Контент удален!

1 - 13

Глава 13

Открыв дверь своих покоев, Нихиль сразу же увидел девку.

В огромном зале, выдержанном в сине-зелёных тонах, её миниатюрная фигурка казалась единственным источником света.

Раньше девка никогда не выходила встречать его сюда. Очевидно, она ждала.

Она сама и всё, что её окружало, наполнили его мрачную душу неожиданным теплом.

Нихиль медленно обвёл взглядом свои покои.

Это девка всё переиначила? Планировка осталась прежней, но атмосфера разительно изменилась.

Перемены крылись в мелочах: зелёные растения в горшках и яркие цветы, расставленные там и сям. Мягкие однотонные ткани, наброшенные на жёсткую мебель. Аккуратные подушки, ярко горящие свечи, запах чистоты и свежего воздуха. Пространство дышало уютом и покоем, и от этого казалось, будто он вернулся туда, где и должен был находиться с самого начала.

Внезапно он поймал себя на мысли, что предпочёл бы место поменьше. Даже совсем крошечное. Один камин, маленькая кухня с одним столом и всего двумя стульями. И одна кровать. Уютный домик, где им волей-неволей пришлось бы всё время быть вместе. Никаких слуг, маячащих на заднем плане — только они вдвоём.

Он снова посмотрел на неё.

Поскольку Нихиль застыл как вкопанный, Ын У замялась. Она неуверенно переминалась с ноги на ногу. Он усмехнулся. Опять накручивает себя. Он протянул к ней руки.

Девка медленно подошла и робко вложила ладошки в его широкие ладони.

— Ожидать, что ты бросишься мне на шею, было бы чересчур?

— Чересчур.

Мгновенный ответ заставил Нихиля громко рассмеяться. Он резко притянул Ын У к себе и сгрёб в охапку.

— Люди же смотрят, — пискнула она.

В ответ он без труда поднял её на руки.

— Хочешь устроить для слуг представление поинтереснее? А ты стала смелее. Сама просишь добавить зрелищности.

— Я и не подозревала, что вас возбуждает наличие зрителей.

— Никогда не пробовал, но звучит забавно. Надо будет как-нибудь поэкспериментировать.

Он звонко поцеловал её в щёку, и лицо Ын У залило пунцовым румянцем.

— Отпустите.

— Скажи то, что я хочу услышать, и я поставлю тебя на пол.

— И что же вы хотите услышать?

— Разве нет слов, которые обычно говорят тому, кто вернулся домой? Например: «С возвращением», «Ты не устал?», «Не голоден?». Или: «Я так по тебе скучала» и «Хочу поскорее переспать с тобой».

— ...Вы не голодны?

То, с каким невозмутимым видом она прошептала это, было до одури милым. Нихиль тихо рассмеялся:

— Голоден, причём в самых разных смыслах. Но для начала, может, помоемся?

— Хорошо, идите мойтесь... Эй!

Нихиль, не выпуская её из рук, размашистым шагом направился в купальню. Ын У плотно сжала губы. Пока слуги таскали горячую воду и наполняли стоявшую там огромную квадратную деревянную бадью, лицо Ын У, прижатой к его груди, краснело всё сильнее.

Слуги сработали быстро, и массивная бадья, в которой без труда поместились бы двое, вмиг наполнилась почти доверху.

Нихиль склонился к самому уху Ын У, прятавшей лицо у него на груди.

— У меня руки заняты. Не поможешь раздеться?

— Я как раз сижу на этих самых занятых руках. Так что, пожалуйста, просто поставьте меня.

Только тогда он опустил её на пол и с показным ворчанием стянул с себя одежду.

Украдкой взглянув на него, Ын У принялась осторожно осматривать его тело. Видимо, перед возвращением он успел переодеться: ни на мантии, ни на рубашке крови не было, но доверять этому не стоило. Он ведь всегда возвращался израненным. Поймав на себе её скользящий взгляд, Нихиль лениво протянул:

— Потерпи немного, даже если уже завелась.

— О чём вы вообще?! — возмутилась Ын У.

Её голос сорвался от обиды. Ей и так было невыносимо стыдно за свой непривычный порыв — выйти к дверям и ждать его возвращения. Ей казалось, что она зря это сделала, а теперь ещё и стала мишенью для его шуточек. Ын У пробормотала:

— Кажется, вы не ранены. Это радует.

— Перспектива того, что девка с тяжёлой рукой будет зашивать мне раны, пугала меня больше, чем увечья. Пришлось быть осторожнее.

Он с плеском опустился в бадью, и вода выплеснулась через край. Погрузившись по самую шею, он откинул голову назад и посмотрел на стоявшую рядом Ын У.

