— С тем же успехом, как ты съел лапшу.

Ли Ляньхуа нахмурился, глядя на разлитую повсюду лапшу, вручил ногу Гунъян Умэня Фан Добину и принялся искать тряпку, чтобы вытереть пол. Фан Добин растерялся, то ли отпустить Гунъян Умэня, то ли держать.

— Ли Ляньхуа! — завопил он. — Ты чего творишь? Зачем вырубил этого старикашку?

Ли Ляньхуа вытер лапшу с пола, с довольным видом убрал тряпку и ласково улыбнулся.

— Подожди и увидишь…

Вскоре Гуань Хэмэн принёс Цзинь Юаньбао, однако не стал вытаскивать из него иглы; Хуа Жусюэ с несколькими своими подчинёнными тоже прибыл на кухню, все они удивились, увидев, что Фан Добин держит Гунъян Умэня за ногу. Ли Ляньхуа неторопливо подошёл к левому окну, наклонился и снял с него замок, а затем с улыбкой обернулся.

— Начальник Хуа, есть зацепки по поводу смерти Цзинь Маньтана?

— Есть, — хладнокровно отозвался Хуа Жусюэ.

Фан Добин удивился, Гуань Хэмэн тоже был потрясён.

— Хотелось бы услышать, — улыбнулся Ли Ляньхуа.

— Улик слишком много, я ещё не пришёл к выводу.

Фан Добин насмешливо фыркнул.

— В усадьбе Юаньбао улики повсюду, — почтительно проговорил Ли Ляньхуа, — все они с первого взгляда вызывают подозрения, однако по этим зацепкам сложно прийти к заключению…

— Вздор, — сказал Хуа Жусюэ.

— Это потому, — не моргнув глазом продолжал Ли Ляньхуа, — что в усадьбе Юаньбао произошла не серия убийств, а три отдельных убийства.

Хуа Жусюэ переменился в лице, Гуань Хэмэн испытал потрясение, приказные возмущённо загалдели, только Фан Добин, услышав эти слова, приподнял ногу Гунъян Умэня.

— И один из преступников — этот старикашка?

— Преступник ли он, я ещё не знаю… — сказал Ли Ляньхуа.

— Раз не знаешь, зачем оглушил его? — рассердился Фан Добин.

— Дай мне сказать, — улыбнулся Ли Ляньхуа, перевёл взгляд на Хуа Жусюэ и вытащил из-за пазухи два клочка закладной, найденных Фан Добином в печи. — Это лощёная бумага из Вэньчжоу, на которой оформлена закладная. Заложенная вещь — редкостная драгоценность, “Голова озёрной синевы”, которая таким образом и оказалась в руках Цзинь Маньтана — здесь имеется печать “Ломбарда Юаньбао”.

Хуа Жусюэ кивнул — обрывки закладной он уже видел.

— Такую бумагу изготавливают только в Вэньчжоу, чтобы написать закладное свидетельство на ней, “Ломбард Юаньбао” в те годы должен был тоже находиться там. “Меч Цзиньлин” Дун Лин родом из Вэньчжоу, следовательно, он как-то связан с этой закладной.

— Допустим, “Голова озёрной синевы” изначально принадлежала семье Дун из Вэньчжоу, — сказал Ли Ляньхуа. — Двадцать лет назад её заложили в ломбарде Цзинь Маньтана, а теперь в семье Дун появился талантливый человек, пожелавший выкупить фамильную драгоценность. Он взял закладную и явился в резиденцию Цзинь — такое предположение укладывается в рамки здравого смысла.

Хуа Жусюэ наклонил голову, Гуань Хэмэн тоже покивал.

— Но “Голова озёрной синевы” — величайшее сокровище Цзинь Маньтана, разумеется, он не согласился вернуть её Дун Лину, — продолжал Ли Ляньхуа. — В боевых искусствах он не соперник Дун Лину, к тому же, у него не было повода не возвращать “Голову озёрной синевы”, всем в Поднебесной известно, что она хранится у него, он не мог этого отрицать. Чтобы сохранить сокровище у себя, ему нужно было только убить Дун Лина, лучше всего незаметно, и сделать вид, что ни при чём.

— Это довольно сложно, — задумался Гуань Хэмэн.

— Ничего сложного, — возразил Ли Ляньхуа.

— Неужели в усадьбе Юаньбао правда есть тайная комната, где убили человека? — удивился Фан Добин.

— Можно сказать, есть, можно сказать, и нет, — улыбнулся Ли Ляньхуа.

— Я уже говорил, — спокойно пояснил Хуа Жусюэ, — в усадьбе двери и окна сделаны из стальных листов, стоит их закрыть — и любая комната станет тайной.

Ли Ляньхуа поддакнул.

