хе оставалась её единственным другом и надёжной опорой в этой беспросветной жизни.

Они прекрасно ладили ещё во времена тренировок, и Ён Хе оказалась единственной, кто восстал против несправедливого насилия, когда все остальные вокруг малодушно молчали. Пусть ничего особенного в той истории и не было, но всякий раз при воспоминании о тех днях у Мин Ха теплело на душе.

Когда они впервые отправились на Национальные спортивные игры, представляя старшую школу Юсин, главный тренер, пытаясь свести к минимуму конкуренцию между ученицами одной школы, исподтишка принуждал одних жертвовать собой, чтобы протащить по турнирной сетке других.

В те времена Пак Мин Ха, не в пример себе нынешней, была несговорчивой и напрочь лишённой гибкости — и категорически отказалась уступать этим несправедливым требованиям.

Она честно, одним лишь мастерством одолела соперниц в отборочных схватках и на своих первых же играх взяла золото.

А следом, при полном попустительстве тренеров, началась жестокая травля.

— Слышь, да они просто от зависти бесятся и творят эту херню. У кого силёнки не те, всегда за спиной языком треплют. Забей и просто тренируйся. Локти потом кусать будут они, а не ты.

Ён Хе, которая не пошла на поводу у толпы, казалась Мин Ха странной и удивительной. И она была ей бесконечно благодарна.

К сожалению, до тошноты разочаровавшись в насквозь прогнившем спортивном мирке, Пак Мин Ха отказалась и от университета, и от профессиональной лиги, завязав со спортом. Увидеть, как эти мрази кусают локти, ей так и не довелось, зато благодаря тем испытаниям она обрела близкую подругу.

В Пусан она перебралась тоже из-за Ён Хе — та во всё горло расхваливала город, уверяя, что лучшего места для жизни не найти, — и совместный быт нисколько их не тяготил. Напротив, вдвоём было куда легче управляться с цветочным магазином, который Мин Ха в одиночку вряд ли потянула бы, да и коммуналка с расходами на жизнь делилась пополам.

Предельно практичная Пак Мин Ха была вполне довольна жизнью с Чо Ён Хе. Между ними было самое настоящее боевое братство, скреплённое тяжёлыми временами. И потому о том, что у Чо Ён Хе зреет мечта о самостоятельности, она и подумать не могла.

К тому же какие ещё романы и замужество? Выросшая на фоне непрекращающейся ожесточённой войны между родителями, Мин Ха не питала ни малейших иллюзий насчёт брака. Мужчины её тоже совершенно не интересовали. Вся её жизнь, по сути, сводилась лишь к двум вещам: спорту, выбранному ради того, чтобы не умереть с голоду, и лавке, в которой она вкалывала, чтобы выбраться из нищеты.

Она была уверена, что и Чо Ён Хе смотрит на вещи так же, но, видимо, это оказалось чистой воды заблуждением.

Дзинь-дон…

Звяканье колокольчика выдернуло её из размышлений.

— Здравствуйте.

Вытерев руки о фартук, она поднялась с места. Только сейчас заметила: отвлекаясь на свои мысли, она срезала у роз куда больше листьев, чем следовало, — работа совершенно не клеилась. Ён Хе и сегодня отсутствовала. В последнее время Чо Ён Хе почти не появлялась на работе, а домой возвращалась глубокой ночью. Мин Ха уже опустила руки перед её метаниями. С досадой цокнув языком, она вскинула голову — и так и застыла на месте.

В цветочный магазин, с любопытством озираясь по сторонам, входил лысый тип в красной рубашке. Забыть эту свирепую физиономию было невозможно: бандит из «EL Финанс».

— А, хозяйка Чо Ён Хе на месте?

Встретившись с Мин Ха взглядом, лысый небрежно бросил вопрос. В руках он держал крошечный горшочек с суккулентом, с интересом его разглядывая.

Густой кёнсанский акцент в сочетании с хриплым голосом безошибочно создавал давящую, угрожающую атмосферу. Но сами слова ошарашивали ещё сильнее. Мин Ха изумилась бы, даже явись он за цветами, а тут этот тип ни с того ни с сего разыскивал Ён Хе.

— …А зачем вам Ён Хе?

Не ослабляя настороженности, спросила Мин Ха.

— Дело есть. Сколько ни названиваю, трубку не берёт. Не выходила сегодня, что ль?

Какое, к чёрту, дело могло быть у этого бритоголового к Чо Ён Хе? Мин Ха решительно не понимала. Она даже представить не могла, чем подруга занимается и где пропадает.

— Я и спрашиваю: какое именно дело?

Мин Ха через силу выдавила подобие вежливой улыбки, стараясь говорить как можно мягче.