— Чего застыла? Прислуживай.

Ын У растерялась:

— Прислуживать?

— Когда воин возвращается домой, женщина должна встречать его и прислуживать. Я раньше не заставлял тебя этого делать, но любая женщина в Лимерике знает это с рождения. Или нет?

Он встретился с ней взглядом.

— Или, может, ты не знаешь этого, потому что ты не из Лимерика?

От этих слов, сказанных вроде бы в шутку, Ын У вздрогнула.

Страх, копившийся в её душе последние несколько дней, обрушился на неё с новой силой.

Она слишком многое от него скрывала. То, что она из другого мира, возможно, уже не имело для него особого значения. Но и правду о Лене она рассказать Нихилю не могла.

Он только что вернулся из боя с кирке и ёма. Узнай он, что Лена превращается в нечеловеческое существо, он бы убил её не задумываясь. Тот Нихиль, которого она знала до сих пор, поступил бы именно так.

Ей нужно было рассказать всё самой, пока Девятый не раскрыл их тайну. Но Ын У и сама не понимала, что происходит с подругой, поэтому даже не представляла, с чего начать.

— Хотя, ты же выросла в лесу. Можешь и не знать. К счастью, мне тоже впервые прислуживают подобным образом. Так что, если ты не попытаешься содрать с меня шкуру, я готов закрыть глаза на твою неуклюжесть.

Её внезапное оцепенение он истолковал по-своему. Молча посмотрев на него, Ын У закатала рукава, опустила кисти в горячую воду и положила ладони ему на плечи.

— Расслабьте спину.

— Я к такому не привык.

— Придётся привыкать.

— Если ты мнёшь плечи с тем же мастерством, с каким шьёшь, мне стоит начать за них беспокоиться.

— К вашему счастью, иголки у меня сейчас под рукой нет.

Она осторожно начала разминать ему спину, и с губ усмехнувшегося Нихиля сорвался довольный стон. Ын У почувствовала, как напряжение уходит из его каменных мышц.

Поверхность воды в бадье покрылась пушистыми хлопьями мыльной пены. В купальне с плотно закрытыми окнами стоял густой влажный пар. Волосы Ын У прилипли к щекам. Стоило ей поднять свободную руку, чтобы убрать выбившуюся прядь, как Нихиль, даже не глядя на неё, бросил:

— Хватит. Залезай ко мне.

Не успел он договорить, как рывком втянул её в воду. Издав тихий вскрик, насквозь промокшая Ын У оказалась в его объятиях. Подол её платья пузырём вздулся на поверхности воды между ними.

— Я же в одежде...

— Хочешь, чтобы я и тебя раздел?

Ын У торопливо замотала головой.

Нихиль тихо рассмеялся и погладил её влажные волосы. Стерев пену с её щеки и заложив прядь ей за ухо, он долго и пристально смотрел ей в глаза. Смотрел так, словно пытался убедиться, что женщина, которой он сейчас касался и которую держал в объятиях, реальна.

Он с облегчением выдохнул.

Причина тревоги, снедавшей его всё это время, наконец стала ясна.

Несколько дней назад, увидев в хижине чёрные волосы мёртвой девушки, он на секунду допустил бредовую мысль, что это может быть труп его девки. Этот смутный страх так и засел у него внутри.

Но стоило ему увидеть живую девку, стоило убедиться, что она ждала его, как тяжёлый ком, сдавливавший грудь, растворился, словно пена в воде.

И всё же... почему-то ещё одна мысль, терзавшая его эти дни, никуда не исчезла.

Даже сейчас, сжимая в объятиях тёплое тело, он вспоминал ледяной холод мёртвой девушки, которую тогда поднял на руки.

Был ли кто-то у той девушки, ставшей теперь лишь горсткой пепла? Был ли кто-то, чьё сердце чуть не остановилось от ужаса при одной только мысли о её смерти — так же, как чуть не остановилось его собственное?

И этот «кто-то»... наверняка тоже умер, не дождавшись ни от кого помощи, как это обычно и бывает.

Как умерли многие другие, о которых я никогда раньше и не задумывался.

Ын У тоже не отрывала взгляда от Нихиля, молча смотревшего на неё.

Его слегка отстранённое выражение лица сбивало с толку.

Сначала она решила, что это просто отражение её собственной тревоги. Но тут явно крылось что-то ещё. Всю дорогу после возвращения он только и делал, что отпускал глупые шуточки, но почему-то это ощущалось иначе, чем раньше. Он словно ранен, только я этого не вижу. Ранено либо его тело, либо... душа.