— Но смерть Дун Лина не была незаметной, — вмешался Гуань Хэмэн, — он лежал за окном, все это видели.

Ли Ляньхуа вздохнул.

— Разумеется, его не повесили за окном посреди пустой лужайки. Вы все видели тело Дун Лина, не заметили ничего странного?

— Что? — спросил Фан Добин, однако Гуань Хэмэн и Хуа Жусюэ кивнули.

— Когда я применил “летящий бег”, кое-что показалось мне странным, — сказал Гуань Хэмэн. — На одежде Дун Лина не было ни пятнышка, она была такой чистой, словно кто-то его переодел.

— Верно, — улыбнулся Ли Ляньхуа. — Под окнами Цзинь Маньтана трава очень нежная и сочная, если Дун Лин упал там, то почему на его одежде не осталось ни следа? Очевидно, его переодели, но зачем? Если бы не это, с первого взгляда стало бы понятно, как его притащили в сад.

— Как же он умер? — вытаращил глаза Фан Добин.

— Дун Лина повесили на кухне, — быстро ответил Ли Ляньхуа.

— Повесили на кухне? — Фан Добин онемел от изумления, а потом вдруг прыснул от смеха. — Ли Ляньхуа, ты свихнулся? Как можно повесить кого-то на кухне?

Ли Ляньхуа покачал головой.

— Сначала его обездвижили здесь, а потом повесили.

— На кухне? На кухне… — задумался Хуа Жусюэ.

Фан Добин продолжал хохотать.

— Да здесь же замки на окнах сломаны, даже окна не закрыть нормально, как можно…

— Замки на окнах? — вдруг вздрогнул Хуа Жусюэ.

Ли Ляньхуа потряс замком в руке и с улыбкой постучал им по столу, из замочной скважины со звоном на пол выпало два предмета.

Зубцы жадеитового гребня!

Оказывается, зубцы гребня были сломаны, потому что их вставили в замок от этого окна!

— Тогда… ну… — Фан Добин ошарашенно распахнул глаза. — Как же так?

Ли Ляньхуа наклонился, поднял с пола зубцы и тихонько положил их на стол.

— Это доказывает, что Дун Лин однажды взламывал замок с помощью жадеитового гребня, почему?

— Потому что его заперли в кухне! — сурово воскликнул Хуа Жусюэ.

Ли Ляньхуа радостно улыбнулся.

— Заманить Дун Лина на кухню было очень просто: требовалось лишь сказать ему, что “Голова озёрной синевы” спрятана где-то здесь — и он послушно пришёл на кухню. Но зачем запирать его? — Он окинул всех взглядом. — Кухня небольшая, здесь всего два окна, зато огромная печь на пять котлов. Достаточно закрыть двери и окна, и станет нечем дышать. Дымоход хотя и имеется, но расположен слишком высоко, толку от него мало — внизу всё равно не хватит воздуха. Если к тому же оставить в печи тлеющий огонь, то как думаете, что будет через пару больших часов?

Гуань Хэмэн вздрогнул.

— Удушье… — вырвалось у него.

Ли Ляньхуа слабо усмехнулся. Лицо Хуа Жусюэ исказилось.

— Но почему Дун Лин пошёл в запертую кухню? Разве он мог не заметить ловушку? Неужели нельзя было выбраться через дымоход?

— Это требует некоторой сноровки… — медленно проговорил Ли Ляньхуа. — Начальник Хуа, представьте, что вы Дун Лин, а я — Цзинь Маньтан, известный скряга, и я должен вернуть вам “Голову озёрной синевы”, а затем получить от вас тридцать миллионов серебром в погашение долга. Однако я вдруг говорю вам: вообще-то, “Голова озёрной синевы” спрятана на кухне, как найдёте — забирайте и дело с концом! Вы поверите?

Хуа Жусюэ колебался лишь мгновение.

— Разумеется, не поверю!

Ли Ляньхуа кивнул.

— Если бы Цзинь Маньтан попытался обмануть Дун Лина, естественно, Дун Лин не поверил бы, и таким образом, Цзинь Маньтан потерял бы тридцать миллионов серебра. А значит, указал Дун Лину на кухню и дал ему жадеитовый гребень, точно не Цзинь Маньтан. Это мог быть Чжан Сань или Ли Сы*, старшая служанка или младшая, да даже Цзинь Юаньбао. — Хуа Жусюэ кивнул, Ли Ляньхуа продолжил: — Цзинь Маньтану нужно было лишь надоумить человека намекнуть Дун Лину, что он не собирается возвращать “Голову озёрной синевы”, а спрячет её. Но ведь это имущество семьи Дун, и этот слуга из доброго расположения к Дун Лину, или по какой-то другой причине, рассказал, что “Голова озёрной синевы” спрятана на кухне, и дал драгоценный жадеитовый гребень. Если Дун Лин был невнимателен, то вполне мог поверить.

