Трое мужчин смотрели на объект, погружённый в тёмно-синие воды.
Под гладкой поверхностью очертания чёрного строения казались зыбкими, как галлюцинация. Чудилось, будто стоит лишь коснуться воды пальцем, пустить рябь — и это расплывчатое видение исчезнет навсегда. Но именно здесь, на самом дне, находился последний оплот, поддерживавший само существование королевства Лимерик.
Проводить церемонию имели право лишь они трое. Пока чёрный воин не достигал ранга Третьего, ему было строжайше запрещено участвовать в этом таинстве.
— Спрашиваю в последний раз.
Первый, облачённый в глухую чёрную броню, перевёл взгляд на Четвёртого:
— Ты готов это принять?
Четвёртый молча смотрел на командира. Он спустился сюда сегодня только потому, что уже всё решил. Никаких дополнительных клятв или подготовки ему не требовалось. Первый тоже это понимал. Этот последний вопрос был лишь пустой формальностью, данью традициям.
И всё же в груди Четвёртого внезапно шевельнулся незнакомый протест. Захотелось отказаться. Развернуться и уйти. Но он до скрипа стиснул зубы, и холодное спокойствие быстро взяло верх. Если он откажется от этого выбора сейчас, ему придётся снять чёрную броню и навсегда забыть о жизни в Башне. А другой жизни за её пределами он даже представить не мог.
— Я готов.
Услышав ответ Четвёртого, Первый сбросил привычную маску веселья и со всей серьёзностью, на которую был способен, произнёс:
— Запомни. Произнесёшь клятву — и пути назад не будет. Это твой последний шанс отказаться от бремени. Если мы со Вторым погибнем или если до конца исполним свой долг в качестве Ядра, следующим туда отправишься ты.
— Я всё понял ещё в прошлый раз. Избавь меня от долгих лекций.
Ответив, Четвёртый снова устремил взгляд в тёмные воды.
Там, в глубине, внутри расплывчатого контура покоилось Ядро. Тот, кто когда-то носил имя Первого. Тот, кто превратился в источник энергии, поддерживающий незыблемость Башни и всего Лимерика.
Первый попытался избавиться от мрачного выражения на лице и ободряюще хлопнул Четвёртого по плечу:
— Да не напрягайся ты так. Шанс, что Ядром станешь именно ты, стремится к нулю. Разве что мы со Вторым разом отдадим концы. Но сам подумай, с чего бы вдруг? К тому же, если уж становишься Ядром, сидеть там приходится куда дольше, чем кажется. Нынешнее Ядро торчит там уже шестьдесят лет. Так долго, что даже мы понятия не имеем, кто он вообще такой. Так что у тебя в сто раз больше шансов просто подохнуть в бою, чем занять его место.
Четвёртый мрачно покосился на командира:
— Это ты меня сейчас так утешаешь?
— Я просто констатирую факт.
Слова Первого не были стопроцентной правдой. В мирное время всё так бы и было: живи себе и жди своей очереди. Но сейчас Лимерик переживал не лучшие времена. К бесконечным атакам демонов-ёма, делавшим жизнь чёрных воинов непредсказуемой, теперь добавились внезапные налёты Кирке. Никаких гарантий, что Четвёртому не придётся занять место Первого, не было. Но сказать об этом вслух означало бы заявить, что Первый и Второй точно умрут раньше него.
Жизнь чёрного воина была жестокой. Даже если ты выживешь в мясорубке боёв, взойдёшь на самую вершину силы и власти — ты всё равно окажешься на краю пропасти, готовой обрушиться в любой момент.
Когда приходило время смены Ядра, воин в ранге Первого был обязан отдать свою жизнь, чтобы стать новой опорой Лимерика. Отказаться было нельзя. Без Ядра Башня падёт, а следом рухнет и весь мировой порядок. Быть сильнейшим и одновременно быть главным кандидатом на заклание — в этом и заключалась главная тайна преемственности, которую свято хранили эти трое.
Четвёртый неотрывно смотрел в тёмные глубины, где ничего нельзя было разглядеть. Там — Ядро. Интересно, жив ли вообще тот, кто уже столько лет покоится там в полном одиночестве? И если да, то что он чувствует?
Словно вторя его мыслям, Второй, до этого хранивший молчание, тихо произнёс:
— Он в одиночку держит на себе этот груз уже столько лет... И всё же мы надеемся, что он продержится ещё немного.
Первый тут же подхватил:
— Кстати, его звали Аллен. Это записано в летописях Башни, которые я унаследовал. Говорят, он был дьявольски красив, с глазами цвета аметиста. Честно говоря, мне бы даже хотелось на него взглянуть — просто из любопытства. Впрочем, кто знает, может, скоро нам всем представится такой шанс.
Потерев подбородок с таким видом, будто хвастался своими познаниями, Первый продолжил:
— Я ведь уже говорил, да? Раз в шестьдесят лет Ядро может ненадолго освободиться из своей тюрьмы. И мало того — в это время он получает невероятную мощь, чтобы исполнить одно своё заветное желание.
До этого Первый вещал бодро и складно, словно бард, декламирующий балладу, но теперь в его голосе зазвучала свинцовая тяжесть, похожая на предупреждение:
— Но исполнить можно далеко не всё. Пожелать навсегда освободиться от бремени Ядра — невозможно.
Нарочитая серьёзность Первого ничуть не впечатлила Четвёртого. Он коротко вздохнул:
— Только полный идиот мог бы на такое надеяться. Если бы можно было просто загадать желание и уйти, кто бы вообще в здравом уме согласился там остаться?
— Твоя правда.
Смешок Первого прозвучал непривычно глухо.
Увидев кривую улыбку командира, Четвёртый помрачнел. Именно Первый стоял ближе всех к этой неизбежной, чудовищной участи. То смутное чувство тревоги, которое испытывал Четвёртый, для Первого было осязаемой, давящей реальностью. Заметив, что Четвёртый опустил глаза, Первый неловко почесал затылок:
— Но помечтать-то всё равно приятно, согласись. Мало ли как всё обернётся. Так что можешь начинать придумывать желание уже сейчас.
— Как-нибудь подумаю. Лет эдак через несколько десятков, как ты и сказал.
Первый хихикнул, и даже на лице Второго, хранившего гробовое молчание, промелькнула слабая улыбка. Эта мимолётная весёлость хоть немного разрядила гнетущую атмосферу. Первый шагнул к колонне, в которую был вмурован чёрный обсидиан.
— Вот, улыбнитесь — и сразу стало лучше. Раз церемония торжественная, это не значит, что мы должны стоять с такими лицами, будто кого-то хороним. Давайте просто радоваться, что это привилегия только для нас троих.
Чем ближе он подходил, тем сильнее чавкала под ногами влажная земля на берегу подземного озера.
Да уж, местечко не из тех, где хочется радоваться жизни, — подумал Первый.
В этот момент стоявший позади Четвёртый равнодушно бросил:
— Погоди. У меня вопрос.
Первый замер, даже не обернувшись.
Только не говорите, что он решил пойти на попятную и отказаться от ранга Третьего. Сюрприз, конечно, но не сказать чтоб плохой. Если он решит свалить отсюда, может, оно и к лучшему.
Но следующий вопрос Четвёртого вверг командира в ступор:
— Если я умру, всё моё имущество сгорит вместе со мной?
От такой неожиданности Первый резко обернулся. Глядя на Четвёртого, который стоял с абсолютно невозмутимым лицом, будто спрашивал о погоде, командир пробурчал:
— Ну, если ты решишь отписать всё мне, я буду безмерно счастлив.
— Отвечай на вопрос.
Услышав этот безапелляционный тон, Первый издал страдальческий стон.
Какого чёрта? Этому парню всю жизнь было плевать, чем он владеет, а тут вдруг такие вопросы. Да ещё и прямо сейчас!
Ответил ему Второй:
— Если ты сдохнешь, не оставив завещания, всё вернётся Башне. Но если огласишь свою волю при жизни — дело другое. Все чёрные воины станут свидетелями и проследят, чтобы твоё желание исполнили.
— Значит, я могу кому-то всё оставить?
Первый решил дополнить:
— Естественно. Хоть с собой в могилу тащи, хоть первому встречному отдай, хоть сожги дотла — дело твоё.
— ...
Четвёртый кивнул и, больше не сказав ни слова, уверенно зашагал к обсидиану. Он уже протянул было руку, но Первый хлопнул его по запястью:
— Эй, заинтриговал и в кусты?! Кому оставлять-то собрался?
— Не твоё дело.
Любопытство раздирало Первого так сильно, что он едва не забыл, зачем они здесь собрались.
