Контент удален!

1 - 13

— Думал, лот уже выигран, и я смогу со вкусом его сожрать, но не тут-то было…

В голосе Квон Джэхона сквозило неприкрытое раздражение.

— Получается, аукцион всё ещё продолжается?

— …

Ли Гоё не могла дать ему внятного ответа. Ведь окончательное решение о финальной продаже принимала не она, а Ли И Тэк.

Даже если прямо сейчас депутат прикажет ей убираться из отеля, у неё не останется выбора, кроме как подчиниться. И даже если она проведет эту ночь с Квон Джэхоном, Ли И Тэк никогда не подарит ей желанную свободу.

У неё не было права решать, чего она хочет, а чего нет. С того самого момента, как на её шее затянулся поводок, ей было суждено оставаться его послушной псиной.

— Что за блядская ситуация?

Гоё мысленно представила лицо Ли И Тэка, который наверняка сейчас довольно ухмылялся, отправив её к Квон Джэхону.

Депутат прекрасно знал: стоит этой девчонке попасться Джэхону на глаза, как тот захочет сожрать её от головы до пят. И бросил её ему на съедение — чисто на пробу, как изысканную закуску. Но если Джэхон захочет получить её снова, в следующий раз ему придется участвовать в запредельно дорогих торгах.

Деньги для него не были проблемой. На женщину калибра Ли Гоё сбежится толпа пускающих слюни самцов, готовых перебивать любые ставки, но проиграть им Квон Джэхону не позволяла элементарная гордость.

Джэхон издал короткий, презрительный смешок:

— Кто ещё, помимо меня, участвует в этих торгах?

— …

Гоё невольно вспомнила мужчин, которых Ли И Тэк назвал в качестве «запасных вариантов».

Среди них был и родной отец Квон Джэхона. Депутат открыто угрожал, что если она не сможет захомутать сына, её швырнут в постель к отцу в качестве наложницы. Это означало, что с мужчиной, с которым она только что делила одно горячее дыхание на двоих, они вполне могли стать… мачехой и пасынком.

— Пак Чонхун из «Сонджо Ильбо»?

Тот самый тип, который крутился вокруг неё в аукционном зале и пытался подкатить. Но раз он лично видел, как Ли Гоё, держа Джэхона под руку, поднялась с ним в номер, он вряд ли станет искать с ней встреч или звонить снова.

— Я в любом случае лучше этого этого разведенного неудачника.

Пак Чонхун был известным бабником и охотником за юбками. Он обожал красивых женщин, и пусть его пафосные слова о «любви с первого взгляда» были лишь дешевым рабочим подкатом, его шкурный интерес к Гоё сомнений не вызывал.

— Какая у вас там разница в возрасте?.. Сука, разница в двенадцать лет — это уже чистое преступление.

Слушая его недовольное бормотание, Гоё поймала себя на мысли о возрасте самого Квон Джэхона. Ей казалось, кто-то упоминал, что Джэхон и Пак Чонхун — ровесники…

— В банкетном зале был еще сын спикера Хан.

— …

Гоё изо всех сил старалась скрыть подступившее изумление.

То ли он читал её мысли, то ли слишком хорошо знал натуру Ли И Тэка, но Квон Джэхон безошибочно, одного за другим, перечислял имена, которые ей сегодня утром вдалбливал депутат.

— С кем там сейчас кувыркается Хан Юну… с Ынсо или Ынджин? Короче, прямо сейчас он увлеченно кого-то шлёпает.

Впрочем, для девки уровня Ли Гоё окрутить Хан Юну было бы делом пары минут. Стоит ей только поманить его пальцем, и этот придурок бросит свою бабу прямо посреди секса и примчится на её зов.

Джэхон с презрением цыкнул сквозь зубы. Гоё лишь мысленно поразилась его лицемерию — слышать такое от мужчины, который только что притащил с собой культовую актрису Чжи Сохён, а затем безжалостно выставил её за дверь ради неё, было по меньшей мере странно.

— Стоит радоваться уже тому, что тебя хотя бы не отправляют в наложницы к нашему Старику.

— К-как…

Услышав имя Квон Муёна, Гоё окончательно потеряла контроль над собой и не смогла скрыть панический ужас. Глядя на её приоткрытый от шока рот, Квон Джэхон яростно нахмурился.

— Ха…

Он разразился громким хохотом, словно услышал самую абсурдную шутку в своей жизни.

