Контент удален!

1 - 14

Глава 14

Всю Чёрную Башню окутала гнетущая тревога. Здесь и в обычные дни царила мрачная атмосфера, но такого свинцового напряжения Ын У ещё не чувствовала.

Выпив чаю с Сарой и Ариан, она направилась в свои покои.

Что-то не так. Последние несколько дней Чёрные воины ежедневно собираются на советы. Но никаких приказов для рядовых бойцов нет, а значит, о новых вылазках речи не идёт.

Ын У не давали покоя слова, сказанные Нихилем в его владениях: «Ядро зовёт меня». И Девятый твердил то же самое: «В покои Ядра!». Очевидно, что эти невидимые перемены в Башне как-то связаны с Ядром.

Ын У невольно прибавила шагу, когда свернула к спальне Лены, которую обустроила в дальнем конце покоев Нихиля.

С того самого дня, когда у Лены прорезались крылья, девочка наотрез отказывалась выходить из комнаты. Ела она, только если Ын У её заставляла, постоянно искала уединения и дрожала от непрекращающегося страха.

Саре и Ариан об этом тоже нельзя было рассказывать. В Башне вообще никто не должен был об этом узнать. Но время шло, и среди горничных уже поползли слухи: не подхватила ли Лена какую-нибудь неизвестную заразу? Вечно прятать её в этих покоях было невозможно.

Единственным выходом казалось обратиться к Уроборосу, но Ын У не решалась спускаться в подземелья: Девятый уже застукал её там однажды. Пусть он и не следит за ней в открытую, но если она снова сунется к винтовой лестнице, он наверняка это заметит.

Что же делать? Как мне с ним встретиться?

Её мысли были полностью поглощены Уроборосом, когда раздался голос:

— Ты думаешь обо мне.

Ын У вздрогнула и заозиралась.

Она стояла посреди пустого, узкого коридора. Но этот голос — ни детский, ни взрослый — невозможно было спутать ни с чьим другим. Во рту пересохло от волнения. Ын У прошептала:

— Уроборос?

— Ты искала меня?

Ын У сделала глубокий вдох. Как это работает? Неужели с ним можно связаться просто силой мысли? А, ну да. Тогда, на лестнице, корзинка исчезла прямо у меня на глазах. Значит, найти его можно не только спустившись в подвал. На мгновение у неё мелькнула мысль разбудить Лену, но Ын У тут же от неё отказалась. Девочку сейчас лучше не трогать.

— Вы можете перенести меня к себе? — тихо спросила Ын У, сложив руки на груди прямо посреди коридора. Со стороны, наверное, выгляжу как дурочка.

Она нетерпеливо переступила с ноги на ногу и только собралась снова позвать Уробороса, как перед глазами всё померкло.

Внезапная потеря гравитации заставила её зажмуриться, а когда она открыла глаза, всё вокруг было залито сине-зелёным светом. Её обволакивало нечто гладкое, тёплое и бесконечно огромное. Это чувство было ей уже знакомо.

Ын У осмотрелась — она сидела на гигантской лазурной чешуе.

— Это ведь вы, Уроборос?

Чешуя под ней плавно колыхнулась.

— Да. Здравствуй, дитя миров.

В голосе, звучавшем, казалось, отовсюду и ниоткуда, явно слышалась радость. Змей заговорил, словно только этого и ждал:

— То, что ты мне передала... было вкусно. Это длилось лишь мгновение, но я успел ощутить аромат и вкус. Как же давно я не испытывал подобных чувств.

Он говорил о корзинке с едой.

— Так вы... всё это съели?

Уроборос тихо, гулко рассмеялся:

— Порция, конечно, крошечная, но для меня и гора еды размером с тебя показалась бы песчинкой. Так что да, я остался доволен.

Услышав это, Ын У облегчённо выдохнула. Уроборос спросил:

— Ты ведь не ушиблась? Только когда я подбросил тебя в воздух, я осознал, насколько ты хрупкая.

— Ох, это...

— Хм... Что же было раньше: еда или то, как я тебя подбросил? Уже и не вспомню. Моё чувство времени слишком притупилось для таких коротких отрезков.

Неужели для существа, живущего вечно, всё сливается воедино? Ведь это было довольно давно. Ын У развела руки в стороны и улыбнулась:

— Посмотрите. На мне ни царапины.

— М-м.

Гигантская чешуя, на которой она сидела, вновь слегка колыхнулась.

— А ты изменилась с нашей прошлой встречи.

— Да?

— Ты выглядишь счастливой.

На губах Ын У расцвела слабая улыбка. Перемены и впрямь были разительными. Её отношения с Нихилем стали совсем иными.

— Ты всё ещё терпишь?

Ын У покачала головой:

— Больше не терплю. Просто... живу обычной жизнью.

— Ты выбрала лучший из путей.

В голосе Уробороса сквозила теплота. От этой необъяснимой нежности Ын У тоже невольно улыбнулась. Во время их прошлого разговора ей казалось, что в её ситуации нет ни единого просвета. Обстоятельства не изменились, но её сердце теперь было совсем другим. И слова Уробороса тогда действительно помогли ей выжить. Значит, его советы могут понадобиться и сейчас.

Она опустила ладони на гладкую чешую.

— У меня к вам вопрос. Вы говорили, что не можете предсказывать моё будущее. А на другие вопросы вы ответите?

— На всё, что в моих силах.

— ...Я хочу спросить о своей подруге.

— О подруге?

— Да.

— Хо-о... Рассказывай.

Ын У обстоятельно изложила всё, что случилось с Леной. Рассказала об их знакомстве, о странных шрамах, о недавних метаморфозах и, наконец, об огромных крыльях, которые она видела собственными глазами. Она старалась вспомнить всё до мельчайших деталей, чтобы Уроборос понял картину целиком.

Закончив рассказ, Ын У в тревоге прикусила губу:

— Сейчас она выглядит как обычно, но сама себя до смерти боится.

Уроборос откликнулся не сразу:

— А что чувствуешь ты?

— Я?

— Разве тебе не страшно быть рядом с ней?

Ын У задумалась над этим неожиданным вопросом и медленно ответила:

— Если честно... не знаю. Если бы она попыталась причинить мне вред, я бы, конечно, испугалась. Но Лена ничего такого не делала. Она просто запуталась и напугана — так же, как была напугана я, когда только попала сюда. Наверное, даже сильнее. Я просто хочу помочь ей найти ответ.

— И это всё из-за сожаления о другой твоей подруге?

Ын У вздрогнула. С тех пор как она оказалась в этом мире, она ни разу ни с кем не говорила о Сэре.

— Вы и вправду знаете очень много.

— Когда живёшь так долго, волей-неволей начинаешь улавливать отголоски чужих мыслей и чувств.

Ын У крепко сцепила пальцы в замок на подоле платья.

— Вы правы, в том мире я потеряла подругу. И поначалу я действительно пыталась спасти Лену из-за неё. Но сейчас всё иначе. Лена — моя первая настоящая подруга в этом мире.

Почувствовав абсолютную искренность в её словах, Уроборос на мгновение умолк.

— Уроборос?

— Твоя подруга... Она не меняется. Она возвращается к своему истинному облику.

Ын У до боли стиснула кулаки.

— Хотите сказать, что её истинный облик — это...