Это был беспрецедентный случай. Чтобы Четвёртый задумывался о будущем — такого он даже представить себе не мог. Что он собрался отдавать? И кому?
В голове Первого всплыло одно лицо.
Да нет, бред какой-то. С чего бы ей пережить Четвёртого?
Командир задумчиво почесал за ухом. Ему до одури хотелось вытрясти из парня все подробности. Но Четвёртый не дал ему времени на раздумья — он решительно положил ладонь на чёрный камень. Мысли Первого так и остались висеть в воздухе без ответа.
— Раз ты положил руку, обсидиан скоро станет полупрозрачным и начнёт светиться. Как только это произойдёт — произноси клятву.
Но договорить Первый не успел: его челюсть отвисла на полуслове.
Едва рука Четвёртого коснулась чёрного камня, тот начал меняться. Из глубины обсидиана хлынул свет. Но цвет, стремительно заполнявший пещеру, не имел ничего общего с тем тусклым, грязноватым свечением, которое видели Первый и Второй во время своих клятв.
— Что за... чертовщина?
Оба воина потрясённо вскинули головы.
Словно на них обрушилась сама бездна. Ослепительный, пронзительный свет, грозивший вот-вот разорвать обсидиан в клочья, был глубокого сине-зелёного оттенка.
Четвёртый резко поднял голову и, глядя на ошеломлённого Первого, спросил:
— Что-то пошло не так?
— Да нет, дело не в этом...
Первый потряс головой.
А так вообще бывает? Разве камень может светиться таким цветом? Стало не по себе. Он потратил пару секунд, чтобы успокоиться. Да ладно. Подумаешь, цвет другой. Этот ублюдок вечно таскается в сине-зелёном, вот камень и подстроился. Говорю же, странный он тип.
Больше ничего не происходило. Кивнув, Первый положил свою ладонь поверх руки Четвёртого, лежащей на камне. Второй, едва скрывая нервозность, сделал то же самое.
— Я принимаю возложенный на меня долг и клянусь стать преемником Ядра.
Четвёртый чётко, чеканя каждый слог, произнёс клятву.
Никакого ответа свыше не последовало. Сине-зелёное сияние, превратившее пещеру в подобие морского дна, бесшумно расползлось во все стороны, проникая в каждую щель и трещину. А затем в одно мгновение сжалось в крошечную точку и навсегда исчезло в недрах чёрного камня.
Контракт был заключён.
В пещере, вновь ставшей привычно мрачной, в голове мужчины, только что принявшего ранг Третьего, промелькнуло мимолётное видение: бескрайние зелёные луга, добротный дом, стадо овец, горячая еда на столе и миниатюрная женщина с чёрными волосами, встречающая его радостной улыбкой.
Но он тут же крепко зажмурился.
Я даже мечтать об этом не смею.
В его жизни — ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем — нет места подобному счастью.
***
В конце тёмного коридора полыхал свет. Тысячи толстых свечей бросали жёлтые блики на холодную каменную кладку, медленно истекая воском. Воздух пропитался запахами еды. Звуки музыки заполнили огромный зал Башни, где до этого царили лишь мрак и тишина.
Это был странный банкет.
На него допускались все воины Башни, столы ломились от угощений, а выпивка лилась рекой. И всё же в гигантском зале, где собрались тысячи людей, звучала только музыка.
Над толпой нависло гнетущее молчание. Даже те, кто уже успел изрядно набраться и раскраснеться, старались не дышать слишком громко. Они лишь торопливо заталкивали в себя еду, украдкой поглядывая на Чёрных воинов, восседавших в самом центре зала.
Лена, пробираясь вдоль каменной стены, вдруг схватилась за спину.
— Ай.
Шрамы пронзила такая боль, что она едва не выронила поднос с кубками.
Я что, заболела? Лена всегда гордилась своим крепким здоровьем, но с тех пор как попала в Башню, у неё то и дело что-то болело, а усталость наваливалась слишком быстро. С трудом взяв себя в руки, Лена протиснулась сквозь толпу пьяных рядовых воинов и направилась к столу, за которым сидели женщины.
Заметив свою цель, Лена слабо улыбнулась.
Для женщин выделили отдельный стол, словно спрятав его за спинами Чёрных воинов. Среди уныло сидящих наложниц тихо переговаривались лишь трое. Сара первой заметила приближающуюся Лену и радостно оживилась, увидев на её подносе три бокала с апельсиновым соком.
— Как раз в горле пересохло. Как ты догадалась?
Лена с гордым видом протянула поднос:
— Ещё бы не пересохло. Сидите тут, как на иголках, под прицелом чужих взглядов. Держите. Сама собирала, сама выжимала. Во всей Башне не найдётся напитка безопаснее. Давайте, пейте.
Ын У, Сара и Ариан разобрали бокалы. Ын У широко улыбнулась девочке. С тех пор как она признала Лену своей подругой, остальные две женщины тоже стали относиться к служанке с подчёркнутым уважением.
Пока Ын У и Ариан чинно потягивали сок, Сара жадно осушила свой бокал в несколько глотков, словно умирала от жажды. Глядя на ломящийся от яств стол, к которому никто так и не притронулся, она горестно вздохнула:
— Какая несправедливость. Столько еды, а в рот и крошки не возьмёшь.
Ариан тихо произнесла:
— Ничего не поделаешь. Хельга приказала.
Ын У кивнула. Старшая служанка Хельга в окружении горничных стояла неподалёку и следила за ними цепким, пронзительным взглядом.
— Что такого может случиться на банкете, что нам велели сидеть как мышкам и ничего не есть?
— Скорее всего, дело в том давнем инциденте, — ответила Ын У.
— То отравление?
Слова вырвались у Сары громче, чем она ожидала. Вздрогнув, она покосилась на Хельгу и перешла на шёпот:
— Но ведь отравить кого-то не так-то просто. Разве они не слишком перестраховываются на общем банкете?
— Хельга отвечает за все дела в Башне, поэтому вынуждена быть строгой, — пояснила Ын У.
— Но не обязательно же вести себя как тюремный надзиратель.
— Наша безопасность — её главная обязанность, — осторожно возразила Ариан, а затем так же понизила голос. — Но меня давно кое-что смущает. Вы не находите, что Хельга... ведёт себя странно для простой прислуги? В её манерах есть какая-то властность, словно она здесь хозяйка. И сколько ей вообще лет? Когда я на неё смотрю, мне иногда становится не по себе.
Ын У обернулась. Миниатюрная Хельга в безупречно выглаженном чёрном платье стояла прямо, как струна. В ней действительно ощущался авторитет полноправной хозяйки Башни.
— Одно могу сказать точно: она знает о Башне больше, чем кто-либо другой.
Сара с сомнением кивнула и коротко вздохнула. Она перевела взгляд на банкетный зал. Рядовые воины, жадно глотающие еду и постоянно косящиеся на Чёрных воинов и их женщин, представляли собой жалкое зрелище.
— Впрочем... даже если бы разрешили, кусок бы в горло не полез. Пялятся на нас, как на привидения. Под такими мрачными взглядами у кого угодно аппетит пропадёт. Спасибо им, хоть фигуру сберегу.
Проворчав это, Сара упёрла руки в бока. Она гордилась тем, что с момента прибытия в замок заметно похудела, и теперь у неё появилась изящная талия.
Словно прочитав её мысли, Лена, стоявшая рядом с подносом под мышкой, насмешливо фыркнула:
— Вот и радуйтесь. Для вас, Сара, вечно переедающей и потом жалеющей об этом, это подарок небес.
Сара возмущённо округлила глаза:
— Лена! Тебе не кажется, что это перебор?
— А что такого? Я же правду сказала.
— В таких случаях воспитанные люди говорят: «Сара, тебе больше не нужно худеть».
— Тебе больше не нужно худеть, Сара.
Вмешательство Ын У вызвало у Сары лишь подозрительный прищур:
— Тебе я не верю.
— А я серьёзно.
Увидев непроницаемое лицо Ын У, Сара покачала головой и переключилась на Ариан:
— А ты что скажешь, Ариан?
Застигнутая врасплох Ариан замялась:
— Я... я всегда завидовала женственным формам Сары.
Сара нахмурилась:
— И кому из вас прикажете верить?
Ын У с деланным сочувствием вздохнула:
— Хочешь знать правду? Когда другая женщина слишком быстро хорошеет, это начинает бесить. Так что я уже подумывала добавлять в твоё печенье в три раза больше масла и сахара.
Голос Сары мгновенно упал:
— То-то я смотрю, ты в последнее время закормила меня выпечкой.
Все четверо тихо рассмеялись. Отсмеявшись, Сара едва слышно прошептала:
— Как же хорошо. Хоть посмеялись.
