Контент удален!

1 - 14

— А моя детка-то не из пугливых, — хмыкнул он. Это чертовски интриговало. Ему до безумия захотелось вскрыть эту маленькую черепушку и посмотреть, какие мысли там роятся. — Надо же, вздумала со мной шутки шутить.

И кого, блядь, она на самом деле мечтает отправить на тот свет?

Ли И Тэка, который обмотал её с ног до головы невидимыми нитями и использует как послушную марионетку?

Или Ли Юнгона, который зовет её своей собакой и требует, чтобы она лизала ему пятки?

Да вокруг неё полно ублюдков, готовых при первом же удобном случае засадить свой член в её дырку. Или шваль, которая из зависти распускает о ней грязные сплетни. Стоило подумать, и в голове сразу всплывал целый список.

«Надеюсь, меня в этом расстрельном списке нет? А то как-то обидно. Я ведь ей еще ничего плохого не сделал».

— Ли Гоё. Чего же ты хочешь на самом деле?

И про эту девку говорили, что она безмозглая кукла и послушная сучка своего хозяина? Да она, наоборот, хитрожопая донельзя. Вот и верь после этого слухам.

— А вы сможете это исполнить?

— Прямо сейчас — да.

Вот она, магия постельных разговоров. В эту секунду Джэхону казалось, что кого бы Ли Гоё ни приказала убрать, он пойдет и пришьет этого ублюдка без лишних слов.

— Чего ты хочешь? Кончай шутить, скажи мне свою настоящую хотелку.

Он перестал улыбаться и спросил это тихим, вкрадчивым голосом. Он не ждал, что она ответит сию же секунду, но ему действительно было чертовски любопытно.

— Я хочу…

Губы Гоё дрогнули, но слова так и не сорвались с языка.

Она никогда об этом не думала. Точнее, думала когда-то давно, но это было из разряда невыполнимого, поэтому она похоронила эту мысль еще в детстве. Заветное желание, от одной мысли о котором перехватывало дыхание и к горлу подступал комок, но которое она ни за что не посмела бы облечь в слух…

Уж точно в этом желании не было мужчин. Тем более не одного, а сразу целой своры.

«Будешь лизать пятки дяде, лишь бы купаться в роскоши? Из-за таких тупых шлюх, как ты, права женщин в нашей стране и катятся на самое дно!»

В памяти всплыли ядовитые слова Кан Кюри.

Будучи племянницей жены Ли И Тэка, Кан Кюри открыто презирала и ни во что не ставила Гоё. Но дело было не только в ней — за всю свою жизнь Гоё столкнулась с бесчисленным количеством необъяснимой, слепой враждебности. Вопросы в духе «Неужели твоя единственная цель в жизни — окрутить богатого мужика?» ей задавали так часто, что её уже тошнило от одного их упоминания.

Она понятия не имела, чем так сильно их раздражала. Гоё просто хотела жить тихо и незаметно.

«Ты думаешь, что ты пуп земли? Обычная везучая сиротка».

Знали бы они… Встреча с Ли И Тэком была для неё не везением, а самым настоящим проклятием.

Ни черта они не знали.

Ли И Тэк намертво зажал в кулаке её слабое место и заковал в кандалы. Стоило Гоё проявить хоть каплю неповиновения, как он тут же доставал этот козырь и начинал угрожать.

Вот почему она была вынуждена покорно тащиться за ним на поводке.

Секрет, о котором знали только двое — Ли И Тэк и сама Гоё.

Жестокая правда заключалась в следующем.

«Я дочь похитителя».

Ли Гоё никогда не была жертвой похищения. На самом деле она была дочерью Ли Чхольу — человека, которого объявили тем самым безумным похитителем.

Когда Ли Чхольу погиб во время полицейского штурма, Гоё в один миг осталась круглой сиротой. И тогда Ли И Тэк добровольно вызвался стать её опекуном. Он смог провернуть это лишь потому, что девочка официально нигде не числилась — она была ребенком-призраком.

Поскольку Ли Чхольу не состоял в браке, он так и не смог внести дочь в семейный реестр. И Ли И Тэк ювелирно воспользовался этим, чтобы полностью подчинить себе Гоё.

