— Фух, — он шумно выдохнул, едва сдерживая рвущийся наружу вдох.
Словно к фитилю пороховой бочки поднесли бушующее пламя — весь дикий жар сконцентрировался в его паху. Возбуждение, копившееся слишком долго, настигло предела, и весь его массивный ствол тяжело, судорожно запульсировал, готовый прорвать плотину.
Всё произошло в одно мгновение. Мутная белесая жидкость с силой брызнула из самого кончика, неистово заливая всё вокруг. Густая, пахнущая мускусом сперма долетела даже до её лица. Ладонь Гоё, всё еще сжимавшая его плоть, оказалась полностью измазана в этой липкой белой жиже.
— Да на это дерьмо подсесть можно, — Джэхон тяжело прикрыл глаза, шумно и часто дыша, не в силах сбить волну экстаза. Гоё кожей ощущала исходивший от него влажный, горячий пар. — Детка, так не пойдет. Если хочешь выбраться из этой прихожей, давай выбирай.
— …Что… что именно?
— Член сосать будешь или дашь мне отлизать?
— Что?!
— Я отнесу тебя на кровать, так что выбирай: минет или куни.
— Я… я обязательно должна выбирать?
Что за дикие, экстремальные крайности? Зрачки Гоё панически заметались.
— Мой личный совет — выбирай второе. Сама же видела: если я сразу в тебя зайду, твою щелку просто разорвет к чертям. У меня ведь хреновина слишком огромная.
— Я… мне оба варианта… н-не… А-а-а!
Квон Джэхон к этому моменту уже окончательно потерял рассудок, так что её жалкое мнение его совершенно не колыхало. Не дожидаясь внятного ответа, он бесцеремонно сгреб её в охапку и потащил в сторону спальни.
— По-подождите… М-мы… поти-тихоньку… За-задержитесь, а-а-а!
Даже закоренелых преступников при задержании конвой не тащит с такой бешеной скоростью.
Посреди гостиной с её ноги слетела одна туфля. Пока она пыталась оглянуться и понять, куда делась вторая, раздался оглушительный грохот. Джэхон, преодолев гостиную, с ноги вышиб дверь в спальню.
— Ай!
Стоило им оказаться внутри, как её тело взмыло в воздух. Не успел её испуганный крик оборваться, как спина Гоё с размаху встретилась с матрасом.
— Я уже и забыл, когда в последний раз так сильно заводился, — Джэхон мгновенно забрался на кровать, перехватил её бедра и грубо развел их в стороны. — Так что, если у меня сейчас сорвет крышу и я начну творить всякую дичь, терпи. Сама виновата, что довела меня до этого.
Выплюнув это предупреждение, больше похожее на приговор, Джэхон без лишних слов впечатался лицом прямо в её разведенную промежность.
Его острый нос проехался по жестким волоскам на лобке, после чего горячий язык бесцеремонно раздвинул половые губы, скрывавшие её тайное место. Мягкое, но в то же время властно-шершавое прикосновение прошило её лоно, словно удар молнии.
— Что… что вы творите?!
— Раз уж ты отказалась сосать мой член, придется мне самому жрать твою киску.
Джэхон процедил это сквозь зубы, не переставая кончиком языка лихорадочно крутить её набухший клитор. От каждого его слова горячее дыхание обжигало её беззащитную, нежную плоть, заставляя её судорожно сжиматься.
Он принялся размашисто вылизывать её промежность снизу вверх, а затем резко втянул ртом вставший колом клитор. Каждый раз, когда его мокрый язык с нажимом проезжался по ней, от макушки до кончиков пальцев Гоё прошибал дикий, парализующий электрический разряд.
— А-ах.
Из приоткрывшейся щелочки густо потекла смазка. Джэхон вплотную прижался губами к её лону и стал сосать его с таким сочным, громким чмоканьем, словно пытался выпить её целиком. Истомленная этой пыткой дырочка стала извергать новые порции сока.
— Какая же ты чувствительная. Стоило только языком коснуться, а из тебя уже бабский сок ручьями хлыщет. Представляю, какой начнется ад, когда я туда член загоню. Верно?