— Да. Ты и сама уже догадалась, кем она является на самом деле.

Эта мысль крутилась у неё в голове с того самого момента, как она увидела крылья. Описание Лены подходило лишь под одно существо. Под то самое, о котором она слышала с первого дня пребывания в Башне. Чудовище, которое воины ненавидели всей душой и которое убивало людей безжалостнее, чем ёма. Существо, которого Ын У никогда не видела вживую. Она так надеялась, что её догадка ошибочна.

Пересохшими губами Ын У прошептала:

— Она... кирке?

Уроборос ничего не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов.

— Что же мне делать? — прошептала побледневшая Ын У.

Она думала, что уже ко всему привыкла, но безумие этого мира не знало границ. Впрочем, раз никто здесь ни разу не слышал, чтобы человек превращался в кирке, её шок вполне обоснован. И теперь об этом знают только она сама и ненавидящий её Девятый.

— Ты ведь уже знаешь, что я тебе отвечу. Я могу лишь открыть тебе правду. А что делать дальше — решать только тебе. Если бы кто-то другой принимал решения за тебя, это была бы уже не твоя воля.

Ын У сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Вы снова говорите, что я должна справляться сама.

— Как ни прискорбно, но это единственный верный ответ.

Ын У опустила глаза. Она ещё даже не разобралась с собственными проблемами, как на неё свалилась новая, чудовищная беда. И выхода из этой ситуации она не видела.

— Вы добры. Но в то же время невероятно жестоки. Вы даёте мне ответы, но всегда заставляете делать выбор самой. А я... я никто. Мне страшно. Мне постоянно кажется, что я всё делаю неправильно. Пожалуйста... хотя бы в этот раз. Скажите мне, что делать дальше. Если Лена действительно та, за кого вы её принимаете, в этой Башне, кишащей воинами, мне просто не у кого больше просить помощи.

— ...

Чешуя под ней оставалась неподвижной. Уроборос молчал. Это был отказ.

Ын У закрыла лицо руками. Мысли путались в тугой комок. От отчаяния ей хотелось сбежать, но она не могла снова, как обиженный ребёнок, просить выкинуть её отсюда.

— Обиделась?

Вопрос Уробороса прозвучал как-то неуверенно, и только тогда Ын У осознала, сколько времени прошло в тишине.

— Я просто подумала... что вы говорите мне всё это не потому, что я вам надоела или вы меня ненавидите.

— Спасибо, что понимаешь меня.

— Уроборос...

— М-м?

— Вы ведь тоже... привязаны к этой Башне, как и я?

— С чего ты взяла?

— Мне так казалось с самого начала. Ваша сила за гранью моего понимания, но я чувствую, что вы не можете покинуть это место. Если бы вы были свободны, вы бы уже давно ушли отсюда.

Уроборос мягко рассмеялся:

— Верно. Я привязан к этому месту. Но всё немного иначе, чем ты думаешь. Я — это сама земля. Земля ведь не просит тех, кто по ней ходит, освободить её. Я принимаю всё, что на мне есть. В этом и заключается смысл моего существования. Сожалею лишь о том, что не могу в полной мере помочь таким, как ты, — тем, чей внутренний свет пробивается сквозь тьму.

Этого ответа было достаточно. Ын У всё поняла. Уроборос был наблюдателем. Сущностью, подобной самой земле, которая лишь смотрит за ходом судьбы, но никогда в неё не вмешивается.

Она опустила голову и тихо попросила:

— Откройте мне проход, и я пойду пешком. Не хочу снова падать с неба.

— Ты стала сильнее.

Это было не так. Но слезами горю не поможешь. Теперь, когда она знала правду, ей предстояло найти выход.

— Дитя времени. Времени осталось совсем мало. Это всё, что я могу тебе сказать... Аллен скоро проснётся. И тогда история времени совершит новый виток.

— Аллен?

— Да. Нынешнее Ядро.

— Ядро?

Ын У раздражённо цокнула языком. Как я могла забыть?! Мне же нужно было спросить про это непонятное слово!

— Что значит...

Она попыталась задать вопрос, но Уроборос опередил её. Его голос прозвучал так поспешно и тревожно, как никогда прежде:

— Нет времени объяснять. Ты всё увидишь своими глазами. Иди, скорее. Эта девочка... она сейчас плачет там.

***

— О чём вы вообще говорите?

Слова Ын У растворились в пустоте. Обстановка изменилась так же стремительно, как и в тот момент, когда она перенеслась в обитель Уробороса.

В лицо ударил резкий порыв ветра, растрепав волосы. Со всех сторон открывался бескрайний простор — глазу не за что было зацепиться. Но она узнала это место. Дозорная Башня, куда её однажды приводил Нихиль. Самая высокая точка Чёрной Башни.

Почему Уроборос перенёс меня именно сюда?

Не успев найти ответ, Ын У покачнулась.

Голова пошла кругом. Неужели правда о Лене стала таким потрясением? Нет. Дело было не в этом. Ын У снова качнуло в сторону. Здание действительно дрожало. Она поспешно протянула руку и вцепилась в каменные перила. Мощная дрожь, поднимающаяся из самых глубин, передавалась её пальцам сквозь камень.

— Что происходит?

Пока она в оцепенении смотрела на шатающиеся колонны и сыплющуюся сверху каменную крошку, до слуха донёсся звук, похожий на птичий писк:

— Пи-и, пи-и.

Ын У резко обернулась. В тени Дозорной Башни, сжавшись в комочек, сидела миниатюрная фигурка с каштановыми волосами.

— Лена!

Услышав её голос, Лена подняла голову. Из глаз девочки, в которых не осталось ничего, кроме непроглядного мрака неестественно расширенных зрачков, градом катились слёзы. Ын У бросилась к ней и схватила за плечи. Тело Лены пылало жаром, а от кожи исходил странный, дурманящий аромат, слаще запаха любых цветов.

— Лена, почему ты здесь?

Из приоткрытых губ вырвался тихий, прерывистый шёпот, который можно было разобрать, лишь прислушавшись:

— Я... хочу... умереть.

— Что ты такое говоришь, Лена?!

Не успела Ын У договорить, как пол под ногами снова содрогнулся. Башня затряслась, словно при мощном землетрясении, и стены заходили ходуном.

Что за...

Грохот.

Одна из каменных стен Дозорной Башни прямо у них на глазах разлетелась вдребезги. Огромные валуны брызнули во все стороны. Вместо того чтобы закричать, Ын У изо всех сил прижала Лену к себе. Что-то было не так. Лена больше не могла вымолвить ни слова. Её розовые губы застыли, словно гипсовые.

Лязг.

Ын У сжалась в комок, готовясь к удару. С небес на них обрушился бронзовый клюв, с лёгкостью сминая стальную оконную решётку. Огромная туша размером с быка наполовину втиснулась в проём, и по каменной стене побежала глубокая трещина. От следующего удара решётка разлетелась на куски. В воздухе закружили разноцветные перья. Ын У в ужасе распахнула глаза.

Её взгляд встретился с гигантским, размером с кулак, чёрным зрачком того, что ворвалось в проём.

Это... Настоящие глаза Кирке.