«Никто не знает, что ты дочь Ли Чхольу. Тебе незачем раскрывать это и ломать себе жизнь. Отныне я буду твоим защитником».

Ли И Тэк держал её взаперти и изо дня в день вдалбливал в голову, что её отец был конченым ублюдком, который заслужил смерть. На его леденящие душу вопросы: «Ты тоже хочешь сдохнуть, как он?» — Гоё лишь тряслась от ужаса и захлебывалась слезами.

И тогда Ли И Тэк поставил полубезумную от сшлёпа девочку перед выбором: либо ты всю жизнь страдаешь как дочь преступника, либо живешь счастливо как моя дочь. Разумеется, правильный ответ был предрешен заранее.

«Малышка, если хочешь выбраться отсюда, ты должна меня слушаться».

Шестилетний ребенок, на чьих глазах застрелили отца, был парализован ужасом. Её сожрал дикий сшлёп, что её ждет та же участь. Чтобы просто выжить, Гоё говорила и делала в точности то, что велел Ли И Тэк.

«Нас держали взаперти вместе с оппой Юнгоном».

«Мне было очень страшно».

«Я счастлива, что теперь у меня есть папа и оппа».

Тогда она еще не понимала, насколько огромным и чудовищным весом обладала эта ложь.

«Гоё, ты лгунья, которая развела всю нацию. Если вскроется, что ты не жертва, а дочь гребаного киднеппера(похититель детей), в Южной Корее тебе житья не будет».

В секретном сейфе в его кабинете до сих пор хранились вещи, оставшиеся от её родного отца. Ли И Тэк регулярно доставал эти материалы и устраивал ей допросы, чтобы Гоё даже думать не смела о побеге или бунте.

Он постоянно напоминал, что если эти данные попадут в прессу, от неё отвернется весь мир, а её родная мать, где бы она ни находилась, испытает к ней лишь лютую ненависть. Так Ли И Тэк превратил Гоё в куклу. В марионетку, которой крутил как хотел.

В конце концов Гоё сама внушила себе, что уж лучше пусть её клеймят «безмозглой шкурой» и «пустышкой», чем общество узнает в ней дочь преступника и затравит до смерти.

Она до сих пор видела кошмары. Каждую ночь её преследовал один и тот же панический сшлёп — что правда о её отце выплывет наружу.

— Я хотела…

Всего лишь свободы.

Но сколько бы она ни дергалась, своими силами вырваться из этого ада было невозможно. Пока она оставалась дочерью преступника Ли Чхольу, а Ли И Тэк держал этот компромат у её виска, ей оставалось только одно — играть роль его послушной куклы.

Она не могла переписать судьбу, а потому думала лишь о том, как уцелеть.

«Как и сейчас».

Чтобы завоевать Квон Джэхона, как того требовал Ли И Тэк, она пришла в этот гостиничный номер.

«Я знала, что рано или поздно этот день настанет».

Она просто не догадывалась, когда именно.

К счастью, Квон Джэхон не вызывал у неё глухого отвращения. О трепетной любви Гоё никогда и не мечтала. Ей было достаточно того, что этот мужчина не вызывал у неё рвотного рефлекса.

— О каком ублюдке ты сейчас думаешь? — Джэхон словно шестым чувством уловил, что она витает в облаках. — О ком ты так отчаянно тоскуешь, м?

— …О вас, Директор Квон, — Гоё опустила взгляд.

Из сумки, валявшейся на полу, до сих пор доносилась назойливая вибрация.

Чертов Ли Юнгон.

Да что она, блядь, должна сделать? Её прислал сюда его собственный отец. Какая у неё вообще есть власть, чтобы этому противостоять?

— Стоит ли мне поверить в эту чушь? — прошептал Джэхон и, обхватив её за тонкую талию, резко притянул к себе.

Он наклонил голову, сокращая расстояние между ними до минимума, пока их носы практически не соприкоснулись.

— Детка, давай договоримся: я куплю тебя дороже, чем кто-либо в этом мире, так что даже не думай косить глаза налево. Если попросишь, я ради тебя и человека грохну, идет?

Его губы, дышащие обжигающим жаром, накрыли её рот. Джэхон бесцеремонно впился в плотно сжатую нижнюю губу Гоё, зажал её между зубами и резко прикусил.

