Кто-то с грохотом ударил по столу и гневно вскочил на ноги. Посетители чайной подняли головы, намереваясь осадить его сердитыми взглядами, но вдруг замерли как цикады зимой — у этого уважаемого в руке был меч, и он с такой силой брякнул ножнами об несчастный деревянный стол, что образовалась выбоина. На некоторое время в чайной стало так тихо, что можно было расслышать, как падает иголка. Неожиданно этот человек схватил полового.

— Лю Жуцзин мёртв? Как он умер?

Все посетители тут же устремили взгляды на полового, он же, запинаясь, проговорил:

— Господин не знает? Лю Жуцзин из крепости семьи Ма умер вчера, говорят, нехорошо умер-то, осталась только одна рука да прядь волос на кровати, а тело исчезло, и вся постель была залита кровью. А самое странное, что маленького сына семьи Ма, страдающего слабоумием, нашли в доме Лю Жуцзина, и был он с ног до головы забрызган кровью, об этом все знают…

— Лю Жуцзин владел боевыми искусствами, да к тому же пользовался копьём, как ему могли отрубить руку по плечо?! — по-прежнему сурово возмутился этот человек. — Он ведь самый грозный из “Четверых тигров с серебряными копьями”, как же, как же… — Тут он вдруг задохнулся, словно скорбь и гнев не давали ему говорить. Кто-то из посетителей тихонько охнул, а один сел рядом с ним за стол.

— Мёртвых не вернуть, — негромко сказал он.

Человек с мечом отпустил подол одежды полового и тяжело опустился на стул. Половой, словно чудом избежав смертной казни, струйкой дыма утёк на кухню и, похоже, в ближайшее время выходить ни за что не собирался. Двое сидели друг напротив друга, один в серых одеждах, другой — в фиолетовых. Схватил, а потом отпустил полового мужчина в сером, а прервал его человек в фиолетовом.

Фамилия мужчины в сером была Ван, имя — Чжун; мужчина в фиолетовом носил фамилию Хэ, имя — Чжан, вместе с Лю Жуцзином они были из “Четверых тигров с серебряными копьями”, и десять лет назад считались самыми бесстрашными в ордене “Сыгу”. Вступив в схватку с врагом, эти отважные полководцы всегда рвались вперёд и не умели отступать. Один из них погиб в решающей битве с сектой “Цзиньюань”, оставшиеся трое после того, как орден распустили, разбрелись в разные стороны: Ван Чжун бросил копьё, научился фехтовать мечом и основал школу “Чжэньцзянь”*; Хэ Чжан же стал чиновником средней руки в подчинении Неподкупных Бу и Хуа, его можно было считать начальником стражи; Лю Жуцзин вернулся в крепость семьи Ма, жил в уединении и за последние десять лет редко выходил из дома. Недавно до Ван Чжуна и Хэ Чжана дошли слухи, что в цзянху судачат, будто бы глава ордена “Сыгу” Ли Сянъи и основатель секты “Цзиньюань” Ди Фэйшэн, хотя и пропали без вести после битвы, однако вовсе не умерли. Взбудораженные, трое соратников договорились встретиться в крепости семьи Ма, снова собраться вместе, обсудить поиски главы ордена… Кто бы мог подумать, что Лю Жуцзин не дождётся встречи с братьями по оружию и погибнет от чьей-то руки!

Чжэньцзянь — сотрясающий меч

— В крепость семьи Ма. — Допив чашку чая, мужчина в фиолетовом, Хэ Чжан, бросил лян серебра и не оборачиваясь вышел за дверь; Ван Чжун подхватил меч и догнал его, оглянувшись на чайник, в котором оставалось ещё больше половины отличного чая. Они вскочили на коней и ускакали; посетители чайной единодушно перевели дух и переглянулись. Вдруг кто-то заговорил:

— В крепости семьи Ма в последнее время оживлённо, недавно удалось разнюхать, что они пригласили какого-то врачевателя лечить маленького господина Сюциня. Так только он приехал, как умер учитель Лю, а теперь туда отправились ещё два демона во плоти…

Его сосед прыснул, прикрыв рот рукой.

— Ты не понимаешь, может, кто-то в крепости ненавидел учителя Лю и завидовал ему, вот и пригласил лекаря, чтобы его отравить… А как приедут эти два духа поветрия, схватят лекаря, чтобы расспросить, так стража и узнает, кто заказчик…

Крепость семьи Ма. Вчерашнее утро.

Хозяин крепости, Ма Хуан, посмотрел на своего сына, который опустив голову молча играл пальчиками, и нахмурился.

— Ли Ляньхуа ещё не приехал?

— Ещё нет, — поспешно ответил стражник.

Ма Хуан наморщив лоб смотрел на Ма Сюциня.

— Не знаю, сможет ли даже Ли Ляньхуа, первый в цзянху целитель, способный оживить и облечь плотью человеческие кости, вылечить болезнь Сю-эра…

Тут за воротами послышались голоса.

— Целитель Ли приехал… Целитель Ли приехал…

Ма Хуан тотчас обрадовался, встал, взмахнув рукавами, и уже собирался говорить “Добро пожаловать”.

Снаружи толпились люди, обливаясь потом.

— Целитель Ли прибыл…

— Где же он? — удивился Ма Хуан.

— Раз, два, три — отпускаем! — крикнул кто-то.

Из толпы выпал холщовый мешок, в котором кто-то охнул и задёргал всеми конечностями, не находя выхода. Один из стоявших рядом развязал мешок — оттуда высунулся человек и горько усмехнулся:

— Неловко-то как… Ли Ляньхуа к вашим услугам…

Ма Хуан лишился дара речи, бросил гневный взгляд на подчинённых.