Кому предназначались эти слова — было неясно. Возможно, самой себе. Но каждая из женщин могла принять их на свой счёт.
Ын У кивнула. Смеяться стало действительно легче — почти как дома, на Земле. С того самого момента, как она решила, что выживет здесь во что бы то ни стало, она научилась принимать редкие моменты радости без задних мыслей.
— Точно. Раз уж Лена здесь, давайте отдадим прямо сейчас, — предложила Ариан.
На её губах всё ещё играла мягкая улыбка. Запустив руку в объёмный рукав платья, она чем-то зашуршала и протянула Ын У, Саре и Лене по маленькому свёртку.
— Я подбирала под цвет волос. Надеюсь, вам понравится.
Все трое одновременно развернули свёртки. И разом ахнули.
Это были невероятно изящные кружевные ленты, сплетённые из нитей тоньше паутины. Для блондинки Сары — с золотой нитью, для Ын У — с красной, а для Лены с её каштановыми волосами — кремовая. Когда они в один голос принялись расхваливать работу, Ариан густо покраснела.
— Вы с Ын У вечно меня чем-то угощаете, а я только беру. Плетение кружев — моё единственное хобби. Я ведь слабая, всё время в постели провожу.
Сара удивлённо вскинула брови:
— Ты всё время лежала?
Ариан смутилась ещё больше:
— Это сейчас я окрепла. А раньше у меня даже выйти в сад сил не было. Радовалась только тогда, когда ко мне кто-нибудь приходил.
Ын У догадывалась, что Ариан с её бледной кожей и хрупким сложением, похожим на фарфоровую куклу, не отличается здоровьем, но не думала, что всё настолько серьёзно. Сара задумчиво протянула:
— Получается, на таких банкетах ты тоже не бывала?
— Ну... стоило мне подумать о банкете, как у меня сразу поднималась температура.
Услышав её виноватый голос, Сара ободряюще улыбнулась:
— Я тоже здесь впервые. Меня, знаешь ли, не приглашали.
Когда Ариан и Сара посмотрели на Ын У, та решила поддержать компанию:
— А я жила в глухом лесу. Откуда там взяться банкетам?
— Ну мы и даём. Деревенщина на деревенщине, — хмыкнула Сара.
Она округлила глаза, а затем, словно познав великую истину, с самым серьёзным видом заявила:
— Кажется, я только что поняла, почему мы так быстро спелись.
Женщины переглянулись и снова заулыбались, словно заговорщицы. Сара оглядела зал и добавила:
— Знаете, я так рвалась на этот банкет, но тут вообще ничего весёлого. Все зажатые, сидят с постными лицами, а мы тут торчим, как дурочки. Лучше бы мы сами по себе собрались. Взяли бы корзинки с едой, уселись бы где-нибудь в Башне и устроили пикник.
— Пикник?
После вопроса Ын У Сара энергично закивала. Ариан её поддержала:
— Я бы тоже хотела на пикник.
Сара удивлённо приподняла бровь, и Ариан пояснила:
— Я ведь всю жизнь просидела в замке. Мне больше хочется просто погулять на свежем воздухе, чем сидеть на этих застольях. Хотя теперь, раз уж мы в Башне, об этом можно забыть.
Ну, не обязательно... Ын У задумалась на секунду, прежде чем ответить:
— Давайте поищем подходящее место. Выйти наружу мы вряд ли сможем, но, может, и в самой Башне что-то найдётся. А если нет — просто пойдём в оранжерею и расстелим там плед.
— А что, отличная идея!
Обрадованная Сара повернулась к Лене, которая после получения ленты не проронила ни слова, словно ожидая и её согласия. Почувствовав на себе внимание, девочка торопливо закивала:
— Я, конечно, тоже за!
Её голос прозвучал излишне звонко, и она поспешно откашлялась. Дура. Расклеилась из-за какой-то ленточки, даже слова выдавить не могла. На самом деле Лена просто не знала, как поддержать разговор.
В отличие от этих трёх девушек, она бывала на множестве банкетов — ещё когда была наложницей лорда. Но там каждый знал её статус, и такие сборища лишь стирали в пыль остатки её гордости. Это место разительно отличалось: здесь, несмотря на то что она была всего лишь служанкой, с ней обращались как с равной, как с подругой.
Словно в ответ на эти мысли, тупая боль, давившая на грудь, вдруг сместилась к спине. Снова. Шрамы обожгло так, будто в них вонзилось осиное жало.
— Ах!
Крик получился громче, чем она ожидала. Прорезав музыку, он заставил всех сидящих за столом обернуться к ней. Ын У обеспокоенно спросила:
— Что случилось, Лена?
— Просто... кольнуло.
В глазах Ын У промелькнуло сомнение. Она чётко видела, как Лена содрогнулась, будто от удара. Но на лице девочки, тут же расплывшемся в беззаботной улыбке, не было и тени боли. Может, показалось? Зато Сара тут же запаниковала:
— Тебя что, оса укусила? Надо срочно намазать мазью!
Лена неловко замахала руками:
— Да нет же, всё в порядке.
И тут рядом раздался ядовитый голос:
— Конечно, к такой грязной девке вечно всякая дрянь липнет.
Ын У повернула голову. Хильда, с отвращением наморщив нос, обмахивалась веером, не отводя от Ын У презрительного взгляда. Она не вмешивалась в их разговор, но, очевидно, всё это время не сводила с них глаз.
— Какая мерзость. Я бы в жизни не позволила такой твари прислуживать мне. Впрочем, чему удивляться: подобное тянется к подобному.
Повисла тяжёлая тишина. Наложницы, сидевшие рядом с Хильдой, вытаращились на них испуганными телячьими глазами. Ын У только открыла рот, чтобы ответить, но Лена поспешно склонила голову:
— Мне пора на кухню.
— Лена. Не уходи.
Ын У схватила её за рукав. Но Лена мягко высвободила руку и покачала головой:
— Я правда занята. Просто занесла вам сок. У меня ещё куча работы.
Произнеся это подчеркнуто бодро, Лена развернулась и быстро зашагала прочь. Это была попытка не усугублять ситуацию ради Ын У. Прежняя Лена, готовая взорваться по любому поводу, сильно изменилась.
Ын У смерила Хильду долгим, пристальным взглядом. Вся эта спесь вызывала лишь жалость. Ещё недавно кто-нибудь из девушек обязательно бы поддакнул Хильде, но сейчас все только молча обмахивались веерами. Поняв, что её выпад не встретил поддержки, Хильда демонстративно отвернулась, всем своим видом выражая отвращение.
В неловкой тишине Сара пробормотала:
— Сидим тут, как идиотки. Лучше бы по комнатам разошлись. Жаль, даже спросить не у кого, когда это закончится. Был бы тут Первый — я бы у него потихоньку выведала, но он всё не появляется.
Взгляд Сары невольно скользнул к столу Чёрных воинов. Они сидели во главе зала за массивным столом из чёрного дерева и молча пили. От них исходила такая подавляющая, мрачная аура, будто именно над этим столом сгустилась грозовая туча.
Первого и Четвёртого среди них не было. Единственной, кто могла бы спросить разрешения уйти, была Ариан — её воин, Восьмой, сидел за столом. Ариан устремила на него робкий взгляд. Но Восьмой, чьи светлые волосы рассыпались по спине, оставался абсолютно безучастен, словно не замечал её присутствия. Ариан обречённо опустила голову.
— Простите. Я не осмелюсь к нему подойти.
Они были вежливы друг с другом, но не более того. Чувства Ариан так и не достигли сердца Восьмого.
— Давайте просто расслабимся. Представьте, что все эти люди — просто огромный гобелен на стене, — попыталась успокоить их Ын У.
— Ну уж нет, на такой жуткий гобелен я смотреть не согласна, — буркнула Сара.
Ын У кивнула и согласилась:
— Это правда. Но если воспринимать их просто как декорации, становится не так страшно.
С этими словами Ын У спокойно оглядела зал.
Буду просто наблюдать. Как за тем самым гобеленом.
Она подмечала детали: как рядовые воины напиваются в стельку, но даже не смеют поднять глаз на Чёрных воинов; как сами Чёрные воины сидят с такими мрачными лицами, будто пришли на похороны; как непривычно дружелюбно общаются Восьмой и Десятый. И самое главное — отсутствие Первого, Второго и Нихиля.
Вчерашнее возвращение Нихиля и этот внезапный банкет определённо были как-то связаны. Недавно Первый обмолвился, что Нихилю предстоит некое важное дело.
Ын У сделала глоток сока.
Где он? Вчера вернулся таким измотанным... неужели его снова куда-то отправили? Смог ли он хоть немного поспать? Ему же снились кошмары. Не стоило мне уходить, отдав бульон, надо было посидеть с ним, пока он не уснёт.