Она тихо охнула от боли, и в ту же секунду, стоило её губам приоткрыться, его язык грубо и властно ворвался внутрь. Звук их грязного, мокрого поцелуя смешался с участившимся, рваным дыханием.

— А-ах… м-мм…

Между их плотно вжатыми друг в друга губами циркулировал удушающий, животный жар.

Его язык откровенно издевался над её ртом: исследовал десны, сплетался с её собственным языком, нагло высасывая влагу. Слюна — уже невозможно было понять, чья именно — скопилась во рту и горячей каплей скользнула глубоко в горло.

Джэхон с силой обхватил её за затылок, заставляя смотреть прямо на него. В её расширившихся зрачках отражался его собственный, хищно блестящий взгляд.

— Раздвигать ноги ты будешь только передо мной, — прорычал он, глядя на неё сверху вниз. Это было не просто предупреждение, это был приказ.

Плевать на всякую шушеру вроде Пак Чонхуна или Хан Юну, но Квон Муён… Играть по абсурдным правилам Ли И Тэка и делиться добычей со Стариком Джэхон не собирался. Что бы там ни планировал этот старый депутат, у Джэхона на эту девку были свои, сугубо личные планы.

— Ха… ах…

Сначала он бесцеремонно вылизал ей весь рот, а теперь перешел на грязные, пошлые приказы, от которых мысли путались. От этих его развратных слов внизу живота разлился невыносимый, щекочущий зуд, а колени предательски подкосились.

Впрочем, в действиях самого Джэхона тоже не осталось и следа от былой вальяжности.

Его рука скользнула ей за спину. Одним резким, отточенным движением он расстегнул молнию на её платье, и оно безвольно опало. Наметанным движением руки он в секунду расправился и с крючками бюстгальтера.

Стоило ткани, стягивающей грудь, исчезнуть, как взору открылись её идеальные, аппетитно приподнятые груди. Джэхон бесцеремонно перехватил их руками, привычно зажимая пальцами и потягивая чувствительные соски.

— А… пройдемте внутрь… — Гоё вспыхнула до кончиков ушей и судорожно вцепилась в его широкие плечи. Если не до постели, то ей хотя бы отчаянно хотелось убраться из прихожей. Прямо за её спиной была массивная железная дверь, за которой находился общий коридор. Ей казалось, что любой проходящий мимо человек сейчас услышит их бесстыдные стоны.

— Да ладно, я же просто уважаю твои вкусы.

— Вкусы?.. — Гоё тупо захлопала глазами, пытаясь переварить услышанное. Квон Джэхон лишь изогнул одну бровь, пустив по губам издевательскую усмешку.

— Ты торчишь в прихожей уже тридцать пять минут. Я и подумал, что шлёпаться прямо у порога — это твоя личная фишка.

— Быть… быть такого не может!

Её захлестнула волна чистейшего абсурда. Зайти в роскошный люкс, сутки в котором стоят несколько миллионов вон, чтобы добровольно шлёпаться в прихожей? Сначала она стояла там из-за их дурацкой игры в гляделки, а теперь он сам зажал её так, что она и шевельнуться не могла.

Однако времени на то, чтобы оспорить этот бред, у неё не осталось. Рука Джэхона, только что терзавшая её соски, плавно скользнула вниз по впалому животу и бесцеремонно забралась под тонкий шелк трусиков.

— Что… что вы дела… ха-ах. М-мм!..

С самой первой секунды их поцелуя её лоно уже было мокрым насквозь. Его пальцы безошибочно скользнули прямо в пульсирующую промежность, грубо и властно размазывая скопившуюся там горячую, липкую влагу.

1 - 1 10.10.26
1 - 2 19.10.26
1 - 3 19.10.26
1 - 4 29.10.26
1 - 5 29.10.26
1 - 6 29.10.26
1 - 7 12.11.26
1 - 8 12.11.26
1 - 9 12.11.26
1 - 10 12.11.26
1 - 11 12.11.26
1 - 12 12.11.26
1 - 13 13.11.26
1 - 14 13.11.26
1 - 15 13.11.26
1 - 16 13.11.26
1 - 17 13.11.26
1 - 18 13.11.26
1 - 19 13.11.26
1 - 20 новое 20.11.26
1 - 21 новое 20.11.26