Чудовище оказалось вплотную к ним. Монстр, в несколько раз превосходящий Ын У размерами, широко расправил исполинские крылья. Она впервые в жизни видела чудовище так близко. Его подавляющая мощь не поддавалась описанию. Страх парализовал тело, словно гипноз. Ын У застыла, не в силах пошевелиться.

Кирке широко раскрыла клюв. Одно движение этой острой как бритва пасти — и их обеих разорвёт на куски. Однако клюв замер. Какая-то необъяснимая нерешительность словно сковала чудовище.

Ын У не могла упустить этот шанс. Вцепившись обеими руками в одежду Лены на груди, она изо всех сил рванула её на себя. Обмякшее тело девочки повалилось назад, как тряпичная кукла.

Ын У лихорадочно озиралась по сторонам. Нужно хоть что-то для защиты! Взгляд метнулся к куску искорёженной стальной решётки, валявшемуся в углу. Ын У попятилась к нему, волоча Лену за собой. Схватившись за шершавый ржавый прут, она тут же вскинула его над головой.

Лязг!

Когти Кирке обрушились на железо с такой силой, что у Ын У едва не выбило руки из суставов. Когти оставили на металле глубокие борозды. Если она доберётся до нас — нам конец.

Кирке снова взмахнула когтями. Ын У отбила удар раз, другой. Отдача отдавалась резкой болью в костях. Но её сил и ржавого прута надолго бы не хватило.

Стальной прут беззвучно переломился пополам. Ын У вскинула обломок высоко вверх. Раздался влажный хруст вонзающегося металла, и по её ладони потекла горячая кровь — самодельное копьё вонзилось в тонкую перепонку между когтями Кирке.

Из распахнутого клюва монстра вырвался пронзительный визг, похожий на человеческий крик. Кирке дёрнулась, пытаясь высвободиться. Этим моментом нужно было воспользоваться. Ын У потащила Лену в сторону того самого пролома, который пробила тварь. Из-за выброса адреналина она даже не замечала, с какой нечеловеческой силой волочит за собой девочку.

До лестницы вниз оставалось совсем немного. Если доберёмся туда, может, спасёмся.

Выбравшись на галерею через брешь в стене и всё ещё крепко прижимая к себе Лену, Ын У в отчаянии замерла.

Небо было заполнено крыльями.

Сотни Кирке закрывали собой солнце. Птичьи головы разом повернулись в их сторону.

Вскинув вверх содранную до крови ладонь, Ын У издала истошный вопль:

— Так вот как я умру?! Так никого больше и не увидев?!

Мощный порыв ветра ударил ей в лицо. Она инстинктивно закрылась руками. Тень накрыла её с головой, а на тыльную сторону ладони брызнуло что-то горячее и липкое. Но боли не последовало.

Раздалось тяжёлое, рваное мужское дыхание.

Сквозь дрожащие пальцы Ын У увидела влажно поблёскивающую чёрную броню. По едкому запаху было ясно, что за жидкость стекает по металлу.

— Надо же... оказаться здесь.

Голос Нихиля донёсся из-под шлема. Оборвав фразу, он снова бросился в гущу стаи Кирке.

Там, где проносился его двуручный меч, отрубленные части чудовищ градом сыпались на землю. Человеческий глаз не мог уследить за его скоростью.

Ын У видела, как он сражается с людьми, но впервые наблюдала за ним в бою, когда он был закован в доспехи. Чёрная броня мелькала в небе так стремительно, словно он находился сразу в нескольких местах одновременно.

— Живо спускайся! — рявкнул он.

— Нихиль...

— Заткнись и спускайся!

Небо почернело от полчищ Кирке. Каменный пол был залит кровью. Охранники в серебряной броне, защищавшие Дозорную Башню, уже давно превратились в растерзанные трупы. Судя по тому, что подмога так и не прибыла, Нихиль использовал пространственную магию, чтобы найти её.

И в этом крылась главная проблема. Одному ему ни за что не отбить атаку сотен тварей. Возможно, он и смог бы спастись бегством, но теперь, когда он защищал её, численный перевес был фатальным.

У Ын У вырвалось рыдание. Ей так хотелось ему помочь! Но она ни на что не годилась. Она была жалкой, слабой, как букашка.

— Нихиль! — сорванным, дрожащим голосом позвала Ын У, стоя у него за спиной.

Он больше не отвечал. Он лишь отчаянно рубил наступающих Кирке, прокладывая для неё путь к отступлению.

Лестница вниз была уже в двух шагах. Собрав последние крохи сил, Ын У подхватила Лену и затолкала её в лестничный пролёт. Девочка, которую я сейчас тащу, может в любой момент превратиться в Кирке. Но пока это была Лена, Ын У не могла её бросить.

Ын У спустилась на ступеньку ниже, волоча за собой подругу.

Нихиль не мог отступить к проходу. Точнее, не отступал намеренно. Она поняла, что он выигрывает для неё время. «Беги дальше, спрячься глубже!» — кричали его действия.

Пристроив Лену в углу лестницы, Ын У подняла взгляд в затянутое тучами небо. Она увидела мелькнувшую в воздухе чёрную броню, на которую тут же навалилась лавина радужных крыльев. Так нельзя. Она не могла бросить его здесь одного. Даже если бы он отказался, ей следовало заставить его восстановить Контракт Жизни, чтобы хоть как-то помочь. Ын У до крови закусила губу.

— Ын У.

От внезапно раздавшегося голоса Лены по спине Ын У пробежал мороз. Он звучал кристально чисто и неестественно звонко.

Ын У поспешно опустила глаза. Лена, до этого неподвижно полулежавшая у её ног, смотрела на неё. Девочка широко распахнула угольно-чёрные, как у птицы, глаза и произнесла:

— Хочешь спасти его?

Тембр её голоса был высоким, переливчатым, напоминающим птичий щебет. Ын У дрожащим голосом позвала:

— Лена.

— Помочь тебе?

От изменившегося лица Лены, до этого застывшего, словно маска, и от её жутковатой улыбки веяло могильным холодом. Это была уже не та Лена, которую знала Ын У. Сейчас перед ней было нечто совершенно иное. Существо, превосходящее человека, способное исполнить то, о чём говорило.

— Да. — Ын У отчаянно закивала. — Умоляю. Лена, спаси его.

Лена мягко улыбнулась и ответила:

— Для тебя я сделаю всё что угодно.

По лестнице ударил мощный порыв ветра. Ын У устремила взгляд в небо. Кирке, неся колоссальные потери от безжалостного клинка Нихиля, перешли в глухую оборону. Они сбились в огромную стаю, готовясь атаковать его одновременно. Сотни Кирке взмахнули крыльями, как единый организм, и ветер превратился в настоящий смерч. Нихиль оказался в самом центре урагана, способного разорвать небеса пополам.

Лена заливисто рассмеялась.

— Убирайтесь отсюда.

Птицы, готовые разорвать Нихиля на куски, разом застыли в воздухе, словно нарисованные на картине.

— Возвращайтесь назад.

С этими словами Лена обмякла и снова потеряла сознание.

***

Кирке в одно мгновение исчезли за линией горизонта.

От них не осталось и следа. На очистившемся небе, как ни в чём не бывало, плыли лишь белые облака, похожие на рассыпанные птичьи перья.