Рука Ын У невольно коснулась щеки.
О ком я вообще беспокоюсь? О человеке, который и дьявола в гроб загонит? Это всё потому, что вчера он так нежно погладил меня по лицу. Вот и всё.
— Ну что, банкет уже всё? Заканчиваем?
Звонкий голос командира заставил толпу расступиться, словно волны перед кораблём. Музыканты мгновенно прекратили игру.
Шаги Первого, Второго и Нихиля гулко разнеслись по внезапно стихшему залу. Первый, появившийся в дверях, обвёл присутствующих взглядом.
— Вижу, многие тут пьют и едят, даже не зная повода. Пора бы внести ясность.
Он хлопнул в ладоши и продолжил:
— Четвёртый стал Третьим. Сегодня мы празднуем именно это. Вы и так тут неплохо гуляете, но можете налегать на еду и выпивку с удвоенной силой.
По залу прокатился удивлённый ропот, но вскоре стих. Поскольку рядовые воины понятия не имели об обязанностях Третьего, эта перестановка казалась им вполне естественной.
Куда больше их волновало другое: продвижение Нихиля означало, что место Десятого снова свободно. Это известие взбудоражило их умы. Хвататься ли за этот шанс, или же он лишь на шаг приблизит их к смерти?
Тихий до этого зал наполнился гулом голосов.
На лице Ын У появилась лёгкая улыбка. Слава богу, с Нихилем всё в порядке.
Нихиль тоже нашёл её взглядом. Он без колебаний направился прямиком к Ын У.
В этот вечер ни один Чёрный воин не подходил к женскому столу. От неожиданности Ын У вскочила, но Нихиль властно усадил её обратно. Его взгляд упал на бокал с соком в её руке. Уловив немой укор, Ын У поспешила объясниться:
— Это Лена приготовила. Так что ничего страшного...
— В горле пересохло.
Ын У попыталась удержать бокал, но тщетно. Нихиль легко выхватил его и залпом допил остатки сока.
— Вы пьёте без разрешения?
— Это моё.
Ын У недовольно сморщила нос и прошипела:
— С какой стати это ваше? Опять начнёте старую песню про то, что я ваша собственность? Или вы решили сделать из меня личного дегустатора, чтобы проверять еду на яд?
Губы Нихиля изогнулись в усмешке. Вместо ответа он обвил рукой её талию. Глаза женщин за столом полезли на лоб. Не успев даже дёрнуться, Ын У повисла в его руках. Нихиль легко донёс её до огромного окна и поставил на ноги.
— В зале всё-таки душновато.
— Вы что, в леднике сидели? Где тут душно?
— Что-то вроде того.
В пустой серый проём без стёкол ворвался резкий холодный ветер. Ын У зябко обхватила себя за плечи. Мельком взглянув на её лёгкое платье, Нихиль скинул с себя меховой плащ и накинул ей на голову.
— Ч-что вы делаете?
Ын У, отбиваясь от тяжёлой ткани, стянула плащ на плечи. Мех мазнул по щеке. Он был ледяным, словно его только что достали из сугроба. Принюхавшись, Ын У уловила слабый запах тины и воды.
Услышав тихий смешок, она подняла голову. Нихиль смотрел на неё с таким видом, будто наблюдал за забавным зверьком.
Щёки Ын У вспыхнули. Издевается надо мной. Вы только посмотрите на эту ухмылочку! Какая же я дура, что переживала. Жив-здоров, даже не выглядит уставшим, румянец вон какой. И всё же... что-то в нём изменилось.
— Узор на торке. Он другой.
Торк остался таким же чёрным, но теперь его покрывала сложная, замысловатая вязь, которой раньше не было.
Ын У моргнула.
— Это знак Третьего?
— Скорее, сувенир, который мне силком всучили.
Нихиль взял её за руку и прижал её пальцы к своему торку. Под его нажимом она провела кончиками пальцев по металлическим узорам. Торк был холодным.
— Он всегда такой ледяной?
Нихиль кивнул и замер. Тепло её пальцев передавалось от металла прямо к коже. Я что, так привык к теплу этой девки? Торк, который всегда обжигал холодом, теперь кажется тёплым.
— Это змея.
— Знак Уробороса.
Глаза Ын У тревожно дрогнули. Снова это имя. Словно вечное проклятие, опутавшее Башню и всех, кто в ней находится.
— Моя жизнь привязана к нему. Если по нему сильно ударить, я потеряю рассудок, а если разрушить — я умру. Ты, кстати, тоже можешь это сделать.
Ын У в ужасе отдёрнула руку.
— Зачем мне это делать?!
— Ну, мало ли. Вдруг тебе интересно, как меня прикончить. Ты же у нас любопытная.
— Я хочу знать, как выжить, а не как кого-то убить!
— Когда я рядом с тобой, мне кажется, что я проживу очень долго. Вот и рассказываю. Раз уж ты проверяешь мою еду на яд, я решил подкинуть тебе ещё один способ сохранить мне жизнь.
— Теперь вы просите меня охранять ещё и ваш торк?
Он усмехнулся и загородил окно своей широкой спиной. Ворвавшийся порыв ледяного ветра растрепал его длинные волосы, но до Ын У так и не добрался.
***
Первый нахмурился, наблюдая за этой парочкой.
Была в их поведении какая-то неподдельная, совершенно неуместная здесь естественность. Она проявлялась сама по себе, помимо их воли.
Взять хотя бы этого ублюдка, который за весь день впервые улыбнулся лишь тогда, когда увидел её. Или саму девчонку, смотревшую на него с такой поразительной теплотой. Или эту их дурацкую возню с отнятым соком. Да и всё остальное в том же духе.
В чужие отношения, конечно, лучше не лезть, но по сравнению с тем, что было раньше, — прогресс налицо.
Возведя друга в ранг Третьего, Первый испытывал смутное чувство вины, словно остался перед ним в долгу без всякой на то причины. Надо бы как-то наградить новоиспечённого Третьего. Но спрашивать его самого бесполезно — нормального ответа от этого парня всё равно не дождёшься.
Тогда, может, спросить у этой смышлёной барышни?
Он быстрым шагом направился к ним.
— Эй, барышня.
Лицо подошедшего командира выражало противоречивые чувства. Мельком взглянув на Нихиля, он обратился к Ын У:
— Раз уж сегодня мы празднуем повышение Третьего, так и быть — побуду добрым другом и исполню одно твоё желание.
Ын У удивлённо округлила глаза. Предложение прозвучало неожиданно, но она тут же уточнила:
— Абсолютно любое?
— Ох, чёрт. Зря я так ляпнул, — спохватился Первый. — Совсем вылетело из головы, что формулировка «абсолютно любое» чревата непомерными запросами. Отдать тебе Башню или свою броню я не могу, так что давай обойдёмся чем-нибудь попроще. Драгоценности, экипаж — что-то в этом роде. Хотя, надеюсь, твой воин не взбесится, если я сделаю тебе подарок? А то ведь начнёт вопить, что сам в состоянии тебя обеспечить.
Ын У задумалась. Она окинула взглядом зал и вспомнила обо всём, что окружало её в последнее время: о тяжёлой, чуждой жизни в Башне, о людях, с которыми она успела сблизиться, и об этом унылом, тоскливом банкете. Решение пришло на удивление легко.
Она посмотрела Первому прямо в глаза и ответила:
— Хотя бы ненадолго... Я хочу выйти за пределы Башни.
***
В бездонных глубинах колыхнулась сине-зелёная чешуя. Уроборос плавно пришёл в движение.
Жизненная сила Ядра, которую он время от времени улавливал, теперь медленно угасала.
И хотя Уроборос был безразличен к течению времени, оставаться равнодушным к Ядру он не мог.
Те, кто становился Ядром, обладали самой ослепительной силой среди всех живущих. Одни вспыхивали на короткий миг и тут же гасли, а другие, как нынешнее Ядро, излучали энергию почти шестьдесят лет.
В памяти внезапно всплыл образ юноши, ставшего нынешним Ядром, в те времена, когда тот только спустился в подземную пещеру. Кажется, его звали Аллен? Красивый юноша с глазами цвета аметиста. И… тогда рядом с Алленом был кто-то ещё.
Шестьдесят лет.
Для самого Уробороса это было лишь мгновением, но для человека — целой жизнью.
Ни бесконечное время, ни бескрайнее пространство не были для древнего змея чем-то новым. С самого начала ему было предначертано существовать именно так. Он был способен постичь всё сущее и должен был просто безмолвно наблюдать за тем, как время течёт в одном направлении.
Х-у-у-у...
Уроборос глубоко вздохнул.