— Хм, а ведь я сказал это просто к слову.

— …

— То есть, если бы я дал тебе от ворот поворот, ты действительно собиралась раздвинуть ноги перед Стариком?

Выражение его лица мгновенно стало зловещим и угрожающим.

За всю свою жизнь Квон Джэхон еще ни разу не сталкивался с подобным запредельным бредом. Каких бы колоссальных денег ни стоила предвыборная гонка и пусть про старых кобелей говорят, что они пускают слюни на баб, пока в состоянии удержать в руках ложку, но швырять девку под глубокого старика, который годится ей в дедушки…

— Конченый псих.

Гоё так и не поняла, к кому именно относилось это выплюнутое сквозь зубы ругательство — к её опекуну Ли И Тэку или к его отцу Квон Муёну.

— И насколько же они собираются задрать твою цену?

Что-то в этой схеме окончательно выбесило Джэхона, и он хищно скривил губы.

Чем больше покупателей ввяжется в этот аукцион, тем выше взлетит финальная стоимость лота. Будь выставленный товар паршивой дешевкой, он бы и взгляда в её сторону не бросил, но Ли Гоё от макушки до самых пяток чертовски идеально соответствовала его личным вкусам. Да перед такой внешностью любой самец в секунду позабудет обо всех своих прежних предпочтениях.

«Решил обобрать меня до нитки, старый лис?»

От понимания того, что Ли И Тэк не намерен отдавать ему Гоё на легких условиях, у Джэхона заломило виски.

— Думаю, директор Квон лучше всех знает, сколько именно я стою.

Какая ирония: это была её собственная жизнь и её тело, но определять их стоимость она не имела права. Сколько за неё дадут — столько она и будет стоить: это могли быть миллиарды вон, а могли быть жалкие гроши.

Ли Гоё была всего лишь бессильной пешкой на шахматной доске, которую заботливо расставил Ли И Тэк. Человек, прятавший за благодетельной отцовской улыбкой лезвие безжалостного ножа, и у Гоё не было ни единого шанса предать его или сбежать.

— Наш Старик, конечно, падок на баб, но даже у него есть свои границы.

Он никогда не прикасался к девкам, которые были моложе его собственного сына. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Квон Муён всю жизнь провел в окружении первых красавиц, но перед собственным сыном ему хотелось сохранять хоть каплю достоинства, и эту черту он провёл для себя сам. Но ведь правила и законы существуют как раз для того, чтобы их нарушать, не так ли? И женщина калибра Ли Гоё была слишком сильным искушением, перед которым чертовски трудно устоять.

Кто знает, возможно, в этот раз Старик действительно переступит черту…

— Он что, помереть из-за тебя хочет?

Квон Муён глушил лучшие дорогие тибетские снадобья горстями, поэтому в свои семьдесят выглядел максимум на полтинник. Он до сих пор во время спаррингов на ринге мог играючи уложить троих-четверых молодых бойцов.

Он был настолько крепок, что легко протянул бы еще пару десятков лет. Неужели Ли И Тэк решил намеренно свести его в могилу через постель, устроив ему смерть от истощения (корейский синдром боксонса)? Что ж, если депутат действительно задумал избавиться от Квон Муёна, этот способ можно было назвать самым изящным и верным.

— Убить?

— Собираешься прикончить его?

Полузакрытые глаза Квон Джэхона налились ленивой, сонной тяжестью.

— Директор Квон… а вы сами способны на такое?

— Ну… если ради тебя, то почему бы и нет?

Сейчас плоть в его штанах налилась такой стальной, разрывающей силой, что умереть прямо здесь от невыносимого желания рисковал вовсе не Старик, а он сам.

— Не знала, что директор Квон принимает заказы на убийства.

Для Ли Гоё, которая лично видела, как этот человек превращал ублюдка Ли Юнгона в кровавое месиво, его слова о готовности совершить убийство вовсе не звучали как невинная шутка. Пусть Южная Корея и считалась правовым государством, но этот мужчина, Квон Джэхон, явно стоял за пределами любых законов.

Ли Юнгон после той стычки до сих пор гнил на больничной койке. Травмы были тяжелыми, но, к счастью, обошлось без переломов или необратимых повреждений органов. Стоило Ли И Тэку, бывшему прокурору, оценить состояние сына, как он сухо обронил: «Директор Квон проявил к тебе небывалую милость».