Ын У опрометью взлетела по лестнице. Шлёпая по лужам крови и перепрыгивая через куски изрубленных Кирке, она бросилась к нему.

Нихиль резко повернул голову и грубо сорвал с себя шлем. Кровь, скопившаяся на латных рукавицах, мазнула его по щеке. Ын У замерла на месте. Ей до одури хотелось броситься ему на шею, но она не смела. То, как он только что сражался, словно дьявол во плоти, и тот взгляд, которым он сейчас смотрел на неё, пугали своей чужеродностью.

Тяжело дыша, он впился в Ын У взглядом:

— Здесь никого не волнует прошлое. Поэтому я ни о чём тебя не расспрашивал. Но ты... ты и вправду странная.

Спокойствие и уют, которые она с некоторых пор начала ощущать рядом с ним, сейчас испарились без следа. Его глаза блестели, и дело было не только в безумном адреналине, бурлящем в крови после боя. Он протянул руку и мёртвой хваткой вцепился ей в предплечье.

— Ты точно обычная девка?

Раньше в такой момент она испытала бы лишь леденящий душу ужас. Да что там — раньше она бы просто не дожила до этого вопроса. Но теперь всё было иначе. В голосе Нихиля смешался целый водоворот эмоций: подозрение, тревога, гнев, страх. И над всем этим — отчаянная привязанность.

Ын У ответила дрожащим голосом:

— Да.

И это была чистая правда. Она была самой обыкновенной девушкой. Ни больше ни меньше.

Повисла долгая пауза. Ын У затаила дыхание. То, что он не стал допытываться дальше, вовсе не означало, что ему всё равно. Сейчас он просто заставлял себя поверить ей, словно внушая это самому себе.

— Какого чёрта ты вообще здесь забыла? Снова бесцельно шлялась по Башне? — наконец спросил он, нарушив молчание.

Ей не хотелось ему лгать. Но признаться предстояло в слишком многом. И уж точно она не собиралась выкладывать всю правду сейчас, стоя по колено в крови среди трупов.

Даже рявкая на неё, Нихиль не сводил глаз с её содранных в кровь ладоней. Начинать всё сначала с этим человеком было страшно. Ын У не хотела видеть, как он снова превращается в того безжалостного, ледяного воина из прошлого.

— Я просто... была здесь.

Она осеклась.

На лестнице поднялся шум. Солдаты в серебряной броне, наконец добравшиеся до места, в спешке поднимались на Дозорную Башню. Их крики и суета прервали разговор Нихиля и Ын У.

Солдаты растерянно переводили взгляд с очистившегося неба на Нихиля. Никто не решался спросить напрямую, но по их лицам было ясно: они ждали от Третьего хоть каких-то объяснений произошедшего.

Сердце Ын У бешено заколотилось. Нихиль так и не получил ответов на свои вопросы. Если он начнёт расспрашивать её прямо сейчас, при всех, подозрения падут на неё. Право выбора было за ним. Ын У до боли закусила губу, ожидая, что он скажет.

Нихиль с покрытым кровью лицом повернулся к солдатам и заговорил:

— Кирке атаковали Чёрную Башню.

Ын У затаила дыхание.

— Скорее всего, это из-за тех изменений, что произойдут сегодня в Башне. Посмотрите на трупы под ногами. Вот что бывает с теми, кто не способен удержать свои позиции.

С этими словами Нихиль широким шагом подошёл к Ын У. Он взял её за руку — его пальцы были влажными и ледяными.

— Тем, кто не может постоять за себя, не место в Башне. Так что если хотите пожить подольше — становитесь сильнее.

Здесь, среди десятков изуродованных человеческих тел и туш Кирке, никто не посмел бы возразить Нихилю. Воины в серебряной броне покорно склонили головы:

— Мы запомним ваши слова, господин Третий.

Окинув их ледяным взглядом, Нихиль снова повернулся к Ын У и произнёс:

— Идём.

Ын У не отрывала от него глаз. Нихиль, глядя на неё в упор, добавил:

— К Ядру.

***

Лена, упавшая в обморок, со стороны казалась просто горничной, потерявшей сознание. Ни больше ни меньше. Ын У наспех попросила солдат отнести её в покои, а сама поспешила за Нихилем.

Вдоль всего коридора выстраивались шеренги воинов в серебряной броне. В полумраке галерей застывшие фигуры казались пугающе суровыми. В воздухе висело гнетущее напряжение. Ын У долго шла молча, пока наконец не осмелилась спросить:

— Вы сказали — Ядро?

Поймав её взгляд, Нихиль ответил:

— Да. Скорее всего, то, что сегодня творилось в Башне, связано именно с этим. Сегодня день пробуждения Ядра.

Ын У напряглась. Она почувствовала это с самого начала их разговора: Нихиль говорил так, словно пытался убедить самого себя, но в его тоне звучала безоговорочная вера в неё. Вера хрупкая, как тонкий лёд на реке — если треснет, то уже не восстановить.

— Это простая история.

Раньше он бы просто промолчал, оставив её догадываться обо всём самой. Сейчас же, глядя на его сомнения перед тем, как заговорить, Ын У поняла: он и сам не до конца осознаёт природу того, что собирается объяснить. Но он искренне пытался. Теперь Нихиль видел в ней равного партнёра.

— Чёрная Башня не может существовать сама по себе. С самого начала это место создавалось для Чёрных воинов. Все магические заклинания, наложенные ради нас, переплелись воедино, превратив Башню в живой организм. А живому существу необходимо кое-что ещё. Единая сила, которая становится центром Башни. Прямо как сердце. Только с одним отличием: когда оно слабеет и исчезает, его заменяют на новое. И так до бесконечности, чтобы Башня продолжала жить.

Шаги гулко разносились по тёмным коридорам. Нихиль тихо продолжил:

— Эту сущность мы называем Ядром.

Ын У спросила:

— Значит, это Ядро... это человек?

— Сама увидишь — и поймёшь.

Он крепко сжал её запястье. Вскоре они добрались до Гнезда.

Здесь собрались только воины и их женщины. И это было странно. Но ещё страннее было то, что в округе не было видно ни одной служанки. Лишь старшая горничная Хельга с привычным каменным лицом стояла позади женщин.

Все воины были облачены в парадную форму. На фоне удушающе строгих чёрных мундиров холодным блеском выделялись серебряные подвески на массивных цепях в форме Уробороса. Как же это отличалось от их привычного, развязного вида.

Ын У перевела взгляд на Сару и Ариан, но те лишь кусали побледневшие губы и качали головами, всем своим видом показывая, что тоже ничего не понимают.

Увидев Нихиля и Ын У, перепачканных кровью, Первый недовольно цокнул языком, но придираться не стал. Когда Нихиль снял доспехи и вымыл руки в кувшине с водой, который протянула ему Хельга, Первый подал ему парадную чёрную мантию, до этого висевшую на стуле.

— Я уж думал, вы решили сбежать под шумок. Но, смотрю, успели вовремя.

— На нас напали Кирке, — сквозь стиснутые зубы процедил Нихиль.

Глаза Первого расширились от удивления:

— Я слышал. Налетели, как рой пчёл, и тут же исчезли. Известно почему?

Нихиль покачал головой:

— Понятия не имею. Но если гадать... возможно, Кирке почуяли, что сегодня Башня особенно уязвима.