Но было одно существо, над которым даже он не имел власти.
Хозяин Времени — его повелитель и друг, который всегда должен быть с ним рядом.
Его нет. Вот уже несколько десятков лет его сознание нигде не ощущается.
В масштабах вечности это тоже лишь краткий миг. Но именно отсутствие того, кто всегда должен быть рядом, заставило Уробороса осознать: для него время тоже течёт, как и для всех остальных живых существ.
Вот, значит, на что похоже ожидание — на это тягостное, бесконечное чувство.
Да, Ядро. Для человека эта темница и впрямь должна быть сущим кошмаром.
Уроборос с состраданием посмотрел на Ядро, слабо мерцающее во тьме.
Жизненная сила в нём медленно угасала, но пламя души того, кто превозмогает невыносимую боль ради исполнения заветного желания, было ослепительно прекрасным.
***
— Поднимись повыше. Живее! А ты, барышня, растяни подол пошире!
По указанию Первого стоявшая неподалёку растерянная девушка спешно растянула передник. С неба градом посыпались разноцветные фрукты.
— Командир, всё обрывать?
— Если всё оборвём — нас птицы проклянут! Без фанатизма давай! — задрав голову, крикнул Первый воину, болтавшемуся на головокружительной высоте.
— Что-нибудь ещё нужно? — спросил другой воин.
Перед ним высилась гора дров размером с хороший дом. Первый цокнул языком:
— Мы тут костёр собирались развести, а не зимовать до следующей весны. Силу девать некуда?
— А котёл сюда вешать?
— Эй, можно уже бочонок с вином открывать?
— Да открывайте вы уже что хотите!
Вокруг царила невероятная суета.
Ын У, повязавшая голову белой косынкой, отвернулась и посмотрела на привязанных неподалёку лошадей, которые мирно жевали траву. Они молча, своими огромными круглыми глазами наблюдали за творящимся бедламом, зажав в зубах наполовину сжёванные зелёные стебли.
Хотя бы лошади ведут себя спокойно. Из её груди вырвался невольный вздох. Она, конечно, не рассчитывала, что после её просьбы выехать наружу ей позволят просто тихо-мирно погулять в компании подруг. Но и к такому она точно не была готова.
Сегодня на рассвете через неприметные задние ворота Башни выехали три небольшие повозки и несколько всадников. Узнай кто-нибудь, кто именно едет в этой кавалькаде, — упал бы в обморок от шока.
Чёрный лес, окружавший Башню, обычно кишел тварями, жаждавшими высосать кровь из любой заблудшей души. Но стоило воинам сделать лишь один жест — и лес покорно расступился, образовав широкую тропу. Женщины, которые даже не мечтали когда-нибудь покинуть Башню, сидели в повозках, затаив дыхание от волнения.
И вот теперь перед Ын У развернулась удручающая картина. Да, по силе этой компании не было равных, но в плане организации всё походило на полный хаос. Около двадцати человек, переодетых в простые крестьянские одежды, — все сплошь Чёрные воины и их женщины.
Один из воинов легко, словно пушинку, подхватил каменную плиту размером с приличный обеденный стол и опустил на землю перед Ын У. Она шлёпнула на неё кусок теста. Стоявшие рядом Сара, Ариан и ещё парочка девушек виновато улыбались, держа в руках миски с какой-то невнятной размазнёй.
Ын У ответила им безжизненной улыбкой.
А, ну да. Я же попала в этот мир именно под предлогом того, что буду учить этих кулинарных бездарей готовить. Видимо, я была не в себе.
— Ын У, тут как-то жидковато вышло... Может, добавим что-нибудь? Ну, там, лесных ягод? Или мяса...
Лена с горящими от энтузиазма глазами сунула ей под нос миску с клейкой жижей. Даже Лена — её последняя надежда — потерпела сокрушительное фиаско. Впрочем, если подумать, Лена попала в Башню горничной, и до этого наверняка в жизни к плите не подходила.
— Нет. Оставь как есть. Я сама всё сделаю. Лучше принеси мне вон те овощи, только разложи по видам.
Лена с облегчением выдохнула и поспешно ретировалась от каменной плиты. Словно только этого и ждали, остальные девушки тоже начали потихоньку отступать. Лишь Сара осталась стоять на месте, всем своим видом выражая непреклонную решимость помогать до конца. Ын У посмотрела на неё и мягко попросила:
— Сара, не могла бы ты помыть фрукты?
Понурившись, Сара убрала руки от кулинарных руин, которые сама же и создала, и быстрым шагом направилась к девушке с фруктами. Оставшись наедине с Ын У, Ариан тихо пробормотала:
— Мы только под ногами путаемся, да?
Ариан была самой способной из них, но ей откровенно не хватало физической силы. Глядя, как она слабо мнёт бесформенный кусок теста, Ын У подбадривающе улыбнулась:
— Вы же никогда этого не делали. Это абсолютно нормально.
На словах всё звучало ободряюще, но в реальности Ын У с ужасом осознала: теперь ей в одиночку придётся отдуваться за целую кейтеринговую компанию. Она принялась месить тесто с удвоенной скоростью.
Ариан понизила голос:
— До сих пор не верится, что мы действительно выбрались наружу.
— И тем не менее мы здесь.
В ответ на слова Ын У Ариан слабо, но счастливо улыбнулась.
На какое-то мгновение Ын У забыла обо всём этом бедламе. Ей просто хотелось увидеть, как её подруги искренне улыбаются. И этого было достаточно. Большего и желать не стоило.
Лёгкая улыбка играла на губах Ын У ровно до того момента, пока к ней размашистым шагом не подошёл Нихиль и не грохнул перед ней огромную тушу:
— Вот, поймал кабана. Свежуй.
***
Спустившаяся с небес темнота окутала всё вокруг. Ын У глубоко вдохнула и шмыгнула носом. Воздух был густо пропитан запахом деревьев. Казалось, за стенами Башни скрывался совершенно иной мир.
— Ужасно выглядишь.
Нихиль подошёл к ней вплотную. Ын У, всё это время державшая в руке половник, резко вскинула голову. От её внезапного движения отражение полной луны в чане с сидром пошло рябью.
— Я про твоё лицо.
Ын У приложила тыльную сторону ладони к щеке:
— Я в курсе.
Нихиль мельком взглянул на чан, из которого она наливала напиток.
— Если девка так долго стоит, склонившись над водой, причина может быть только одна: она любуется своим отражением. Жаль тебя разочаровывать, но не жди, что я начну рассыпаться в комплиментах.
Ещё чего. Ын У машинально поправила туго заплетённые косы. Она весь день чистила, резала, готовила и убирала, устроив этот пикник почти для двух десятков человек. Было бы странно, если бы она не перемазалась.
— Чан с сидром уже пустеет. А я-то думала, что на всех хватит с запасом.
— Они тут все как с цепи сорвались. Радуются, как обычные люди.
В своей простой коричневой тунике Нихиль и сам сейчас выглядел как обычный человек.
Он тихо рассмеялся:
— Небось, не ожидала, что твоё желание и вправду исполнят?
— Должность Первого обязывает держать слово. Не мог же он просто соврать.
— Мне сказали, что такой наглой девки в Башне ещё не видывали.
Словно услышав, что речь зашла о нём, Первый помахал им рукой от костра:
— Эй, идите уже сюда! Сама напросилась на пикник, а теперь торчишь там весь день, прислуживая как горничная.
Услышав его голос, Лена, спавшая под деревом неподалёку от чана, робко высунула голову из-под одеяла. Заметив её виноватый взгляд, Ын У поспешно замахала руками. Лена весь день помогала ей не покладая рук и к вечеру выглядела настолько измотанной, что Ын У силой заставила её прилечь. Девочка так ждала этого дня, а в итоге даже повеселиться не смогла — просто проспала.
Ын У снова отвернулась и опустила половник в чан.
— Вот, только дочерпаю и...
Нихиль раздражённо цокнул языком, подхватил чан с сидром, который был размером почти с саму Ын У, и свободной рукой потянул её за собой. Её белый передник зацепился за подол длинной коричневой юбки и громко зашуршал.
— Вы меня до смерти раздражаете. Сама заварила кашу с этим пикником — сама и расхлёбывай.
Воины и девушки, сидевшие вокруг костра, уставились на подошедших Нихиля и Ын У. Перед ними на подстилке громоздились остатки еды, которую она приготовила, а над огнём висели обглоданные кости кабана, убитого Нихилем с одного удара.
— Присасывайтесь и пейте, пока не лопнете.
Первый со смехом поймал брошенный Нихилем чан прямо на грудь:
— Не думал, что пойло так легко пойдёт. Всё-таки на воле пьётся иначе, чем в Башне.