Ын У медленно спросила:

— Вы ранены?

Улыбка застыла на губах Нихиля.

— С чего ты взяла?

— Просто... вы выглядите так, будто вам больно.

Её проницательный взгляд пронзил его насквозь. Нихиль мысленно застонал. Кажется, она понимала его куда лучше, чем он предполагал.

На мгновение ему до одури захотелось рассказать девке о том, что случилось в далёком прошлом. Сказать ей: «Я был ранен очень давно. И эти раны не исцелятся уже никогда».

— Нет. Я в полном порядке.

С ухмылкой Нихиль прижал её к себе. Он попытался спрятаться за маской спокойствия и задавить все эмоции. Но Ын У, уткнувшись ему в подбородок, снова прошептала:

— Вы же не можете быть в порядке.

Его спина напряглась. Он заговорил нарочито лениво, тщательно скрывая свои чувства:

— Всё нормально.

— Вы были в бою, а значит, вам тяжело. Это же естественно.

— Я воин.

— Но прежде всего вы... человек.

Ын У плотно сжала губы. Он вдруг стал таким тихим, что ей стало страшно.

Кажется, я сболтнула лишнее. Лицо Нихиля потемнело.

Обычно его глаза меняли цвет, выдавая эмоции, которые он сам не мог контролировать. Но сейчас в его взгляде выстроилась последняя линия обороны человека, отчаянно не желающего обнажать душу. Прочесть что-либо в этих потемневших глазах было невозможно.

— Кажется, я дал тебе слишком много воли.

Его голос заметно похолодел.

— Раз уж ты смеешь меня жалеть?

Контраст между его мягкими объятиями и ледяным тоном был разительным. Ын У тихо ответила:

— Это не жалость.

— А что тогда? Дешёвая попытка влезть мне в душу?

От его холодного рычания ей захотелось немедленно выскочить из воды. Но Ын У взяла себя в руки. Разговаривать с ним всегда было всё равно что ходить по минному полю. Однако теперь она не собиралась отступать только из-за страха. То, что она пыталась ему донести, в корне отличалось от его подозрений.

— Вы можете не прятать от меня то, что скрываете от остальных. Это нормально.

Его лицо, превратившееся в бесстрастную маску, не дрогнуло. И всё же Ын У продолжила:

— Бывают моменты, когда мы злимся, бывают, когда радуемся. Нам бывает больно или обидно. Всё это — часть жизни. Говорите со мной. Если вы откроете мне другую сторону себя, вы не перестанете быть собой.

Говорившая до этого спокойно и серьёзно, Ын У под конец понизила голос и тихо пробурчала:

— К тому же, если вы будете играть в молчанку, круче вы от этого в моих глазах не станете.

Её последняя фраза всё-таки разбила его ледяной панцирь. Лицо Нихиля расслабилось, и он тихо прошептал:

— То есть обычно я кажусь тебе крутым?

Залившись краской, Ын У парировала:

— Откуда столько самоуверенности?

— Ты сидишь в моих объятиях. К чему ломаться?

— Если я скажу что-то не то, вы вполне можете утопить меня в этой бадье. Так что мне как-то страшновато говорить иначе.

— А что, плавать не умеешь?

— Очень даже умею. Увидите — удивитесь.

— Хм, тогда ради такого зрелища нам нужно будет как-нибудь сходить на реку.

Глядя на округлившиеся от удивления глаза Ын У, он добавил:

— При условии, что ты будешь плавать без одежды, разумеется.

— Ох... да ну вас.

Ын У зачерпнула ладонью воду и с плеском брызнула ему в лицо. Нихиль крепко зажмурился, а затем открыл глаза. С его чёрных волос и длинных ресниц капала вода. Он проворчал:

— Хуже мне ещё никто не прислуживал.

— Я тоже впервые прислуживаю такому эксцентричному типу.

— Ты же говорила, что вообще впервые кому-то прислуживаешь.

— Если человек впервые пробует еду, это не значит, что он не может отличить нормальный вкус от странного.

Они одновременно улыбнулись, и напряжение, висевшее между ними, испарилось без следа.

Ын У опустила сжатые кулачки под воду. Стоило ей пошевелить пальцами, как к поверхности устремились круглые пузырьки воздуха. Под тихий звук лопающихся пузырьков Ын У едва слышно прошептала:

— Я не умею говорить вещи, которые могли бы вас развлечь. Не могу сражаться вместо вас, не умею ездить верхом. И, как вы уже знаете, я никудышная швея и с ранами могу сделать только хуже. Но если вам будет тяжело или паршиво на душе — расскажите мне. Мои слова вряд ли сильно помогут, но... всё же.