— Не нужно… таких слов… Хва-атит… а-ах…
Дикий, невыносимый напор стихийного удовольствия был слишком силен, и Гоё попыталась выкрутиться, извивая талию, но он даже не подумал остановиться, продолжая жадно и ненасытно вылизывать её. Чпок, чмоканье, чпок. Прямо на ухо Гоё ложились эти безжалостные, непристойные звуки того, как этот мужчина жрал её интимное место, которое она никогда и ни одной живой душе не позволяла даже увидеть.
— М-мм, а-ах… о-ох.
— …Сладкая. Какая же ты, блядь, сладкая на вкус.
Он свернул язык острым кончиком и стал глубоко, до упора ввинчивать его внутрь её влагалища. Утопив переносицу в её мягких волосках, он без устали шлёпал её дырочку своим языком.
— А-ах, хы-ыт… а-аа… м-мм.
Гоё выгибала поясницу и билась на кровати точь-в-точь как пойманная на гарпун рыба. Джэхон намертво придавил её своим весом, не давая шевельнуться, и продолжал с силой всасывать в рот её клитор и нежные половые губы. Ей казалось, что он сейчас просто вырвет и проглотит всю её плоть целиком. Оргазмический шквал, обрушившийся на промежность, был настолько сокрушительным, что сдерживать крики было физически невозможно.
— Ха… а-ах. Пожалуйста… хватит… ах.
Но его язык пошел еще дальше и спустился к её заднему проходу. Мокрый язык принялся въедливо, методично вылизывать чувствительные складки промежности. От этого ощущения, поднявшегося от самых кончиков пальцев ног, Гоё сорвалась на пронзительный, истошный стон и забилась в настоящей истерике.
— По-подождите… это же… грязно… а-аах!
Он медленно провел подушечкой пальца по её промежности, а затем с силой надавил. Узкое, тугое нутро судорожно сжалось, не в силах впустить даже одну фалангу его пальца. И при этом он ни на секунду не переставал работать языком. В её анус был с силой вжат его палец, пока влагалище безжалостно насиловал его язык.
— Я прошу вас… хва-атит… м-мм…
Гоё судорожно сжала в кулаках простыни, готовая вот-вот разрыдаться. От этого чуждого, пугающего и невероятного удовольствия, которое она испытывала впервые в жизни, каждая клетка её тела буквально кричала. Пальцы ног свело судорогой, поясница выгибалась дугой. От этого бушующего урагана похоти её глаза заволокло слезами.
— …Сука, я сейчас с ума сойду.
Джэхон резко вскинул голову, слизывая языком остатки влаги со своих губ. Глядя на её судорожно пульсирующее лоно, из которого непрерывно сочился прозрачный сок, он понял, что больше не сможет сдерживаться. Его собственный лимит тоже был исчерпан.
Он зубами надкусил пластиковую упаковку, вытащил презерватив и натянул его на головку, раскатывая до самого основания. Стоило латексу лечь на этот чудовищно раздувшийся, испещренный венами ствол, как прозрачная резина натянулась до своего предельного максимума.
— По… по… подождите… остановитесь на секунду.
Увидев этот стоящий намертво, колоссальный кусок мяса, Гоё инстинктивно замотала головой и попыталась отползти назад, вжимая ягодицы в матрас. Он был слишком, непомерно огромным. Пихать такое орудие убийства в её тело казалось изощренной пыткой. Да это было просто технически невозможно — этот монстр физически не поместился бы в её крошечную дырочку.
— Н-нет… я не смогу…
— Куда это ты собралась?
Джэхон жестко перехватил Гоё за лодыжки, рванув её ползущее назад тело обратно на себя, и намертво зафиксировал её между своих бедер. Раздвигая её колени своими ногами, он обхватил рукой свой член и приставил его к её нежному, узкому входу. Раздувшаяся головка с силой уперлась в кольцо мышц, продавливая его внутрь.
— Ха-ах… нет… он не влезет… ы-ыт!
— Еще как влезет.
Пусть её лоно и было залито смазкой, но для того, чтобы пробить эту стену одним махом, её внутренние стенки были слишком узкими. Огромная головка продвинулась лишь на жалкую кроху, после чего сжимающая сила её мышц просто вытолкнула её обратно. Член Квон Джэхона был беспощадно, монументально огромен, и её нутру было слишком узко, чтобы принять этого монстра.