Чжан Сань, Ли Сы — Чжан Третий, Ли Четвёртый, значение — кто угодно.

— Ну, поверил, и что? — нахмурился Фан Добин.

Ли Ляньхуа бросил на него беспомощный взгляд.

— Поверив в это, он оказался на кухне и принялся искать тайник, скорее всего, прямо как ты этим утром…

— Пусть как я утром, и что? — фыркнул Фан Добин.

Ли Ляньхуа сочувственно посмотрел на него, с такой же нежностью и сожалением, с какими мясник смотрит на поросёнка.

— Если он хотел найти сокровище, то чтобы его не обнаружили во время обхода, закрыл окна, а потом зажёг лампу.

Гуань Хэмэн издал понимающее восклицание.

— Вот оно что… — устыдился Фан Добин.

— А эти замки… Как только они защёлкнулись, открыть их стало невозможно, если только у вас нет особого ключа усадьбы Юаньбао — таким образом, никто не запирал Дун Лина. — Ли Ляньхуа лучезарно улыбнулся Фан Добину. — Он сам запер окна и двери.

— Затем от горения воздух закончился, а когда Дун Лин понял, что что-то не так, стало уже поздно, и даже если бы ему удалось взломать замок, он не сумел бы спастись бегством. — Хуа Жусюэ поднял голову, посмотрел на дымоход и холодно усмехнулся. — Дымоход и правда расположен очень высоко, без первоклассного владения цингуном добраться до него невозможно.

Ли Ляньхуа тоже бросил взгляд на дымоход и неторопливо продолжил:

— По замыслу Цзинь Маньтана, Дун Лин должен был или потерять сознание, или умереть от удушья, и всё было бы кончено. Однако… — Он повернулся к Гуань Хэмэну и улыбнулся. — Однако… Как говорится, богомол хватает цикаду*… “Голова озёрной синевы” способна исцелить множество болезней и ценится дороже золота, ни Дун Лин, ни Цзинь Маньтан не хотели отказываться от неё, естественно, нашлись и другие желающие.

Полностью выражение звучит так: “Богомол хватает цикаду, а позади него воробей”

У Гуань Хэмэна дрогнуло сердце — он согласился приехать издалека только лишь чтобы взглянуть на это сокровище.

— Цзинь Маньтан дождался, пока Дун Лин потеряет сознание, чтобы совершить убийство незаметно, он определённо собирался замести следы, — продолжал Ли Ляньхуа свою мысль. — Избавиться от трупа он мог поручить только доверенному лицу, следовательно этим занимался Цзинь Юаньбао.

— Цзинь Юаньбао? — забормотали все, одновременно посмотрев на домоправителя.

— Цзинь Юаньбао следовал за Цзинь Маньтаном несколько десятков лет, разумеется, он заслужил стать доверенным лицом. Но Цзинь Маньтан забыл кое о чём.

— О чём же? — изумился Фан Добин.

Ли Ляньхуа посмотрел на Гуань Хэмэна.

— Герой Гуань наверняка ясно видел, что Цзинь Юаньбао заражён цепнями, и хотя болезнь не смертельная, но когда цепни проникают в мозг, это причиняет немыслимые страдания.

— Бесспорно, — кивнул Гуань Хэмэн.

— Таким образом, Цзинь Юаньбао тоже нуждался в “Голове озёрной синевы”, Цзинь Маньтан однако весьма дорожил этим сокровищем и за двадцать лет лишь считанным людям довелось пить из неё вино, конечно, он не мог просто так поделиться ей с домоправителем. Говорят, каждый раз, когда в “Голову озёрной синевы” наливают вино, её сила немного уменьшается. Цзинь Маньтан так берёг её в надежде продлить свои дни, Цзинь Юаньбао же, простой слуга, мог лишь вытянув шею смотреть на неё, однако он знал, где она спрятана, — медленно проговорил Ли Ляньхуа. — Очень мучительно видеть, но быть не в силах заполучить что-то, поэтому когда Цзинь Маньтан приказал ему избавиться от тела Дун Лина, возможно, у него уже зародился план.

— Какой план? — бесстрастно спросил Хуа Жусюэ.

— План, который бы позволил ему украсть “Голову озёрной синевы” и остаться вне подозрений. — Ли Ляньхуа перевёл дух. — Если он тайком утащит тело Дун Лина, а Цзинь Маньтану скажет, что Дун Лин потерял сознание, но выжил, внезапно очнулся и прячется где-то в усадьбе, то чтобы завладеть “Головой озёрной синевы” ему достаточно лишь подгадать и во время “исчезновения” Дун Лина оказаться рядом с Цзинь Маньтаном, тогда все ему поверят.