— Ты что, напился и уже в маразм впадаешь?
— Я к тому, что хорошо вот так посидеть, расслабиться. Да ещё и в окружении таких прекрасных дам. Прямо сон наяву.
— Смотрю, ты сегодня в ударе.
— Да я тут не один такой.
Первый обвёл взглядом остальных.
— Ну, разве я не прав?
Воины пожали плечами, а затем согласно закивали.
Этот побег из Башни изменил даже Чёрных воинов. По их расслабленным позам было ясно: они тоже наслаждаются этой вылазкой. Сейчас, сидя у костра в простых туниках, они казались Ын У обычными молодыми парнями.
Она украдкой посмотрела на девушек. В конце концов, перед ними сидели те самые воины, которые помогли уничтожить их дом, замок Милан. Опасаясь, что вместо тёплого пикника всё может обернуться тяжёлой, гнетущей атмосферой, Ын У весь день лезла из кожи вон, чтобы создать уют.
Вряд ли это было только её заслугой, но девушки вели себя на удивление спокойно, словно смирились с ситуацией. Казалось, они решили просто наслаждаться этой неожиданной ночью свободы. Некоторые тихо перешёптывались со своими воинами. Лишь дочь лорда, Хильда, весь вечер просидела, низко опустив голову.
Первый поднял свой кубок и осушил его до дна:
— Хотел рассказать какую-нибудь байку, да что-то из головы вылетело. О чём бы поведать? Точно. Третий, давай о тебе. Как ты чуть не подох в бою с ёма. Или при твоей девке такое рассказывать стыдно?
— У тебя других тем для разговора нет?
— Ничего не поделаешь, байки про подвиги всегда самые интересные. Мы же все тогда думали, что тебе конец. Ты столько кровищи потерял, что валун, на котором ты валялся, сиял как гигантский рубин. Ты весь был вымазан светящейся кровью этой твари. И вот, когда мы уже решили: «Всё, отвоевался парень», этот придурок вдруг вскакивает, отталкивается от скалы, чтобы снести монстру башку, поскальзывается и...
Огромная кость, брошенная Третьим, просвистела в миллиметре от шеи Первого.
— Захлопнись.
— Чего, стесняешься? Ну, давай тогда вспомним твоё детство.
— Ты можешь говорить о чём-то, кроме меня? Мне уже начинает казаться, что ты в меня тайно влюблён.
— Мы же с тобой связаны судьбой, сам знаешь.
Нихиль красноречиво цокнул языком, повернулся к Ын У и недовольно бросил:
— И ради этой чепухи ты потратила своё желание?
Ын У пропустила упрёк мимо ушей и тихо спросила о том, что зацепило её в словах Первого:
— Эти ёма... Они всё ещё так часто нападают? Я думала, сейчас только Кирке...
Нихиль нахмурился:
— Разумеется. Говоришь так, будто в жизни ёма не видела.
Он сказал это довольно громко. Девушки и воины с удивлением уставились на Ын У.
— Видимо, мне везло.
— Ну, считай, что так.
Заметив всеобщее внимание, Нихиль раздражённо умолк. Ын У тоже предпочла не развивать тему.
Повисшую паузу прервал Второй, сделав глоток из своего кубка:
— Если отвечать на вопрос барышни — да, нападают. Кирке летают, ёма лезут из всех щелей, как обычно. В итоге нам просто вдвое больше работы.
Его слова вызвали среди воинов гул одобрения.
— Одна напасть — уже заноза в заднице, а тут сразу две. Причём ёма хотя бы предсказуемы — нападают поодиночке или парой. А вот с Кирке всё сложнее. Если недооценить этих тварей — пиши пропало. Налетают стаей, как грёбаные пчёлы. Хотя нет, с пчёлами проще — грохнул матку, и всё.
— Но Кирке и ёма ведь не помогают друг другу. Разве это не странно? Я как-то видел — мельком, правда, — как ёма напал на Кирке. А та в ответ разорвала его на куски, прямо как дух-хранитель.
— Да уж, бредовая ситуация. Ёма, конечно, одиночки, но своих-то не трогают. А если Кирке мочат ёма... ну, выходит, они вроде как духи-хранители, только людей не защищают.
— Но дух-хранитель, который не защищает людей, — это уже не дух-хранитель. Да и чтобы его призвать, нужен кто-то живой. К тому же все они разные. Бред это всё. Скорее всего, Кирке — это просто новый вид тварей, а не какая-то там мутация ёма.
— Говорят, в других двух королевствах о Кирке даже не слышали. Если эта дрянь лезет только в Лимерике — дело дрянь, разве нет?
В разгар бурного обсуждения Кирке вдруг раздался резкий, обозлённый голос:
— Да мне вообще плевать! Ёма, Кирке — без разницы. Драться с монстрами — это нормально, это наша работа!
Это кричал Девятый — недавний Десятый — юноша с тёмно-каштановыми волосами. От выпитого алкоголя его лицо раскраснелось.
Первый, зачерпнув сидр из чана, насмешливо бросил:
— Ого, наш малыш решил повозмущаться?
Девятый скривился и швырнул деревянный кубок прямо в костёр.
— Меня бесит, что мы стали марионетками в руках короля!
Светловолосый Седьмой резко втянул воздух, но шелест ветра в ветвях заглушил этот звук, и Девятый его не услышал. Он продолжал распаляться:
— Чёрные воины — не мусорщики короля! Мы не нанимались убивать тех, кто ему не угоден, и вырезать людей только ради того, чтобы набить его казну!
На этот раз даже женщины затаили дыхание. Первый вскочил, подошёл к Девятому и отвесил ему звонкий подзатыльник.
— Ты точно перебрал.
— Какого чёрта?!
Девятый, схватившись за ушибленную голову, злобно уставился на командира.
— Точно перебрал, говорю! Тебе надо пойти умыться в каком-нибудь роднике и остудить башку.
С этими словами Первый подхватил Девятого под мышки и рывком поднял на ноги.
Девятый хотел было что-то возразить, но встретился взглядом с Седьмым. Под ледяным прицелом глаз Эрвина юноша мгновенно сник, опустил голову и позволил Первому уволочь себя в лес.
Оставшиеся воины неловко закашляли. Теперь женщины точно поняли истинную причину разрушения замка Милан.
Хрупкая иллюзия уюта снова сменилась тяжёлым, гнетущим молчанием. Долгое время был слышен лишь треск искр в костре.
Наконец, не выдержав напряжения, один из воинов тихо произнёс:
— Можете ненавидеть нас, ваше право. Но мы не можем не подчиняться приказам короля.
Ын У обвела взглядом женщин. Каждой из них было что сказать, но ни одна не решалась нарушить тишину. И тут Ариан, всегда говорившая едва слышно, первой высказала свои мысли:
— Забыть всё это невозможно. Но я понимаю, что у вас не было выбора, кроме как выполнить королевский приказ.
Хильда резко вскинула голову:
— Что ты несёшь?
— Нельзя всю жизнь жить одной лишь ненавистью.
Хильда издала нервный смешок и широко раскрыла рот от изумления. Увидев, что остальные женщины прячут глаза и молчат, она сорвалась на крик:
— Как вы можете так легко всё забыть?! Они уничтожили нашу жизнь, притащили нас сюда силой! Мы для них — просто корм! И вы сидите тут и мило с ними воркуете?! В своём уме?! То, что они — мои враги, не изменится никогда.
Крик Хильды перекрыл полный ярости мужской голос:
— В таком случае все аристократы — мои враги. И что ты на это скажешь?
Это был воин, выбравший Хильду. Как все уже давно заметили, отношения между ними были враждебными. Он ледяным тоном продолжил:
— Ты, дочь лорда, до того как попасть сюда, хоть раз в жизни голодала? Ты когда-нибудь смотрела, как твои братья и сёстры умирают от голода, потому что налоги сожрали всё до последней крошки, а ты не смеешь даже прикоснуться к горстке зерна, оставленной на посев?
Хильда истерично взвизгнула:
— Я в этом не виновата!
— В таком случае и разрушение твоего замка — тоже не моя вина.
Эта короткая перепалка обнажила пропасть между их прошлыми жизнями. Стало ясно, почему они никогда не смогут ужиться вместе.
Атмосфера была окончательно и бесповоротно испорчена. Ын У закрыла глаза. Все её усилия пошли прахом.
Хрустя сухими листьями, из леса вернулись Первый и Девятый. Первый, видимо, и впрямь окунул парня головой в ручей — одежда Девятого насквозь промокла.
Быстро окинув взглядом присутствующих, Первый мгновенно оценил обстановку. Он с силой хлопнул Девятого по спине:
— Раз уж ты всё это заварил, давай, расхлёбывай до конца. Только трезвым умом. А то по пьяни и дурак смелый.