— Всё же?

Его голос всё ещё звучал безэмоционально, но Ын У мягко, словно обволакивая его своими словами, прошептала:

— Всё же я буду рядом.

Нихиль медленно выдохнул.

Её слова ударили его в самое сердце — тихо, но сокрушительно.

Почему всё самое важное происходит так внезапно? Он никогда не думал о том, что значит делить жизнь с кем-то. В череде бесконечных битв и убийств ему приходилось забывать. Забывать о собственной беспомощности, когда он не смог защитить дорогого человека, и о чужой беспомощности, когда другие теряли своих близких.

Он не боялся ни чужой, ни своей смерти, потому что считал себя уже наполовину мертвецом. Ему было комфортно в одиночестве лишь потому, что так он избавлялся от страха не суметь кого-то защитить.

Почему же тогда, увидев мёртвую черноволосую девушку, он оцепенел от ужаса?

Всё просто: он больше не хотел оставаться один.

Да.

Теперь у меня есть ты. Моя собственность, которая одновременно владеет мной без остатка, — ты теперь рядом со мной.

— Я не верю людям. Призраки прошлого держат меня так крепко, что я не могу измениться.

Услышав его тихий голос, она медленно моргнула. От горячей воды её щёки постепенно наливались румянцем. В её тёмных глазах сейчас, должно быть, отражалось его собственное лицо с таким растерянным выражением, какого он у себя никогда прежде не видел.

— Но если однажды это станет возможным...

Нихиль взял её за руки. Он нежно погладил её пальцы. Немного огрубевшие, в отличие от мягкой кожи на всём остальном теле. Он крепко сжал эти тонкие, крошечные пальцы человека, который всю жизнь трудился и заботился о других.

— ...то твои слова будут первым, что я вспомню.

Нихиль сложил её ладошки вместе и прижался к ним губами.

Он не хотел никому верить. Из-за одной-единственной ошибки, доверившись не тому человеку, он потерял даже ту жалкую жизнь, что имел. С тех пор значение имел только он сам. Он принимал решения лишь за себя и делал только то, что хотел.

Но теперь твои слова, как эхо в пещере, бесконечно отдаются в моей душе.

Как же пронзительно звучит эта короткая фраза.

***

— Вот вы где.

В тёмной галерее не было ни души. Седьмой заговорил, не отрывая взгляда от земли за колоннадой:

— Тебя зовут Люсьен, верно?

Услышав неожиданное обращение, Девятый замер как вкопанный.

— Да. И меня, и моего отца, и всех моих предков звали Люсьеном. Наш род из поколения в поколение защищал королей.

Его голос дрогнул от волнения, с которым он не мог совладать. Юноша и представить не мог, что герцог помнит его имя, а уж тем более — что произнесёт его здесь, в стенах Башни.

— Защищал королей...

Девятый решительно подхватил тихую фразу Эрвина:

— Долг моего рода — защищать истинного короля Лимерика.

На этот пылкий ответ Эрвин горько усмехнулся. Имею ли я, всё ещё терзаемый сомнениями, право принимать такую искреннюю преданность? Имею ли право использовать её в своих целях?

— Войск достаточно?

— Примерно десятая часть армии Барона. Но наши люди — не сброд, в отличие от его солдат. Лорды, сохранившие вам верность, давно укрепляли свои земли. Накопленных тайных средств хватит, чтобы содержать армию больше трёх месяцев.

— На полгода. У меня тоже есть средства, о которых Барон не подозревает.

— Мой господин...

Только теперь Эрвин повернул голову и посмотрел в лицо Люсьену, подошедшему к нему почти вплотную.

— Гарантий успеха нет. Любой союз, как известно, хрупок. Люди слишком долго жили под властью Барона; при первой же серьёзной стычке ими вновь овладеет рабский страх. Я не мог позволить себе собирать личную армию, поэтому центр, который должен быть нашей главной опорой, сейчас уязвим больше всего.

Люсьен ненадолго замолчал. Хотя он долгие годы грезил о восстании, сейчас, стоя перед Эрвином, юноша понимал, что не может гарантировать победу. Его мысли лихорадочно заметались. И вдруг его осенило.

— А что, если есть нечто, способное сплотить людей и развеять их страх?

Эрвин внимательно посмотрел на него. На лице Люсьена, ещё не до конца утратившем юношескую мягкость, проступала стальная решимость.

— И что же это?

— Где-то в королевском дворце есть тщательно охраняемое место. Говорят, его обустроили около пятнадцати лет назад. Туда изо дня в день наведываются исследователи и придворные маги, да и сам король Барон часто там бывает.

— ...