— Звучит как бред сумасшедшего.

— Разве животные не чуют опасность первыми?

Первый пристально посмотрел на Нихиля, затем усмехнулся и пожал плечами:

— Ну, раз ты в одиночку искал свою девку, в одиночку сражался и сам же умудрился выжить — мне сказать нечего.

Первый перевёл взгляд на Ын У:

— Я ведь прав, барышня Третьего?

Его взгляд резал, как лезвие. Теперь Ын У отчётливо понимала: Девятый — не единственный, кто её подозревает. Сохранять невозмутимость было ох как непросто. Вместо неё ответил Нихиль:

— Эта девка — моя связь с жизнью. Думаешь, я стал бы держать при себе кого-то, кому не доверяю?

Глядя, как Нихиль с абсолютно невозмутимым лицом надевает мундир и плащ, Первый лишь со вздохом покачал головой.

Внезапно воины пришли в движение. Нихиль кивнул Ын У, давая знак следовать за ним.

Около двадцати человек начали спускаться по лестнице. За массивной бронзовой дверью скрывались винтовые ступени, которые тут же наполнились гулким эхом шагов. Ничего не понимающие женщины, укутанные в толстые меховые плащи, испуганно озирались на каменные стены, освещённые неровным светом факелов.

За маленькой круглой дверцей, показавшейся в конце спуска, начался путь, неизвестный даже Ын У. Лестница здесь была крутой и заваленной пылью; воинам приходилось поддерживать своих спутниц. Когда они миновали последнюю ступень, их ноги утонули в мягкой, влажной земле.

Шедший впереди Первый коснулся круглого шара, вмурованного в стену, и в тот же миг вспыхнули тысячи хрустальных сфер. Повеяло зимним холодом и сыростью. Перед ними предстала колоссальная подземная пещера, скрывавшая в своих недрах чёрное озеро.

Женщины сбились в кучу позади воинов. Место выглядело так, словно здесь вот-вот появится чудовище. Глядя на их побелевшие от ужаса лица, Первый постарался придать голосу уверенности:

— Не бойтесь. С вами ничего не случится. Сегодня вы станете свидетелями чуда. Вы встретитесь с Чёрным воином, который уснул здесь давным-давно.

Такое объяснение вряд ли могло кого-то успокоить. Жуткая аура, свойственная разве что склепам, вселяла в простых смертных лишь первобытный ужас. Женщины тревожно переглядывались. Напряжение оказалось заразным — даже Чёрные воины нервно сглатывали.

У-у-у-ум.

По всей пещере прокатился долгий гулкий звук. Все вздрогнули и начали озираться.

— Полночь, — глухо произнёс один из воинов.

Всплеск.

На дальнем конце озера, где не могло быть никакого ветра, вдруг поднялась волна. Вода взмыла вверх, закручиваясь в мощный водоворот. Что-то стремительно поднималось с самого дна. Первый благоговейно прошептал:

— Это он.

Под оглушительный рёв воды на поверхность всплыла массивная конструкция, покачиваясь, словно корабль на волнах.

Чёрный объект с куполообразной крышей был плотно опутан водорослями. Размерами он напоминал гигантский саркофаг, который смогли бы обхватить, взявшись за руки, три или четыре взрослых мужчины.

Конструкция плавно подплыла к берегу, как судно, швартующееся в порту. Первый шагнул вперёд, обнажил меч и одним точным ударом рассёк водоросли.

На гладкой чёрной поверхности вспыхнул свет. На монолитном куполе, не имевшем до этого ни единого зазора, проступила серебристая линия. Она очертила контур прямоугольной двери и засветилась ярче.

Пш-ш-ш.

Ын У услышала звук, похожий на шипение раздвигающихся дверей.

Внутри была кромешная тьма.

— Что это? Почему там так темно? — дрожащим голосом пролепетала одна из женщин.

Хрустальные сферы в пещере снова завибрировали, заливая своды ярким светом. Отражённые лучи ударили прямо внутрь саркофага. Тёмная, непроницаемая пелена, заполнявшая его, начала истончаться и таять на глазах.

Руки Ын У задрожали. Как она и подумала с самого начала — это был саркофаг. Ей казалось, что она заглядывает прямо в могилу.

Несколько женщин, не выдержав зрелища, сдавленно вскрикнули и попятились.

Внутри стоял мужчина с низко опущенной головой.

Свет падал на его чёрные доспехи и длинные серебристые волосы. Он не шевелился.

Сара и Ариан прижались к Ын У. Сара еле слышно прошептала:

— Это же не труп... правда?

Ын У покачала головой. Рассказ Нихиля помог ей всё понять. Воины не стали бы выказывать столько благоговения перед обычным мертвецом. Она уже слышала это слово — от Нихиля, от Девятого. Они называли это Ядром.

— Думаю... это тоже Чёрный воин.

Словно услышав её слова, мужчина медленно поднял голову. Глаза, похожие на драгоценные аметисты, устремились прямо на них. Это был невероятно красивый юноша с тонкими, почти женственными чертами лица, на вид лет двадцати пяти. Все присутствующие затаили дыхание.

— Вы — господин Аллен? — почтительно спросил стоявший впереди Первый.

Юноша, чей взгляд казался пустым, словно он смотрел сквозь них, медленно моргнул и ответил:

— Да.

Его голос был слабым и хриплым — так звучит человек, который не произносил ни слова многие годы.

Все Чёрные воины как один опустились на одно колено.

— Приветствуем господина Аллена.

— Время пришло?

Первый почтительно кивнул:

— Да. Вы защищали Башню и нас дольше, чем кто-либо до вас.

Взгляд глубоких аметистовых глаз обратился к Первому:

— Значит, теперь ты — Первый.

— Да, господин.

— В таком случае пути назад уже нет.

Первый с трудом сглотнул. Не сводя с него глаз, Аллен хрипло спросил:

— Первый, есть ли у тебя то, что ты хочешь защитить?

От столь внезапного вопроса глаза Первого округлились. Он быстро подобрал правильные слова:

— Мой долг...

— Долг?

— Мой долг как Первого — защищать Лимерик. Я осознаю это.

— Защищать...

Губы Аллена тронула слабая, горькая усмешка:

— Как же мне тебя жаль.

Лицо Первого напряглось. Он, конечно, не ожидал увидеть могучего героя из легенд, но этот сломленный, полный сожалений человек перед ним — это было уже слишком. Впрочем, Первый быстро взял себя в руки:

— Ваша шестидесятилетняя вахта подошла к концу. Теперь вы вправе загадать своё желание. Договор Чёрных воинов нерушим. Назовите его, и мы исполним вашу волю, даже ценой собственных жизней.

Улыбка Аллена оставалась холодной. Его усталый взгляд блуждал по потолку пещеры, каменным стенам, водной глади.

— Ваши жизни мне ни к чему.

Его шёпот прозвучал мертвенно-тихо. Ын У, стоявшая поодаль, передёрнулась. Этот голос леденил кровь сильнее, чем стылый воздух пещеры — казалось, с ними говорит мертвец.

В голове Ын У кусочки мозаики складывались в единую картину. Ядро Башни. Последнее пристанище Ядра. Шестьдесят лет. И это бесконечное одиночество сереброволосого юноши. Если всё это правда, то «Ядро» — это поистине чудовищная участь.