Девятый поднял голову и посмотрел на командира. Тот спокойно произнёс:
— Сегодня особенная ночь, другой такой в Башне не будет. Так что, если есть что сказать — говори. Я мешать не стану.
Девятый покосился на Эрвина. Вопреки ожиданиям, Седьмой выглядел абсолютно спокойным. Увидев это, юноша медленно начал:
— Я всегда думал, что Чёрные воины — это нечто великое.
— А оказалось, что нет?
— Чёрные воины — опора Лимерика. Самая мощная сила в королевстве. Я считал, что мы имеем право отказать королю, если его приказы несправедливы.
Лица воинов окаменели.
В обычное время никто не осмелился бы произнести такое вслух. Но сегодняшняя ночь, ночь свободы и неповиновения, понемногу развязывала языки. Воины, своими руками превратившие Лимерик в руины по приказу короля Барона, слишком хорошо помнили то, что им пришлось пережить. Эти жуткие картины до сих пор стояли у них перед глазами.
В повисшей тишине Нихиль тихо усмехнулся:
— Я, конечно, знал, что сюда набирают одних психов, но ты — это вообще что-то новенькое.
— Что ты сказал?!
На крик Девятого Нихиль, всё так же ухмыляясь, ответил:
— Мы — опора Лимерика? Ты глубоко заблуждаешься. Кем, по-твоему, мы являемся на самом деле? Для короля Барона мы — ходячая чума. Если бы не наша сила, он бы нас давно уничтожил. А знаешь, почему он нас терпит? Ему нужны цепные псы, чтобы делать грязную работу. И он прекрасно знает, что мы будем подчиняться любому его приказу, как послушные шавки.
С этими словами Нихиль постучал пальцем по торку на своей шее:
— Сам же знаешь. Это наши кандалы.
Девятый плотно сжал губы.
— Тот, кто носит корону, держит наши жизни в своих руках. Сделаем шаг в сторону — сдохнем. Зато пока мы исполняем его приказы, мы можем творить всё, что вздумается. Разве не так?
Девятый процедил сквозь зубы:
— Но ведь смерть наступает не сразу.
— Верно. Зато подыхать будешь долго и мучительно.
Нихиль лениво швырнул камешек в костёр. Обглоданный скелет кабана с треском осыпался в огонь, подняв сноп искр.
— Я парень необразованный. Понятия не имею, в чём там наш долг и что такое авторитет. «Справедливый приказ короля»? Это вообще что за зверь? Разве есть что-то благородное в том, чтобы убивать и быть убитым?
— Но мы же люди! Мы должны уметь отличать правильное от неправильного!
Нихиль насмешливо склонил голову набок:
— Люди? Мы? Ах да, точно. Совсем забыл. И что же ты собираешься делать? Побежишь резать глотку королю, пока он не вспомнил, что может в любой момент оборвать твою жизнь?
— Я...
Девятый запнулся и посмотрел на Эрвина. Седьмой нахмурился, и юноша тут же прикусил язык. Нихиль резко бросил:
— Седьмой, а ты чего ему рот затыкаешь? Либо говори сам, либо дай ему высказаться. Вы с ним как хозяин и цепной пёс, честное слово.
Эрвин спокойно ответил:
— Третий, сейчас не время и не место для таких разговоров.
— А когда будет время? В следующем бою с Кирке? Или когда король прикажет вырезать очередных «предателей»?
— Может, на этом и закончим? Мы здесь не одни.
— Боишься запачкать свою идеальную репутацию? Ах да, я же не видел, чем вы с этим юнцом занимаетесь, когда получаете такие приказы.
— Третий!
В голосе Эрвина лязгнула сталь.
— Воу-воу, полегче. Искры так и летят.
Первый швырнул пустой глиняный кувшин из-под сидра прямо в огонь. Раздался громкий треск, и глиняные осколки смешались с костями кабана.
— Неужели нельзя просто один день побыть нормальными людьми? Если придётся, я, конечно, уберу ваши трупы чуть позже, но давайте на сегодня закончим. Я от ваших разговоров даже протрезвел. Кто-нибудь, подведите итог, а то Третьему, Седьмому и Девятому слова давать нельзя, у остальных спрашивать неловко, а мне самому — лень. Так что... хм.
Обведя взглядом присутствующих, Первый остановился на Ын У.
— Отлично. Пусть на этот вопрос ответит барышня, которая и устроила нам эту ночь.
Застигнутая врасплох Ын У глубоко вдохнула.
— Давай, барышня, твой выход. Уж не знаю почему, но мне кажется, что сегодня только ты сможешь дать нормальный ответ.
Первый поднялся и упёр руки в бока:
— Итак, если бы ты была Чёрным воином, как бы ты поступила?
Ын У растерянно моргнула. По правде говоря, у неё было меньше всего прав отвечать на этот вопрос. Она не отдавала приказов и не исполняла их. У неё не было права говорить за них, но и отмолчаться она не могла. На мгновение ей захотелось просто покачать головой, но она взяла себя в руки. Немного поколебавшись, Ын У тихо произнесла:
— Недавно один человек научил меня кое-чему важному. Он сказал, что нужно двигаться вперёд, несмотря ни на что.
— Ого! Выходит, ты тоже из тех, кто хочет изменить мир?
Ын У покачала головой:
— Я не имею права бросаться такими громкими словами. Да и не в моих это силах. Но... то, что мне по силам, я хочу делать.
— Например?
— Если в моих силах будет помочь, я не отвернусь.
— То есть, если окажется, что тебе это не по силам, ты просто сбежишь? Оставляешь себе пути к отступлению?
В его словах была доля правды. Лицо Ын У напряглось, но она быстро вернула самообладание:
— Я буду учиться, чтобы в моих силах оказалось немного больше.
— И как? Будешь стряпать печенье и жарить мясо?
Ын У медленно кивнула.
Насмешливое выражение на лице Первого постепенно сменилось серьёзностью. Она говорила искренне. Он вдруг вспомнил тот день, когда она только появилась в Башне. Вспомнил, как она отчаянно сопротивлялась, рискуя собственной жизнью ради другой девчонки. В тот миг эта хрупкая, слабая женщина казалась сильнее любого из них.
И не только он. Все женщины и воины молча смотрели на неё. Повисла странная, задумчивая тишина.
— Я ухожу.
Нихиль резко поднялся. Глядя на опешившего Первого, он бросил:
— Сами тут убирайте. Вы и так мою девку сегодня загоняли, так что я хочу нормально отдохнуть. Дорогу назад найду, так что не ищите.
Ын У не успела даже охнуть, как Нихиль схватил её за руку и дёрнул на себя. В мгновение ока он дотащил её до привязанных лошадей, подхватил за талию и усадил в седло. Ын У испуганно воскликнула:
— Я не умею ездить верхом!
— Надо же. Хоть чего-то ты не умеешь.
Легко запрыгнув позади неё, он ударил лошадь пятками в бока.
***
Нихиль скакал, не проронив ни слова. Только когда они добрались до скрытой в лесу ложбины, Ын У поняла, что он и впрямь увёз её куда глаза глядят. Здесь над ними раскинулось бескрайнее звёздное небо.
Спрыгнув на землю, он снял Ын У с седла и расстелил снятое с коня одеяло.
— Садись.
Послушно опустившись на подстилку, Ын У наблюдала, как он привязывает лошадь. Он быстро набрал хвороста, высек искру кресалом и развёл небольшой костёр. Вокруг мгновенно стало тепло и уютно.
Он возился с огнём так, словно вообще забыл о её присутствии, но затем вдруг плюхнулся на землю прямо рядом с ней. Ын У вздрогнула от неожиданности, и Нихиль крепко схватил её за руку, словно боясь, что она сбежит.
— Хотел бы я знать, зачем ты сегодня всё это устроила. Вряд ли только ради того, чтобы поразвлечься со мной.
Ын У неуверенно пробормотала:
— Раз уж мы узнаём друг друга, почему бы и не устроить такую ночь...
— Тогда так бы и загадала желание: хочу выбраться наружу только с тобой. А не тащить с собой целую ораву и не устраивать им пир. В итоге хуже всех пришлось мне. Весь день помирал от скуки.
В его голосе не было привычной ледяной колкости, и Ын У поняла, что он просто ворчит. Она наконец-то расслабилась.
— Но я ведь приготовила вам достаточно еды и напитков...
— Прекращай относиться к людям как к прорвам, которые только и делают, что жрут.
— Раз вам было так скучно, почему бы не поболтать с остальными? Или у вас совсем нет друзей...