И хотя Юнгон ежедневно устраивал в палате истерики, обещая перегрызть Квон Джэхону глотку и сожрать его кости, по факту сделать прямо сейчас он ничего не мог.

«Блядь, как только стану прокурором, я этого ублюдка первым в порошок сотру!»

Эту фразу он выплевывал по нескольку раз на дню. И если бы это было лишь пустой подростковой фантазией… Но Ли Юнгон действительно учился на юридическом факультете. Его отец был прокурором, среди родственников хватало судей и адвокатов.

Это не было бредом сумасшедшего — через пару лет эта угроза вполне могла стать реальностью, и от этих бешеных криков Юнгона у Гоё каждый раз по коже пробегали мурашки.

«Прокурор — чертовски великая профессия. Можно стереть любое реальное преступление, а можно сшить дело на ровном месте и сломать человеку жизнь».

От этих его бесконечных прокурорских дифирамбов у неё начинала раскалываться голова. Слышать, как этот ублюдок планирует фабриковать дела и уничтожать любого, кто косо на него посмотрит, было жутко.

Вряд ли, даже став прокурором, он сможет упечь за решетку фигуру уровня Квон Джэхона, но ведь не все люди в этом мире обладают такой властью. Гоё в глубине души отчаянно молилась, чтобы Ли Юнгон никогда в жизни не надел прокурорскую мантию.

— …Ты сейчас просишь меня не о умопомрачительном сексе, от которого можно сдохнуть, а реально велишь пришить человека?

Взгляд, которым Джэхон буравил её сверху вниз, стал леденящим. Он просто смотрел на неё, но у Гоё волоски на спине встали дыбом. Казалось, этот мужчина способен убить одним лишь своим взором.

— И кого именно ты хочешь отправить на тот свет? — с искренним изумлением переспросил Джэхон. Так вот зачем она собиралась идти к его отцу — чтобы заказать чьё-то убийство?

Что ж, если тебе нужно убрать человека без лишнего шума, Квон Муён действительно был идеальным кандидатом. Группировка Старика могла заставить любого исчезнуть так, что от него не останется даже горстки пепла.

— Не знаю, каких сказок ты там наслушалась перед приходом сюда…

Но чтобы его отец стал принимать заказы от девки, у которой за душой нет ничего, кроме красивой мордашки? Хотя… черт его знает, может и принял бы? За такое безупречное тело это вполне достойная плата.

От одной мысли о том, каким именно похотливым взглядом Старик стал бы сканировать эту девчонку, Квон Джэхона мгновенно замутило. Всё снова вернулось к исходной точке.

— Своими силами ты такую услугу не оплатишь.

Нужно душить эту паршивую идею в зародыше.

— Ценник слишком конский.

Ли И Тэк — тварь еще та, он без зазрения совести продаст Гоё Квон Муёну, если выгода будет стоить того. А сам Квон Муён ради очередной любимой девки пустит человеку кровь и глазом не моргнет.

— Похоже на то.

— Хм, если я тебе откажу, ты ведь побежишь просить другого ублюдка совершить это убийство, верно?

Взгляд Джэхона, прикованный к Гоё, стал по-настоящему пугающим.

— Не думал, что в условия нашего аукциона, помимо ночи любви, входит еще и контракт на убийство.

— …

— Просто назови имя. Кого мне нужно разделать для тебя?

Его глаза сузились, а тон стал смертельно серьезным.

Гоё отчетливо поняла: стоит ей сейчас произнести вслух хотя бы одно имя, и не успеет эта ночь закончиться, как этот человек уже будет лежать на стальной полке в городском морге.

— Э-это… это просто шутка.

Разве могла она всерьез просить о чьей-то смерти?

Поняв, что диалог свернул в какое-то абсолютно дикое, криминальное русло, Гоё запаниковала и попыталась спешно сдать назад, обратив всё в шутку. Она физически не успевала за ходом мыслей Квон Джэхона. Впрочем, как и он за её.

— А, так это была шутка?

Джэхон слегка наклонил голову набок, всматриваясь в её лицо. А затем внезапно запрокинул голову и оглушительно расхохотался.

Этот бред настолько выбил его из колеи, что он просто не мог остановиться. Он хохотал до слез, хватаясь за грудь, и еще очень долго сотрясался в громоподобном, искреннем стоне, срываясь на кашель от этого дикого приступа смеха.