— Мой род заслал туда множество лазутчиков. Один из них чудом вырвался, но умер от ран. Перед смертью он успел сказать, что видел там нечто немыслимое... Гигантское птичье яйцо, излучающее таинственный свет.

— К чему ты ведёшь?

— Вы когда-нибудь слышали о вине, которым угощает Барон?

— ...

— О напитке, который называют «Божественным нектаром».

Эрвин нахмурился. Разумеется, он знал. Ходили слухи о магическом напитке, который король Барон дарует лишь своим фаворитам. Говорили, что тот, кто отведает его, обретает неземную красоту и испытывает невиданное доселе блаженство.

Глядя на помрачневшего Эрвина, Люсьен твёрдо заявил:

— Я уверен, что именно король Барон стоит за появлением кирке в Лимерике.

***

Свежий лесной аромат пробудил Ын У от полудрёмы. Открыв глаза, она первым делом увидела лицо Нихиля. Ах да. Мы же на его землях. Ын У тихо выдохнула. Он сжимал её в объятиях так крепко, что ей захотелось немного высвободиться, но она не смела даже шелохнуться: этот человек был настолько чутким, что просыпался от звука упавшей иглы.

Крупные листья, скрывавшие солнце, шелестели на лёгком ветру, и сквозь них то и дело пробивались золотистые блики. Стояла тёплая ранняя осень, и греться в его объятиях было невероятно приятно.

Пролежав так некоторое время, она всё же попыталась осторожно пошевелиться под укрывавшим их плащом. Нихиль слегка нахмурился. Рука, обнимавшая её за спину, сжалась чуть сильнее, но почти сразу он снова провалился в сон.

Одно это уже казалось чудом. При их первой встрече он производил впечатление человека, который в принципе не способен уснуть, если рядом кто-то есть.

Ын У на мгновение задумалась, не разбудить ли его, но тут же отбросила эту мысль.

Ясно же, что случится, открой он глаза. От одних воспоминаний сладко заныл низ живота. Всё повторится: то же самое, что происходило всю последнюю неделю вплоть до того момента, как их сморил дневной сон. Они будут смеяться, шептаться, засыпать от изнеможения, есть, когда проголодаются, а всё остальное время безудержно предаваться одному-единственному занятию.

Причём Нихиль совершенно не стеснялся в выборе мест. Слуги и так благоразумно обходили их стороной, так что он вообще не сдерживался. В его покоях уголков, которые Ын У изучила, лёжа под ним, оказалось куда больше, чем тех, по которым она просто ступала. А сегодня они приехали сюда, на его личные земли, о которых он когда-то рассказывал, искупались в реке, расстелили одеяло в тени деревьев и...

Она была уверена в своём умении плавать, но кто же знал, что этот мужчина и в воде так хорош? Они устроили заплыв наперегонки, но он раз за разом её догонял, и после каждого проигрыша ей приходилось целовать его первой. Эти поцелуи в прохладной реке, его мокрое, скользкое тело... Это было слишком возбуждающе.

Сама того не замечая, Ын У облизнула пересохшие губы и тут же вздрогнула. Кажется, я стала совсем бесстыдной. Смущённо улыбнувшись своим мыслям, она вновь принялась разглядывать лицо Нихиля. Ей хотелось вдоволь налюбоваться им в одиночестве, пока он не проснулся. Хотелось дотронуться, но тогда он точно откроет глаза. Поэтому Ын У ласкала его лишь взглядом.

Влюбиться в кого-то — это всё-таки удивительная вещь.

Даже посреди всего этого хаоса она радовалась просто тому, что находится рядом с ним. Любое его вскользь брошенное слово делало её счастливой. И даже то, что после их страсти у неё гудели ноги, приносило лишь сладостную радость — потому что это был он. Его тело, его запах, его сбитое дыхание и хриплые стоны — всё это принадлежало ему.

И всё же была одна вещь, которой ей отчаянно не хватало.

Нихиль.

Она беззвучно, одними губами, произнесла его имя.

Ын У уже смирилась с тем, что от этого мужчины слов «я люблю тебя» не дождёшься и за целую вечность. Но он мог бы хотя бы называть её по имени! «Эй, ты» или «девка» — ну это же совсем никуда не годится.

А ведь ей так хотелось стать тем единственным именем, которое будет срываться с его губ.

Ын У осторожно протянула руку к его лицу. Но не успели кончики её пальцев коснуться его губ, как раздался низкий, хриплый голос:

— И ни капли стыда. Ты соблазняешь меня всё откровеннее.

Нихиль резким движением перехватил её запястье, перекатился и подмял её под себя. Ын У надула щёки:

— Так и знала. Ожидала, что вы проснётесь.