— А вот это уж не ваша забота, хозяйка.

— …Она что, взяла у вас в долг?

Вопрос вырвался сам собой. Ростовщичество Мин Ха ненавидела лютой ненавистью. Только тогда взгляд лысого впился в неё.

— Ха, ну надо же, любопытная какая хозяйка, чужие дела покоя не дают. Шуры-муры крутить с ней собираюсь. Роман у нас. Довольны?

Гнусно ухмыляясь, бросил лысый. Сам-то он наверняка считал это шуткой, но Мин Ха едва не онемела от шока. Перед глазами тут же всплыло, как пару дней назад Ён Хе с пафосом заявляла, что заведёт роман и выйдет замуж. Неужели… вот с этим бритоголовым?!

Она ведь сама костерила их последними словами и кричала, что пойдёт на протесты вышвыривать ублюдков вон! Когда между ними успело проскочить что-то подобное? В памяти всплыло, как в первый же день, когда эти бандиты открыли контору, Ён Хе непременно рвалась пройти мимо и поглазеть, сгорая от любопытства. Перед глазами у Мин Ха всё поплыло.

— Гляньте на неё, на полном серьёзе поверила! Хозяйка, вы шуток совсем не понимаете, что ли?

Лысый гоготнул, находя это безумно забавным. И что тут смешного?

От сердца вроде бы отлегло, но следом накатила глухая злость. Пытаться выдавить вежливую улыбку Мин Ха бросила окончательно.

— Короче, хозяйки Чо Ён Хе тут нет, так? И на работу она не являлась?

Приняв её угрюмое молчание за знак согласия, лысый цокнул языком и насупился. И без того свирепая физиономия сделалась ещё злее. Красная шёлковая рубашка и чёрные классические брюки смотрелись на нём безвкусно, но на удивление ладно. Видимо, красный цвет был его слабостью. Ну и вкусы у мужика.

— Пробейте-ка вот это.

Он внезапно водрузил горшочек с суккулентом на прилавок. От подошедшего вплотную мужика пахнуло резким мужским одеколоном. Мин Ха изо всех сил сдержала порыв вытрясти из него, с какой стати этот бритоголовый вынюхивает, где находится Ён Хе. Всё равно ведь не расколется — проще дождаться, пока Чо Ён Хе заявится домой, припереть её к стенке и выбить всю правду до последнего слова. Мин Ха честно старалась дать подруге время прийти в себя, но терпение лопнуло. Она чувствовала себя матерью, чья дочь вдруг ударилась в запоздалый переходный возраст.

— В офисе ж должен быть хоть какой-то уют, а? А то шлют без конца здоровенные уродливые горшки, смотреть тошно. Приходится самому покупать.

Лысый трепался сам по себе, хотя его никто ни о чём не спрашивал.

— Увидите хозяйку Чо Ён Хе — передайте, пусть трубку берёт, когда звонят. Вот так самому за ней бегать — дело муторное, даже потраченного времени не окупает.

— Так зачем тогда делать то, что себе в убыток?

Пододвигая упакованный суккулент, резко бросила Мин Ха. Это шло вразрез с её главным жизненным правилом — «жить тихо, без потрясений и происшествий», — но совладать с эмоциями она уже не могла.

— А хозяйка, гляжу, из сеульских? Говорок прямо слух ласкает. Наш босс ведь тоже коренной сеулец. Но у вас куда мягче и изысканнее выходит, чем у господина Кана. Цветочному магазину под стать.

Лысый ответил невпопад. Последнюю фразу он явно попытался выдать на сеульский манер, неумело подражая столичным интонациям, отчего прозвучало это откровенной издёвкой. Мин Ха промолчала, лишь крепче сжав губы. В памяти смутно возник образ упомянутого «господина Кана» — опасного, развязного и жестокого мужчины, которого она всеми силами старалась стереть из памяти. Люди, с которыми меньше всего на свете хотелось иметь дело, теперь каким-то боком были завязаны на Ён Хе.

— Короче, передайте Чо Ён Хе как следует. Мне сюда опять таскаться неохота.

Подхватив горшочек, он развернулся к выходу. «Хозяйка Чо Ён Хе» в его устах уже превратилась в просто «Чо Ён Хе». Даже когда лысый скрылся за дверью, Мин Ха продолжала неподвижно сверлить вход глазами. На душе было мутно и тревожно, будто по магазину только что пронёсся ураган.

Опомнившись, она снова набрала номер Ён Хе, но трубку никто не взял. Чем дольше тянулись длинные гудки, тем сильнее разрасталась тревога.

— Да где её носит и чем она вообще занимается…

Случилось нечто такое, о чём Ён Хе просто не могла рассказать. В этом сомнений не оставалось.