Фан Добин слушал с возрастающим удивлением.

— Он хотел устроить так, чтобы быть рядом с Цзинь Маньтаном, но чтобы тело Дун Лина вдруг исчезло?

— Верно, — улыбнулся Ли Ляньхуа, — он хотел, чтобы Цзинь Маньтан думал, что Дун Лин жив.

— Теперь мне ясно… — медленно проговорил Хуа Жусюэ, посмотрев на дымоход.

Гуань Хэмэн проследил за его взглядом.

— Мне понятно, но не всё.

Ли Ляньхуа с сожалением посмотрел на Фан Добина.

— Чтобы труп “внезапно” исчез из кухни, есть только один способ — вытащить его через дымоход.

— Через дымоход? — нахмурил брови Фан Добин.

Ли Ляньхуа разочарованно вздохнул.

— Попробуй представить, если здорового… э-э-э… мёртвого человека выбросить из окна, то каким бы плохим ни было зрение, всё равно заметишь. Но вот вытащить его наверх — другое дело, не забывай, что Дун Лина повесили на пеньковой верёвке. Когда он потерял сознание от удушья, его могли зарезать кухонным ножом, утопить в чане с водой, почему именно повешение? — Он раздельно проговорил: — В кухне пять котлов, поэтому и дымоход очень большой. В усадьбе Юаньбао много цветущих деревьев, ветки у них очень гибкие и упругие, Цзинь Юаньбао нашёл два дерева подходящей высоты и натянул между ними стальную проволоку как струну, чтобы получилась прямая линия, затем завязал на ней верёвку скользящим узлом, а другой конец спрятал в дымоходе для повешения — и готово. Как только Цзинь Маньтан убедился, что у Дун Лина не осталось сил сопротивляться или он уже мёртв, приказал Цзинь Юаньбао замести следы. Перед уходом Цзинь Юаньбао вытянул верёвку и обвязал вокруг шеи Дун Лина. Поскольку этот конец верёвки был короткий, проволока натянулась, оба дерева согнулись, тем самым создав сопротивление. Цзинь Юаньбао требовалось лишь разжать руки — распрямившись, деревья выдернули тело Дун Лина из дымохода, и оно повисло в саду. Ночью в усадьбе мало кто бродит там, наверняка никто и не заметил.

Хуа Жусюэ нахмурился и надолго задумался.

— Пока что вполне вероятно… И это объясняет, зачем Дун Лина переодели — если его протащило через дымоход, то к ткани наверняка прилипло бы характерное для кухни масло.

Ли Ляньхуа слегка усмехнулся.

— Согласно этому предположению, на деревьях должны остаться следы трения. Цзинь Юаньбао полагал, как только Дун Лин исчезнет, украсть “Голову озёрной синевы” и свалить всё на Дун Лина, но Цзинь Маньтан, услышав новости, неожиданно тут же вернулся в спальню охранять своё сокровище. У Цзинь Юаньбао не было шанса совершить задуманное, но в этот момент произошло кое-что, чего он не предвидел…

— Дун Лин ожил? — пошутил Фан Добин. — Стал ходячим трупом?

— Угадал, — широко улыбнулся Ли Ляньхуа.

— Правда, стал ходячим трупом? — опешил Фан Добин. — Не пугай меня.

Ли Ляньхуа указал на спальню Цзинь Маньтана вдали за окном.

— Дымовая труба в этой кухне достаточно высокая, чтобы тело Дун Лина вылетело на высоту около четырёх чжанов. Во всей усадьбе Юаньбао есть только два дерева такой высоты, одно — за кухней, а другое — перед спальней Цзинь Маньтана. Цзинь Юаньбао натянул проволоку через сад, но он не мог привязать её на одинаковой высоте, конец перед спальней Цзинь Маньтана, очевидно, был привязан ниже, образуя наклон, и после того, как Дун Лин повис на проволоке, вскоре он начал соскальзывать по ней…

Тут слушатели ахнули — картина представлялась ужасная.

Однако улыбка Ли Ляньхуа стала ещё более приятной и расслабленной.

— Когда Цзинь Маньтан побежал в свою комнату сторожить “Голову озёрной синевы”, увидел в окне жуткую картину — со свирепо исказившимся лицом и высунутым языком, весь в пятнах Дун Лин плыл в его сторону, не касаясь ногами земли…

У Гуань Хэмэна заколотилось сердце.

— Если у него кровь и ци изначально были не в порядке, то неудивительно, что от такого потрясения у него случилось кровоизлияние в мозг.

Ли Ляньхуа одобрительно кивнул.

— Когда с Цзинь Маньтаном произошёл несчастный случай, Дун Лин, скользя по проволоке, пронёсся ногами по траве, оставив две странные борозды.