Закончив с делом о могиле первого ранга, Ли Ляньхуа пару дней пожил у Фан Добина, а потом заскучал по своему “Лотосовому терему”, распрощался и ушёл. После его ухода младшая тётушка Хэ Сяофэн три месяца мучилась желудком, но не смела никому признаться, что приняла изготовленное “чудесным целителем” снадобье.
Тем не менее, когда Фан Добин отчитался клану Фан о деле могилы первого ранга, освободившись от обязательств, он вернулся в городок Пиншань, чтобы повидаться с Ли Ляньхуа. Однако глазам его предстала часть зелёной горы — потому что теперь одним зданием меньше загораживало обзор — где раньше стоял терем, уже ничего не было.
Повисла тишина, а потом жители Пиншаня увидели, как тощий молодой господин в белых одеждах мечет громы и молнии, тыча в пустоту.
— Да чтоб тебя, Ли Ляньхуа! Опять смылся со своим черепашьим панцирем! Твою ж мать…
Прохожие смотрели на него с сочувствием и любопытством; несколько дней назад хозяин этого деревянного дома взял в аренду пару быков, и добрые жители городка помогли ему с переездом. На вопрос, почему вдруг решил перебраться, хозяин терема ответил, что один человек настаивает в благодарность отдать ему семейное имущество, а такое он принять никак не может и потому вынужден уехать посреди ночи — нельзя же за поступок, подобный капле воды, принять в оплату целый источник. Образованные жители Пиншаня посетовали, что такое благородство и душевную чистоту ныне редко встретишь.
Фан Добин ругался, размахивая руками на пустыре, где стоял “Благой лотосовый терем”, пока горела палочка благовоний, а потом возвёл глаза к небу и вздохнул: если этот несносный Ляньхуа со своим черепашьим панцирем сам не захочет, отыскать его будет так же трудно, как вознестись на небеса — но ему не привыкать.