— Ты сама меня разбудила.

— Когда это я вас будила?

— Ты позвала меня по имени.

Так он всё знал? И то, что я беззвучно звала его, и то, как глупо улыбалась сама себе? Лицо Ын У вспыхнуло от смущения. Нихиль, потянувшись, лениво протянул:

— Ну и ну. Какая ненасытная. Даже отдохнуть не даёшь.

Уворачиваясь от его губ, скользнувших к её шее, Ын У резко села. Она хотела выбраться из-под плаща, но Нихиль придавил край своим весом, не давая ей вырваться. Вскочить и убежать голышом она тоже не могла, поэтому ей оставалось лишь сжаться в комочек и прикрывать руками грудь. Нихиль, лёжа на животе, тихо рассмеялся.

— Можешь не прятаться. Я и с закрытыми глазами всё помню. К тому же я изучил такие твои места, которые ты сама никогда не видела.

— Ох, да ну вас!

Не выдержав, Ын У со звонким шлепком ударила его по спине.

В глазах Нихиля блеснул опасный огонёк.

— Ещё никто из тех, кто распускал на меня руки, не оставался в живых.

Зная, что в этом ворчании есть доля истины, Ын У почувствовала, как по спине пробежал холодок, но всё же гордо вскинула подбородок:

— Если вы от меня избавитесь, вам же будет хуже.

Его глаза загорелись любопытством.

— И чем же?

— За это время я перетянула всех слуг в ваших покоях на свою сторону. Если меня не станет, они будут так по мне тосковать, что начнут устраивать вам бесконечные мелкие пакости. А ещё вам будет трудно найти женщину, которая станет лечить вас каждый раз, когда вы калечитесь. И раз уж к слову пришлось: вы возвращаетесь слишком израненным. Знаете, это довольно страшно. Ну и, конечно, никто не будет регулярно печь вам печенье.

— И что ещё? — с лукавой улыбкой спросил Нихиль.

— И ещё...

Ын У густо покраснела. Перечисляя это, она вдруг осознала, что, по сути, не делает ничего такого уж особенного. И всё же в одном она была абсолютно уверена.

— В Лимерике больше не найдётся...

— Чего не найдётся?

— Ну... такой женщины, которой бы вы так сильно нра... нра...

Конец фразы потонул в невнятном писке.

— Что-что? — Он приложил ладонь к уху, картинно прислушиваясь.

— Которой бы вы так сильно нравились! — выпалила Ын У скороговоркой и, не в силах вынести смущения, низко опустила голову.

Сидеть голышом и нести подобное... Да уж, дальше падать некуда. Ей стало настолько стыдно, что захотелось притвориться мёртвой — отличный план для данной ситуации.

— Ну нет, так дело не пойдёт.

Ын У вскинула голову, но Нихиль уже перехватил её за талию и снова подмял под себя. Оказавшись сверху, он плотоядно усмехнулся:

— Ты выглядела такой уставшей, что я уж было подумывал на сегодня закончить и вернуться в Башню.

От его вплотную прижатого тела исходил обжигающий жар.

— Но теперь об этом не может быть и речи.

Тонкий плащ, укрывавший их, взлетел в воздух и повис на ветке дерева, где уже висела их сброшенная одежда.

***

Когда Ын У оделась, Нихиль усадил её на валун и помог обуться. Он прекрасно знал, что после близости с ним она едва держится на ногах.

Нежность, с которой он опустился на одно колено и завязал шёлковые шнурки на её туфлях, заставила Ын У смиренно сложить руки на коленях. Затем он подхватил её и усадил в седло. Нихиль взял коня под уздцы и неспешно зашагал вперёд, обходя свои владения; сытое, вдоволь нащипавшееся за день травы животное лениво поплелось следом.

Долго пустовавшая земля густо заросла травой по колено. Эти владения нельзя было назвать огромными, но благодаря окружающим холмам они представляли собой отличную естественную крепость. К тому времени, как они миновали половину этой безлюдной пустоши, солнце уже начало клониться к закату.

Когда они вернулись к месту, откуда начали путь, Нихиль произнёс:

— Сейчас тут всё заросло, но стоит приложить руки, и ты удивишься, как быстро это место преобразится. Земля долго отдыхала, так что и урожай будет на славу.

Ын У удивлённо склонила голову. Как она уже подмечала ранее, подобные рассуждения совершенно не вязались с образом Чёрного воина, как и этот умиротворённый взгляд, которым он окидывал землю. Ын У не удержалась от вопроса:

— Вы когда-нибудь занимались земледелием?