— Я назову своё желание, — произнёс юноша по имени Аллен.

— Приказывайте.

— Я хочу увидеть...

Первый напрягся, ловя каждое слово.

— ...мою леди. Хельгу.

Все замерли в шоке. Воины и женщины переглядывались, не веря собственным ушам. А затем все как по команде повернули головы назад.

Там, в самом хвосте процессии, в непроглядной тени пещеры слабо шевельнулся миниатюрный силуэт.

— Хельга. Это вы?

Мертвенный блеск в аметистовых глазах юноши сменился живым огнём. Впервые на лице Аллена проступило нечто похожее на человеческие эмоции.

— Мне даже не пришлось тратить желание, чтобы найти вас...

— ...

— Хельга.

В его голосе звучала такая боль, что на глаза наворачивались слёзы. Он не кричал, но его шёпот походил на отчаянную мольбу.

— Вы всё это время были здесь?

— ...

— Я же просил вас вернуться к семье. Почему вы здесь? Почему не покинули Башню?

Это был разговор в одни ворота. Призрачный юноша и застывшая, как изваяние, старуха. Переводя взгляд с одного на другую, Ын У снова посмотрела на Аллена. Что-то не сходится. Лицо юноши искажалось от переполнявших его эмоций, но он так и не сделал ни шагу из своего саркофага. Судя по надрыву в голосе, он должен был уже давно выскочить наружу и броситься к ней.

Всё ясно. Он не может выйти.

— Ответьте мне.

Словно вторя отчаянию Аллена, холод в пещере стал пробирать до костей. Вода у подножия саркофага начала покрываться тонкой коркой льда. Женщины жалобно заскулили, кутаясь в меховые плащи.

— ...Я.

Впервые из темноты донёсся голос старухи:

— Я осталась здесь ради этого дня.

Голос старшей горничной, вечно читавшей нотации женщинам Башни, не изменился. Он звучал так же сухо и безэмоционально, как и всегда.

Из мрака Хельга сделала шаг вперёд.

— Прошло шестьдесят лет.

Хельга шла медленно, с королевским достоинством. Воины и женщины, до этого почтительно преклонившие колени, поспешно поднялись и расступились, освобождая ей дорогу.

Пройдя мимо воинов и Первого, она остановилась у самого края озера, прямо перед саркофагом. Тонкий ледок хрустнул под её ногами.

— Если вы меня не узнаете, я пойму.

Глаза Аллена отчаянно задрожали, встретившись с её тусклым, выцветшим взглядом.

Все присутствующие затаили дыхание. Теперь не только Ын У поняла, кем были Хельга и Аллен друг другу. Когда-то давным-давно она была одной из наложниц Башни. А он был её Чёрным воином.

Аллен поднял руку.

Теперь Ын У чётко видела, что он заперт внутри. Пелена исчезла не полностью: тончайшая преграда не давала руке Аллена продвинуться дальше.

Оставив ладонь прижатой к невидимому барьеру, так и не дотянувшись до Хельги, Аллен тихо прошептал:

— Как я мог бы вас не узнать?

— ...

Хельга смотрела на него с непроницаемым лицом. Нечеловечески прекрасный юноша и увядающая старуха, стоявшая на пороге смерти, — контраст был разительным. Она давно приготовилась к тому, что он отреагирует именно так.

Аллен улыбнулся.

— Я каждый день представлял ваше лицо. Каждый божий день. В моих мыслях вы взрослели и старели вместе со мной. Вы выглядите в точности так, как я себе и представлял.

Каменное спокойствие в глазах Хельги дало трещину.

— Хотите сказать, что думали обо мне все эти долгие годы?

Аллен мягко рассмеялся:

— Это единственное, что не давало мне сойти с ума.

Испещрённое морщинами лицо Хельги исказилось. Она до боли закусила губу. Слова вырвались сквозь зубы:

— Я всю свою жизнь винила вас. И всё это время жила лишь для того, чтобы сказать вам это в лицо.

— Говорите всё, что хотите. Я лишь мечтал услышать ваш голос ещё хоть раз. Пусть даже это будут проклятия.

— Неужели вы не слышали? Я приходила в эту пещеру бессчётное множество раз и говорила вам всё это. Я проклинала и ненавидела вас.

— Правда?

— Да.

По лицу Аллена скользнула тень боли.

— И всё это время я даже не подозревал об этом.

— Шестьдесят лет я жила так. Я каждый день молила о смерти, но почему-то продолжала жить, — глухо произнесла Хельга.

В её внешнем спокойствии сквозили застарелая боль и отчаяние, но глубже, под всем этим, скрывалась безграничная любовь и тоска. Ын У подумала: Каждый человек надевает маску, чтобы скрыть свои истинные чувства. Иногда она тонкая, иногда — с изъянами.

Маска Хельги была соткана из омертвевших эмоций, копившихся годами. А я знаю человека, который прямо сейчас пытается сбросить передо мной свою маску.

Взгляд Ын У встретился с взглядом Нихиля, который уже давно смотрел на неё.

Ын У резко вдохнула. Как долго он за мной наблюдает? Лицо Нихиля было мрачным и напряжённым. Казалось, развернувшаяся перед ними невероятная драма его совершенно не волнует — он видел только её. Ын У сжала кулаки. На душе вдруг стало тревожно и горько. Он стоял совсем близко, но почему-то казался бесконечно далёким.

Аллен слабо улыбнулся:

— Выходит, мой выбор обрёк вас на такие страдания.

Хельга скривила губы:

— Ваш выбор изначально был ошибкой. Вы сделали меня своей женщиной.

— ...Если бы я мог повернуть время вспять, я бы всё исправил. Но это невозможно. Да и... я бы всё равно не стал ничего менять.

— Выходит, вы не жалеете о том, что встретили меня?

Аллен покачал головой:

— Воспоминания о вас — единственное, о чём я не сожалею.

На морщинистых губах Хельги промелькнула грустная улыбка.

— Есть выход. У вас ведь ещё осталось одно неиспользованное желание. Вы можете всё исправить.

Лицо Аллена озарилось радостью.

— Точно! Моё желание. Я так его и не загадал. Скажите мне. Я потрачу его только на то, чего захотите вы. Чего вы желаете? Вернуть молодость? Или, может, хотите богатства и славы?

Словно желая остановить его, Хельга подняла руку. Её ладонь легла на невидимую преграду, запершую руку Аллена. Их руки встретились по разные стороны барьера. Она чётко произнесла:

— Я виню вас. Винила за то, что вы выбрали меня, за то, что заставили меня полюбить вас. Винила за то, что шестьдесят лет назад вы потратили своё желание, чтобы спасти мою умирающую семью. Я всем сердцем винила вас за то, что шестьдесят лет не могла ни увидеть вас, ни услышать ваш голос.

Подол чёрного платья Хельги намок в ледяной воде, но она, казалось, не замечала холода. Её голос звучал твёрдо:

— Поэтому заберите меня с собой... туда, где находитесь вы.

Ын У судорожно вздохнула.

В нос ударил запах крови. Теперь она слишком хорошо знала этот запах — это был запах Нихиля.