— Блядь… как же тут узко.
— Н-нет, не надо… а-ах, ы-ыт…!
Гоё мертвой хваткой вцепилась в простыни, отчаянно мотая головой из стороны в сторону.
— Фух… сука.
Поняв, что гладко войти не получится, Джэхон глухо выругался сквозь зубы и навалился на неё всем весом, пуская в ход поясницу. После нескольких жестких, упорных толчков головка наконец-то с натягом пробила половые губы и ворвалась внутрь.
Боль от того, как этот массивный таран насильно разрывал её нутро, перешагнула любые границы человеческого терпения. Ощущение было такое, словно её тело заживо раскалывают топором на две части, и рот Гоё сам собой открылся в немом крике. Говорят, когда боль слишком сильна, человек теряет способность кричать — так случилось и с ней: перед глазами всё побелело, а воздух намертво застрял в легких.
В одно мгновение её лицо стало мертвенно-бледным, а по лбу градом покатился холодный пот.
— Ли Гоё?
— …Хек… кх-хх…
— Гоё-я, приди в себя. Дыши.
Видя, как она широко открывает рот и начинает задыхаться, хрипя горлом, Джэхон стал легонько похлопывать её по щекам.
— Дыши давай. Посмотри на меня.
— …Хек, хек…
В её широко распахнутых глазах плескался чистейший, первобытный ужас и мука. Её ресницы мелко дрожали, а скопившиеся в уголках глаз слезы крупными каплями покатились по вискам. Зажатый в тиски её судорожно сжавшегося влагалища толстый ствол, совершенно не понимая деликатности ситуации, продолжал тяжело и требовательно пульсировать внутри неё.
— …Ха-ах, ы-ыт.
— Гоё-я, успокойся и делай как оппа. Вдох… выдох.
Несмотря на то, что в его паху творился настоящий ад, Джэхон заставил свой голос звучать мягко и успокаивающе, пытаясь привести её в чувство.
— Фух… ха-ах… хек.
— Вот умница. Да, именно так… Отлично получается.
Джэхон оказался в чертовски дурацком положении. Он еще даже не начал шлёпать её как следует — он даже не смог вогнать свой член целиком, а эта девка уже чуть кони не двинула под ним. Он продвинулся всего на одну головку, но её тело от шока окоченело до состояния древесины, намертво заблокировав дальнейшее продвижение.
— Ха… Не думал, что мне придется учить тебя такой банальной херне, как дыхание.
Джэхон опустил взгляд, тяжело и протяжно выдыхая, отчего его кадык на шее судорожно дернулся. Но вопреки его размеренным словам, ситуация внизу становилась всё более угрожающей. Застрявший на полпути ствол продолжал наливаться кровью и раздаваться вширь, из-за чего стык их тел натянулся до предела, готовый вот-вот треснуть по швам.
Поняв, что так дело не пойдет, Джэхон резко подался вперед, прижимаясь своими губами к её рту. Он принялся осыпать её губы быстрыми, легкими поцелуями, и под эту ласку стал миллиметр за миллиметром, с нажимом проталкивать член дальше.
— А… а-аах.
— Он уже почти вошел. Потерпи еще немного, ладно? Детка.
— Ы-ыык, кх-хх…
Мало того, что этот агрегат был невероятно толстым, так еще и его длина казалась бесконечной, словно этой пытке не будет конца. Ощущение живого, рвущегося мяса внутри не прекращалось, и Гоё снова отчаянно забилась под ним.
— М-мм, хы-ы… Я прошу вас, хва-атит… а-ах…
Гоё до крови закусила губу, мелко содрогаясь всем телом. Обе её щеки были насквозь мокрыми от непрекращающихся слез.
— Ни один мужик в мире не остановится на этом этапе.
— Больно… мне больно…
— Расслабь свою дырочку, ну же. Сделай это ради оппы.
Джэхон пристально всматривался в её полные слез глаза, пытаясь успокоить страдавшую под ним девчонку. В его собственном голосе тоже больше не осталось и следа от былой вальяжности.