Нихиль коротко кивнул.

— Пас овец. Но это было очень давно.

— Овец?

Нихиль повернул к ней голову:

— Совсем не вяжется с моим образом?

Представить его, облачённого в глухую чёрную броню, в роли пастуха было решительно невозможно. Однако сейчас, с небрежно стянутыми волосами и в простой тунике с коротким рукавом, он выглядел как обычный молодой мужчина, и этот образ вполне ему подходил.

— Думаю, вам бы подошло.

Услышав её слегка запоздалый ответ, Нихиль усмехнулся.

— Овцы не чувствуют жажды крови. Этим они и хороши. Послушные и глупые создания.

Несмотря на грубые слова, в его голосе проскользнула теплота. Ын У захотелось узнать о его планах больше.

— Как думаете, здесь можно разводить овец?

— Вполне. Холмы есть, травы вдоволь. Поставить три-четыре загона. Если отара будет небольшой, то и много людей не понадобится. Достаточно срубить пару домиков неподалёку.

Ын У закусила губу. В груди разрасталось странное чувство.

— Тогда почему бы не отстроить всё прямо сейчас?

Нихиль перевёл на неё долгий взгляд. А ведь девка права. В этом нет ничего невозможного. Но разводить овец сейчас, этими руками, по локоть в крови? Бессмысленная забава. Он тихо фыркнул.

— Оставлю это тебе. Займёшься этим позже.

— А почему мы не можем заняться этим вместе? — проворчала Ын У.

Её уже давно беспокоило то, что он постоянно вычёркивал себя из их общего будущего.

— Я знаю, что Чёрный воин обязан жить в Башне. Но ведь можно обустроить крошечную ферму. Совсем маленькую, чтобы просто хватало шерсти и сыра для ваших покоев. Вы могли бы время от времени приезжать и проверять, как тут дела. А ещё...

Пока они объезжали владения, одна мысль не давала ей покоя. Ын У медленно продолжила:

— Здесь можно было бы создать убежище для тех, кто состарился или болен.

Стук копыт стих — конь остановился. Нихиль, державший поводья, пристально посмотрел на неё снизу вверх. И хотя Ын У сидела в седле и физически находилась выше, выдержать его пронзительный взгляд оказалось непросто.

— Оказавшись в Башне, я сразу почувствовала себя как в тюрьме для смертников. Нам сказали, что мы не сможем покинуть её до самой смерти. Эти слова пугали меня больше всего на свете. Но теперь я сама выбрала своё место, и мне больше не страшно. Однако другие женщины... думаю, они чувствуют себя иначе. Те, кого притащили туда силой, наверняка мечтают хоть раз выйти за её пределы. Поэтому, если бы вы создали такое убежище, разве это не подарило бы им хоть каплю надежды?

Изначально я думала только о Лене. Ей так хотелось отправить болеющую подругу подальше из Башни! Но тут же пришло осознание: Лена — не единственная пленница Гнезда.

Нихиль не сводил с неё глаз. Его цепкий взгляд, казалось, проникал в самые потайные уголки её души, и это пугало, но Ын У не отворачивалась. Ей нечего было стыдиться, ведь она говорила абсолютно искренне.

Продолжая сверлить её взглядом, Нихиль спросил:

— Сплошной идеализм. Допустим, я сделаю так, как ты просишь. И что я получу взамен?

Ын У посмотрела прямо ему в глаза и ответила:

— Преданность.

— Её нельзя потрогать.

— Если что-то нельзя потрогать, это не значит, что этого не существует.

— И как же мне в этом убедиться?

Она уловила напряжение на его лице и закусила губу. Здесь нужно было ответить предельно осторожно. И у неё было доказательство, способное его убедить.

— Я могу вам показать.

Ын У положила ладонь на низ живота.

С каких пор он перестал спрашивать меня об этом? Но теперь пришло время дать ответ. Тот самый, что она пообещала ему с самого начала.

— Я доверяю вам. Поэтому теперь я могу отдать её.

Услышав это твёрдое, как клятва, заявление, Нихиль в недоумении нахмурился. Ын У прижала палец точно к тому месту, где скрывалась синяя метка, и молча посмотрела на него.

Нихиль долго изучал её лицо, прежде чем его губы изогнулись в усмешке.

— Хочешь сказать, теперь ты готова передать мне Контракт Жизни?

— Да, — без колебаний ответила Ын У.

Он усмехнулся шире.

— Значит ли это, что теперь ты — всецело моя собственность?

— Если слово «собственность» означает глубину чувств...

Выдержав короткую паузу, Ын У медленно кивнула:

— Да. Я принадлежу вам.