Словно почувствовав, как её тянет к нему, Нихиль уже стоял рядом. Его рука накрыла её ладонь, переплетая пальцы. Его хватка была такой сильной, что содранная кожа на пальцах Ын У отозвалась жгучей болью, но она в ответ так же крепко сжала его руку.

Нихиль притянул её к себе, прижав к груди. Даже сквозь толстый мех она чувствовала его обжигающее тело и горячее дыхание.

— Это невозможно, Хельга. Тьма внутри этого саркофага ужаснее, чем вы можете себе представить. К тому же я не знаю, сколько ещё смогу удерживать это место. Боюсь, недолго.

Аллен ответил отказом. Глядя на Хельгу, его лицо было полно непреклонной решимости. Хельга промолчала.

— ...Хельга, вы...

Выражение лица Аллена начало меняться.

В морщинах Хельги он прочёл то, что было неподвластно даже времени, которое они потеряли вдали друг от друга.

Это была искренность, более яркая и чистая, чем самая свежая кровь.

Ын У прижала свободную руку к груди и ещё теснее прижалась к стоявшему позади Нихилю. Смотреть на них было невыносимо больно. Рука Нихиля крепче обхватила её за талию.

— Это... действительно ваше желание? — спросил Аллен у Хельги.

— Да.

— Вы ошибаетесь.

— О чём вы?

— Теперь это не ваше желание. Теперь это — наше общее желание.

Пещеру сотряс грохот, такой же сильный, как в самом начале. Пол заходил ходуном, и все пошатнулись, теряя равновесие.

Ын У откинуло назад, но Нихиль крепко поймал её, удержав на ногах, и прижал к себе ещё сильнее. Его учащённое сердцебиение гулко отдавалось у неё в ушах. Тук. Тук. Живое доказательство того, что он здесь, рядом с ней. Он, никого к себе не подпускающий, позволял лишь ей одной слышать этот стук. И от этого звука у Ын У щемило в груди. Она накрыла его руку своей ладонью и прижала к своему сердцу.

Герой древности, стоявший перед ними, лучезарно улыбался.

Рука Хельги пробила невидимую преграду. Их руки сплелись. Аллен потянул её на себя, увлекая внутрь саркофага.

В тот момент, когда Аллен с громким смехом заключил её в объятия, облик Хельги начал меняться.

Шестьдесят лет стёрлись в мгновение ока. Седые волосы вновь стали иссиня-чёрными, сгорбленная спина выпрямилась. И вот перед ними предстала двадцатилетняя, юная, невероятно красивая и абсолютно счастливая девушка. Она подняла глаза на Аллена. Аллен, сияя от счастья, не сводил с неё глаз.

Больше они не замечали никого вокруг, словно весь остальной мир перестал существовать.

Двери купола плотно закрылись. Саркофаг стремительно, как и появился, ушёл под воду, скрывшись в глубинах озера.

Оставшиеся на берегу в оцепенении смотрели вслед саркофагу Ядра, навсегда исчезнувшему во мраке.

***

— Так вот, значит, каким оказалось желание Ядра? Забрать с собой какую-то никчёмную старуху? И это желание того, кем мы так восхищались?

Яростный голос гулко разнёсся по пещере. Второй нервно зачесал волосы пятернёй и, не веря происходящему, обвёл взглядом остальных воинов.

— Старуха — его женщина? Какого чёрта? Зачем мы вообще притащили сюда своих женщин? Мы приволокли их с собой как страховку на случай, если при встрече с Ядром что-то пойдёт не так. Никак не ожидал, что нас заставят любоваться столь трогательной сценой.

Женщины, наконец осознав истинную причину своего присутствия здесь, смертельно побледнели. Не обращая на них ни малейшего внимания, Второй продолжал бушевать. Его лицо сейчас полыхало под стать рыжим волосам.

— С самого начала ему было плевать на нас и на всё остальное. Только жалкие сопли о любви, ничего больше. Эй, вы, среди вас есть ещё такие же сентиментальные идиоты? Ты? Или ты? А ты?

Второй поочерёдно тыкал пальцем в стоящих перед ним воинов. Наконец его рука замерла, указывая прямо на Первого.

— Что скажешь, командир?

Первый выдавил неловкую усмешку.

— Не нам судить о его выборе. На это имел право только господин Аллен. Это было его желание. Он его исполнил, и точка.

— Но я надеялся, что он хотя бы спросит! Поинтересуется, что стало с Лимериком за эти годы, что сейчас происходит в мире...

— Чего ты так взбеленился? Хотел выпросить у него одолжение?

Собиравшийся было огрызнуться Второй вдруг осёкся. Стало предельно ясно, что у него на уме. Он надеялся, что желание Ядра поможет остановить кровавый хаос, который сейчас творился в Лимерике.

Некоторые воины виновато опустили головы, кто-то неловко кашлянул. Отрицать было бессмысленно — в глубине души почти каждый из них хотя бы на мгновение понадеялся на то же самое.

С лица Первого разом слетела привычная ухмылка. Он отрезал ледяным тоном:

— Заткнитесь. Каким бы ни было желание того, кто взвалил на свои плечи судьбу всего мира, — это только его решение. Кто из вас вправе судить, ничтожное оно или великое? Пока сами туда не ляжете, не смейте нести эту чушь. Лучше попытайтесь выслужиться передо мной. В конце концов, в очереди на место Ядра я стою первым.

Таким серьёзным Первого не видели уже очень давно. Тяжесть слов, сорвавшихся с губ человека, который обычно лишь отшучивался, придавила всех присутствующих к земле. Один за другим воины стискивали зубы, погружаясь в глухое, гнетущее молчание.

***

Нихиль, замыкавший шествие, схватил поднимавшуюся на шаг впереди Ын У за талию и рывком стащил вниз.

Она оказалась в его объятиях и подняла на него глаза.

В её дрожащем, потемневшем взгляде Нихиль прочёл эмоции, которым не мог найти объяснения. Как не мог понять и того, откуда в нём самом взялась эта невыносимая спешка.

Но чувство, разрывавшее грудь, было слишком сильным. Казалось, внутри зияет огромная дыра, и заполнить её могла только она. Нихиль впился в её губы. От этого грубого, отчаянного поцелуя Ын У тихо застонала.

Седьмой и Ариан, шедшие впереди, обернулись. На их лицах на мгновение промелькнуло удивление, но они тут же отвернулись и торопливо зашагали вверх.

Звук чужих шагов постепенно стихал вдали. Магический свет хрустальных сфер тускнел с каждой секундой, и пространство всё больше погружалось во мрак.

Не размыкая объятий, Нихиль оттеснил Ын У в тёмный угол. Её спина прижалась к неровной каменной стене, и их скрыла густая тень.

Разница в росте мешала. Он хотел, чтобы она была ещё ближе — так близко, как только возможно.

Нихиль без усилий оторвал её от пола. Издав короткий вскрик, Ын У обвила руками его шею. В его хватке её тело казалось пугающе хрупким — словно веточка, готовая переломиться пополам. Маленькое, податливое, беззащитное тело. В который уже раз он едва не потерял эту слабую девку прямо у себя на глазах?

Она чуть не погибла в день их первой встречи. Тогда он и представить не мог, что однажды почувствует к ней нечто подобное. То, насколько глубоко она пустила в нём корни, пугало его самого до дрожи.