— Смотрю, воля на тебя благотворно влияет. Совсем страх потеряла.
— Наверное, я просто слишком устала за сегодня.
— И это при том, что я помог тебе, когда ты зашивалась?
Ах, ну да. Тот гигантский кабан, которого вы швырнули мне под ноги? Ын У закатила глаза.
— О да, спасибо огромное. Вы же сами его освежевали и разделали. Жаль только, что меня не учили свежевать кабанов в пять раз больше меня.
— Что-то на твоём лице не видно ни капли благодарности.
— Я взяла из Башни достаточно мяса. Всё заранее нарезала и замариновала, оставалось только бросить на огонь! Это было так просто!
— Какая же ты болтливая. Видимо, эта так называемая Великая Мать Леса потратила все силы на то, чтобы научить тебя трещать без умолку.
Нихиль тихо рассмеялся. Ын У опустила глаза.
— Не придирайтесь ко мне. Я правда очень устала. У меня даже нет сил с вами спорить.
— Да неужели?
Сказать такое мужчине с молниеносной реакцией было ошибкой. Он резко обхватил её за талию и повалил на спину. В то же мгновение Нихиль перекатился и навис над ней.
— Даже если ты будешь лежать неподвижно, как бревно, я всё равно найду, чем с тобой заняться.
Их лица оказались так близко, что ресницы едва не соприкасались. Ын У прошептала:
— Боюсь, моих сил хватит лишь на то, чтобы подсунуть вам вместо себя настоящее бревно.
— В таком случае...
С этими словами Нихиль слегка прикусил её губу.
— ...это будет идеальным завершением такого бесполезного дня.
И он снова прижался к её губам.
Вопреки колючим словам, поцелуй был нежным. Его чёрные волосы, небрежно собранные сзади, рассыпались и щекотали лицо Ын У.
Ын У невольно тихо хихикнула. Нихиль оторвался от её губ и пристально посмотрел на неё. Глядя на него широко открытыми глазами, Ын У снова улыбнулась.
Нихиль молча моргнул.
— Смеёшься?
— Просто ночное небо такое красивое. Смотрю на него, и настроение поднимается... Поверите ли вы, что я улыбаюсь просто от усталости?
— Знаешь, иногда можно и промолчать.
— Повторить ещё раз? Я правда очень устала. Губы сами растягиваются в улыбку.
Ын У снова мягко улыбнулась.
Губы Нихиля дрогнули. Он провёл пальцем по её улыбающимся губам. Она и правда улыбается мне? Да ещё и так радостно?
Он наблюдал за девкой весь день. Глядя, как она, измотанная, но счастливая, смотрит на остальных, Нихиль чувствовал смятение. В нём боролись два чувства: отчаянное желание не сводить с неё глаз и липкая тревога. Люди редко делают что-то ради других. А те, кто на это способен, вспыхивают в его жизни ярким светом на мгновение, чтобы тут же погаснуть от первого дуновения ветра.
— Так ты довольна сегодняшним днём?
— Сказать «полностью» было бы ложью. Но да. Всё прошло неплохо.
— Даже несмотря на то, что твои старания под конец пошли прахом?
— Я хотела верить, что слова о том, что из Башни можно выйти только мёртвой, — это неправда. И раз уж я убедилась в обратном, на сегодня мне этого достаточно.
— Не выношу, когда ты ведёшь себя как девка, которой ничего не нужно.
— Я... очень многого хочу.
— Что-то незаметно.
— Людей, ничего не желающих, просто не бывает.
— Да, и в этом-то вся проблема.
— В чём...
— В том, что больше всего проблем доставляют именно те, кто кажется безобидным, но умудряется перевернуть всё вверх дном.
Ын У удивлённо моргнула.
— Вот посмотри на сегодняшний день. То, что мы вытащили девок за пределы Башни... Оказывается, это было не невозможно, просто до этого никто и не пытался. И тот раздражающий спор у костра — то же самое. Все об этом думали, но держали язык за зубами. Последствия сегодняшней ночи? Может, всё и обойдётся. Но знаешь... Когда вещи, которые казались незыблемыми, вдруг приходят в движение, всё может измениться до неузнаваемости. Вот поэтому то, что ты сегодня устроила, может быть очень опасным.
Глядя, как девка растерянно хлопает глазами, Нихиль подумал: Да. Именно так. Ты вот так просто, с ничего не понимающим видом, переворачиваешь мою жизнь вверх дном. И это чертовски опасно.
— Раскаиваешься в том, что влезла не в своё дело?
— Каждый сам выбирает, как ему поступать дальше. Я всё равно ничего не смогу сделать.
Она ответила так, словно всё же чувствовала свою вину. Улыбка исчезла с её губ. Нихиль недовольно цокнул языком. Я не этого добивался.
Обняв её за плечи, Нихиль перекатился на спину, увлекая Ын У за собой. Она тихо охнула. Испугавшись звука собственного голоса, прозвучавшего слишком двусмысленно, Ын У крепко прикусила губу. Нихиль подхватил её за талию и усадил сверху. Теперь она сидела верхом на нём.
— Э-э, подождите. Не надо.
— А мне казалось, ты сегодня научилась ездить верхом?
Лицо Ын У залилось краской. Сравнил себя с лошадью! Её тело мгновенно одеревенело. Нужно было быть совсем бесчувственной, чтобы не ощущать под собой его крепкое, мускулистое тело.
Она весь день украдкой поглядывала на него. На того Нихиля, который был одет не как Чёрный воин, а как обычный, привлекательный молодой мужчина. Сейчас о его принадлежности к воинам напоминал лишь торк на шее. Точно. Торк. Рука Ын У осторожно легла на металлический обруч.
— Здесь... тоже кроется какая-то тайна?
— А. Ты про это.
Нихиль накрыл её ладонь своей рукой.
— Ничего особенного. Просто ограничитель. Давным-давно какому-то королю пришло в голову, что мы можем взбунтоваться и угрожать его трону. Вот он и наложил на торки печать. Стоит нам пойти против воли короля — и эта штука заставит нас корчиться от адской боли. Ну и заодно сожрёт изрядно жизненной силы.
В глазах Ын У мелькнул ужас.
Нихиль легонько, беззлобно шлёпнул её по ягодице. Ын У пискнула и попыталась отстраниться, но его рука тут же мёртвой хваткой впилась в её талию, не давая сдвинуться с места.
— Терпеть не могу этот твой жалостливый взгляд. Не переживай, такого не случится. С чего бы мне тратить свою и без того короткую жизнь на такую бессмыслицу? Только лишние хлопоты. К тому же ты всё равно умрёшь раньше меня. Так что ты в любом случае этого не увидишь.
Ын У молча смотрела на него.
Всё те же злые слова, всё те же грубые манеры. Но всё равно... сейчас всё было иначе. Разговаривать с ним больше не было страшно. Наоборот, ей было хорошо. Ей даже хотелось, чтобы это мгновение, когда они вот так вдвоём, продлилось ещё немного. Она мягко улыбнулась.
Нихиль долго смотрел на эту лёгкую, искреннюю улыбку.
Слово «покой» никогда ничего для него не значило. Смысл был слишком расплывчатым. Тихо? Безмятежно? Можно отдохнуть? Что это вообще значит? Он не знал — да и не хотел знать.
Для него покой означал смерть. Он всегда думал, что когда-нибудь бой закончится, он упадёт на землю — и вот тогда-то успеет вдоволь нахлебаться этого «покоя», так что нет нужды торопить события.
Но то, что Ын У заставляла его чувствовать сейчас, — это и был тот самый покой. И осознание того, что он, пусть и слабо, но всё же распробовал его на вкус, выбивало почву у него из-под ног.
Нихиль приподнялся и взял её лицо обеими руками. Он прошептал низким, хриплым голосом:
— Поэтому просто оставайся такой, как сейчас. Стряпай своё печенье. Угощай людей. И ни о чём больше не думай. Если так уж захочешь, я буду иногда выводить тебя наружу.
Он снова потянулся к её губам.
Он чувствовал её всю. Запах леса и дыма от костра, бесчисленные звёзды над головой и эта ночная безмятежность — всё слилось воедино и хлынуло в его сердце. Её руки, которые раньше всегда пытались оттолкнуть его, теперь медленно и робко обвились вокруг его спины. Она приоткрыла губы. Когда он проник внутрь и сплёлся с её языком, она не отстранилась. От её тепла и прерывистого дыхания у него странно защемило в груди. Он и представить не мог, что бывает момент, когда нежность оказывается сильнее вожделения. Нихиль крепко прижал Ын У к себе.
Так
что, девка, не мечтай о том, чего я не могу тебе дать. Не отдаляйся от меня. Не
пытайся сбежать.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