Под лучами разливающегося заката повисла тишина.

Нихиль протянул руку к седлу. Его пальцы легли ей на живот — туда, где скрывались песочные часы. Густые чёрные ресницы опустились, пряча взгляд. Не отрывая глаз от её тела, он принялся медленно очерчивать контур метки прямо поверх платья. Ын У кожей чувствовала обжигающий жар его пальцев.

В ожидании ответа она нервно сглотнула.

— А мне это не нужно.

Он резко вскинул голову. На его губах заиграла лукавая ухмылка.

— Что? — опешила Ын У.

Он весело фыркнул:

— Ты правда думаешь, что от тебя будет так уж много проку? Если я вытяну из тебя твою жалкую жизненную силу, мир от этого не перевернётся. К тому же, если дело дойдёт до того, чтобы высасывать твою жизнь, значит, я сам буду на волосок от гибели. И перспектива откинуть копыта, глядя на твоё полное ненависти лицо, меня как-то не прельщает. Совсем не тот вид, с которым хочется помирать.

Ын У потеряла дар речи от его издевательского тона. Заметив её вытянувшееся лицо, Нихиль склонил голову набок и добавил:

— Да и вообще... Не знаю, в курсе ты или нет, но если мы завершим Контракт, то спать с тобой станет довольно хлопотно.

Ын У до боли закусила губу. Только не говорите мне...

— Неужели ты не заметила, что каждый раз, когда ты была готова упасть в обморок, ты неосознанно вытягивала из меня силы?

— Ох...

От стыда Ын У была готова сквозь землю провалиться. Она крепко зажмурилась.

Ведь когда мы предавались страсти ночами напролёт, моё тело то и дело достигало предела. Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание, но почему-то у меня всегда открывалось второе дыхание. Воспоминания о том, как их метки-песочные часы соприкасались и сливались воедино, вспыхнули в памяти настолько ярко, что у неё закружилась голова.

Ын У едва слышно пробормотала:

— Я... я не знала.

Нихиль тихонько рассмеялся.

— Вот видишь. Этот Контракт с самого начала был сплошным убытком для меня. И сейчас у меня нет ни малейшего желания что-то менять.

— Но...

— Сказал же, проехали.

Он небрежно отмахнулся, словно от назойливой мухи, обрывая её на полуслове. А затем уютно устроил скрещенные руки прямо поверх подола её платья.

— А вообще... может, и стоит попробовать сделать так, как ты предлагаешь. Звучит забавно.

У него был на редкость довольный вид. С пунцовыми от смущения щеками Ын У буркнула:

— О чём вы опять?

Теперь Нихиль упёрся подбородком в сложенные руки. Глядя на его озорное лицо, обращённое к ней снизу вверх, Ын У решительно не понимала, чего ожидать. Это сбивало с толку. Она собралась с духом, чтобы завершить Контракт, а он отказался, да ещё и высмеял её... Лицо пылало от стыда, но в груди почему-то становилось всё теплее.

— Попробуем разводить твоих овец. И тех, кто болен или состарился, тоже сюда перевезём.

— ...

— Куда ж я денусь. Придётся тебя слушаться. Как-никак, ты единственная девка во всём Лимерике, которая так от меня без ума, да ещё и держит мою жизнь в своих руках.

Он широко, белозубо улыбнулся.

Ын У плотно сжала губы.

Когда-то я мечтала, что признание в любви будет красивым, прямо как в кино. Она и подумать не могла, что в этом сумасшедшем мире магии и Чёрных воинов её сердце затрепещет от таких простых, обыденных слов.

Но она чувствовала это абсолютно отчётливо. Для Нихиля эти слова были самым настоящим признанием. Тем максимумом, на который он только был способен. Более того, ни один мужчина на Земле не смог бы признаться в своих чувствах так искренне и сильно.

Он ещё какое-то время смотрел только на неё, а затем повернул голову в сторону Чёрной Башни. Густой закатный свет заливал его лицо, окрашивая скулы в багровые тона.

Снова повернувшись к Ын У, он лучезарно улыбнулся, словно мальчишка:

— Пора возвращаться в Башню. Ядро зовёт меня.

Пролог 30.06.26
1 - 1 11.07.26
1 - 2 15.07.26
1 - 3 23.07.26
1 - 4 28.07.26
1 - 5 06.08.26
1 - 6 11.08.26
1 - 7 20.08.26
1 - 8 25.08.26
1 - 9 04.09.26
1 - 10 17.09.26
1 - 11 27.09.26
1 - 12 29.09.26
1 - 13 19.10.26
1 - 14 19.10.26
1 - 15 14.11.26