Сегодня, увидев, как за ней гонятся Кирке, он перестал соображать. Глаза застлало кровавой пеленой, и единственное, что он мог сделать, — это броситься между ней и монстрами.

Вжав Ын У в стену, он сорвал с неё плащ. Одним резким движением разорвал лиф платья.

Его губы накрыли её грудь. Прикусив нежный сосок зубами, он жадно, до боли всосал его. От этой грубой, почти звериной ласки с губ Ын У сорвался стон.

Сегодня он стал свидетелем неизбежного прощания. Если бы тот, кто ещё недавно был Ядром, устроил подобную сцену раньше, Нихилю было бы плевать. Кто-то умирает, кто-то остаётся — таков порядок вещей. Банально и скучно. Но теперь всё изменилось. Он не мог представить, что девка уйдёт первой. Как не мог представить и того, что оставит её одну.

— Нихиль... Не здесь... — собрав последние крохи дыхания, прошептала Ын У, когда он впился поцелуем в её шею.

— Здесь никого нет. Сама же слышала: Ядро ничего не слышит.

— Но воины и женщины...

— Плевать.

Он приподнял её, устраивая в узкой нише между камнями. Ему нужно было взять её прямо сейчас. Слиться с ней воедино. Место не имело значения. Даже если бы кто-то стоял прямо над душой, это бы его не остановило.

Задрав ей юбку, он стянул бельё вниз. Её обнажённое лоно оказалось прямо перед ним. Подхватив Ын У под бёдра и широко раздвинув ей ноги, он обнажил влажную, трепещущую плоть и плотно сжатый вход.

— Нихиль, прошу...

Её стоны лишь сильнее распаляли его. Не прерывая поцелуя, он протолкнул палец в её узкий проход. Несмотря на грубость, тело Ын У, уже хорошо знавшее его ласки, послушно отзывалось. Внутри было тесно, влажно и горячо.

Когда он толкнулся глубже, она судорожно дёрнулась, и её мышцы сжались. Чтобы растянуть её, он ввёл второй палец. С каждым его движением её тело билось в мелких судорогах. Нихиль методично раздвигал стенки, скользя по ребристой плоти вверх-вниз, и его пальцы заблестели от обильной прозрачной смазки.

Он глухо зарычал. Нихиль понимал, что нужно подготовить её лучше, но дикая жажда гнала вперёд. Терпеть больше не оставалось сил.

Освободив из брюк неистово напряжённую плоть и прижавшись головкой к её влажному, пульсирующему входу, он обхватил её бёдра обеими руками, развёл их ещё шире и вонзился в неё одним мощным, беспощадным толчком.

— А-ах!

Огромный, распирающий до предела ствол раздвинул податливую плоть и с силой ударился о шейку матки. Спина Ын У выгнулась дугой, как натянутая тетива.

Он почти вышел из неё — так же яростно, как и вошёл, а затем снова впечатался всем телом. Охваченная болью и экстазом, Ын У до крови впилась ногтями в его спину. Он вколачивался в неё снова и снова. Одуряющее наслаждение поднималось по позвоночнику, выжигая остатки разума. С каждым ударом в её узкое, скользкое лоно по его телу прокатывалась волна такой всепоглощающей животной страсти, что он рычал в голос.

Каждый раз, когда их тела сливались, он чувствовал мимолётное успокоение — словно ловил её, не давая исчезнуть. Но необходимость двигаться, выходить из неё и возвращаться обратно сводила с ума. Он хотел быть ещё ближе. Места внутри больше не оставалось, но казалось: если он не проникнет ещё глубже, то просто задохнётся. Он исступлённо задвигал бёдрами, безжалостно вгрызаясь в её нутро. Её плоть не давала ему ни секунды передышки, плотно обхватывая ствол. Его член проникал всё дальше, словно пытаясь стереть границу между их уже сплетёнными телами.

Он сходил с ума. Как бы глубоко он ни проникал в неё, этого было недостаточно. Чувствуя экстаз, от которого, казалось, плавилось тело, он осознавал, что какая-то часть его разума отделилась от происходящего и безжалостно подгоняет его.

Казалось: стоит ему ослабить хватку — и она ускользнёт. Её заберёт нечто неведомое, и он больше никогда её не найдёт.

Она с самого начала была странной. Её слова, её мысли — в ней не было ничего обычного, и там, где появлялась она, всегда что-то происходило. Быть рядом с этой девкой опасно.

«...Поэтому я просто обязан быть рядом с тобой».

С губ Ын У срывались облачка пара. Лето стояло только наверху — здесь, в подземелье, царил зимний холод. Но она совсем не мёрзла. Жара, исходящего от его тела, хватало с лихвой.

Ын У в исступлении цеплялась за плечи Нихиля. С каждым его толчком по телу пробегал разряд, отдаваясь звоном в голове, и хватка то и дело слабела. Но её руки обвивали его шею так крепко, что они бы не разомкнулись, даже пожелай она его отпустить. Впрочем, она и помыслить не могла о таком. Ещё никогда она не принимала его тело так жадно и быстро. Сейчас она желала его всем своим существом. Чувство, захлестнувшее её, оказалось сильнее боли от резкого проникновения, и её тело само раскрывалось навстречу.

Словно подстёгивая его яростный напор, грозивший разорвать её надвое, она обвила ногами его талию. Прижавшись губами к его уху, она прерывисто дышала. Стыд давно отступил на задний план.

Ей так хотелось прошептать ему всё. Рассказать все свои тайны. Если бы только он выслушал и понял! Если бы принял её правду и помог... Но это было невозможно.

Они и так с огромным трудом выстроили эти хрупкие отношения, зародившиеся в неравенстве. И пусть их связь не была ложью, невысказанная правда вмиг разбила бы всё вдребезги.

Этот мужчина сражался за неё, с ног до головы залитый кровью.

«Я не могу просить о большем. Нельзя требовать от него сейчас большего».

Его серебряный кулон с Уроборосом, раскачиваясь, больно бил Ын У по обнажённой груди. Шершавый камень стены царапал ей спину, оставляя тонкие кровоточащие ссадины. Костяшки пальцев Нихиля, сжимавшего её ягодицы, были стёсаны о камни в кровь. Но сейчас им обоим было абсолютно наплевать.

В какой-то момент они неотрывно встретились взглядами. В холодном воздухе клубился пар, их тела сотрясались, а внизу раздавались влажные, непристойные звуки, но казалось, будто всё их запредельное наслаждение сконцентрировалось лишь в этом зрительном контакте.

Вонзившись в неё до самого конца и упираясь в матку, он с рыком изверг потоки горячего семени. От его последних судорожных толчков нутро Ын У сжалось в спазме оргазма. Её плоть жадно вытягивала из него всё до последней капли, словно отказываясь отдавать хоть малую толику.

Тьма в пещере становилась всё гуще.

 

Пролог 30.06.26
1 - 1 11.07.26
1 - 2 15.07.26
1 - 3 23.07.26
1 - 4 28.07.26
1 - 5 06.08.26
1 - 6 11.08.26
1 - 7 20.08.26
1 - 8 25.08.26
1 - 9 04.09.26
1 - 10 17.09.26
1 - 11 27.09.26
1 - 12 29.09.26
1 - 13 19.10.26
1 - 14 19.10.26
1 - 15 14.11.26