— Так вы обращаетесь с целителем Ли? Всем по двадцать больших палок! — Он немедленно сложил руки в приветствие перед Ли Ляньхуа. — Прошу, простите за грубость моих учеников и последователей, что были неучтивы к целителю, присаживайтесь, присаживайтесь. — А сам внимательно оглядел прославленного лекаря: этому человеку было не больше двадцати пяти лет, внешность изящная — и невольно испытал тайное удовлетворение, найдя его действительно похожим на чудесного целителя.

— Докладываю хозяину, это целитель Ли вцепился в колонну, упирался, что не может лечить больных, и не соглашался ехать с нами, да ещё по неосторожности пнул мешок с десятью тысячами лянов золота прямо в реку, — заговорил один верзила. — Я подумал, что раз деньги уже потрачены, гостя обязательно нужно доставить, вот и… так что…

Лицо Ма Хуана окаменело.

— Так что ты решил засунуть целителя Ли в мешок? Кто вообще так приглашает гостей?

Ли Ляньхуа кашлянул со смущённым выражением лица. Верзила принялся громогласно жаловаться:

— Сам целитель Ли забрался в мешок, чтобы спрятаться! Разве стал бы я пихать его насильно?.. Мы только вместе притащили мешок, вот и всё.

Опешив, Ма Хуан только замахал рукавами.

— Прочь, прочь с глаз моих. — А затем повернулся к “первому в цзянху чудесному целителю” с любезной улыбкой. — Целитель Ли, это мой отпрыск. Я отправил так далеко столько людей за вами, чтобы вылечить сына.

Вылезший из мешка Ли Ляньхуа послушно поддакивал, то и дело улыбаясь. Ма Хуан поведал о болезни сынишки от начала до конца, и видя, что целитель ни о чём не спрашивает, невольно подумал про себя: действительно, не имеющий себе равных искусный врачеватель, уже разобрался в симптомах Сю-эра, похоже, напрасно я тут распинаюсь.

Сыну Ма Хуана, Ма Сюциню в этом году исполнилось семь лет, характер у него был странный: с двух лет он почти не разговаривал с людьми, постоянно сидел один в комнате и складывал бумагу, один лист белой бумаги мог сложить тысячу раз — и ему не надоедало. Ему очень нравился Лю Жуцзин, и если он и произносил пару слов за день, то они непременно были связаны с дядюшкой Лю. Мальчик частенько играл дома у Лю Жуцзина, но почти никогда — с Ма Хуаном. Ма Сюцинь посмотрел на Ли Ляньхуа, поднял руку и указал пальцем себе на макушку; Ли Ляньхуа ощупал голову и поспешно снял с волос нитки от мешка, открыл рот, чтобы что-то сказать, но мальчик уже отвернулся и тихо уставился в окно, будто что-то привлекло его внимание.

Это была первая встреча Ли Ляньхуа с Ма Сюцинем. В тот день после обеда, когда Ли Ляньхуа с Ма Хуаном пили чай, мальчик пошёл поиграть к Лю Жуцзину. Госпожа Ма отправилась его искать, однако обнаружила стоящим в дверях дядюшки Лю, с ног до головы в крови. Кровать была вся залита кровью, на ней лежала лишь отрубленная по плечо рука, да на полу — несколько слипшихся от крови волос, самого же Лю Жуцзина нигде не было.

Через день к обеду в крепость семьи Ма приехали старые друзья Лю Жуцзина, Ван Чжун и Хэ Чжан. Ли Ляньхуа сказал, что от испуга заболел и слёг. В крепости семьи Ма засуетились, всех охватили страх, сомнения и тому подобные чувства, этот приветливый двор словно накрыло какой-то тайной, вызывающей беспрестанную тревогу.

Стоило Ван Чжуну и Хэ Чжану приехать в крепость, как в ту же ночь вдруг свалилась с болезнью госпожа Ма и никак не приходила в сознание. Ли Ляньхуа, будучи прикованным к постели, не мог осмотреть больную, потому Ма Хуан пригласил врача той же ночью и узнал, что это похоже на отравление и если не найти противоядие, то есть угроза для жизни. Не успели в крепости семьи Ма перевести дух, как утром следующего дня служанка обнаружила Ма Хуана и госпожу Ма лежащими бок о бок на кровати — оба уже не дышали, в покоях ничего не пропало, двери были плотно закрыты, но кто-то острым клинком изрубил правую руку Ма Хуана — ударов было нанесено множество, но рука осталась на месте. Вся комната была залита кровью, как когда убили Лю Жуцзина; странно, что изрезали только хозяина, на его супруге не было ни царапины. К тому же, судя по всему, когда Ма Хуану нанесли эти раны, он уже пребывал в забытьи — хотя его правую руку изрубили на куски, следов сопротивления не было.

На рассвете в крепости воцарился хаос, если вчера это был ещё страх, то сегодня — всеохватный ужас, даже несколько слуг сбежали, а кое-кто из учеников Ма Хуана принялся бороться за власть. Десятилетиями в крепости семьи Ма царил мир и покой, и вот наконец произошло ужасное событие: в охраняемой усадьбе умерли не своей смертью хозяин с супругой, всего через три дня после похожей смерти Лю Жуцзина — не он ли превратился в злого духа и потребовал их жизни? В цзянху эта история распространилась как дело об одноруком призраке крепости семьи Ма, и в течение нескольких дней единого мнения о ней не сложилось.