Онлайн чтение книги Я стану хозяйкой этой жизни In This Life, I Will Be The Lord
Глава 238.

Тёмная и сырая темница.

В ней, в самой дальней камере сидела императрица Лабини.

– Кажется, вам не очень комфортно, – сказал Ферес, показывая на стены темницы, где дрожали тени, отбрасываемые горящими факелами тюремных коридоров.

Императрица в этой тьме была подобна увядшему цветку.

Гламурная внешность, которая когда-то привлекала всеобщее внимание, теперь потеряла свой блеск.

Она по-прежнему сидела с прямой спиной, притворяясь высокомерным и величественным человеком. Но в глазах людей, стоящих снаружи клетки, она была просто грязной преступницей.

Красоты не было в спутанных волосах, испачканной одежде и чёрных кругах от отсутствия сна.

И причина этого была легко предсказуема.

– Разве крысы не крайне противные животные?

Словно тайна была раскрыта словами Фереса, произнесёнными низким голосом, тело императрицы сильно задрожало.

– Если вы хотите заснуть, то нужно закрыть глаза. Но они пролазят даже через самые маленькие щели, подбирая любую пищу, которую найдут, и бегают по вашей голове, как если бы жаждали человеческой плоти.

Подземелье или заброшенный дворец.

Это просто были идеальные гнездовья для животных, живущих вдали от человеческих глаз.

– Откройте дверь, – сказал Ферес тюремщику.

После пары тяжёлых лязгов Ферес вошёл в камеру темницы.

– Ты пришёл убить меня? – спросила императрица Лабини, смотря на Фереса свирепым взглядом.

– Ещё нет. Однако я не вижу никаких признаков раскаяния со стороны грешника.

– Ха! – фыркнула Лабини. – Я не сделала ничего плохого. Мы с тобой оба рисковали жизнями, ведя эту войну. Я проиграла, и ты разрываешь Ангенас на куски. Я заплатила свою цену этим, – вздёрнув подбородок, сказала она с дерзким выражением лица. – Заплатила за свои грехи.

Ферес посмотрел на императрицу холодным взглядом:

– Преступница не собирается раскаиваться, но заплатила цену за свои преступления. Странный расчёт.

Каждую ночь, сколько бы я ни затыкал уши, голос моей матери, который я слышу, всё ещё продолжает звучать.

– Ещё предстоит пройти долгий путь, чтобы соответствовать той боли, через которую пришлось пройти моей матери, императрица, – кратко добавил Ферес. – Пока вы не станете умолять убить вас.

Увидев задрожавшие от инстинктивного страха голубые глаза, Ферес почувствовал, что свирепая скалящаяся ярость и желание отправить Лабини на эшафот немного утихла.

Не так просто.

Естественно, Ферес не собирался надолго оставлять чашу весов, склонённой в сторону императрицы.

– Привести.

По приказу Фереса солдат, охранявший двери, быстро сорвался с места.

Вскоре после этого со звуком хлопнувшей двери темница превратилась в шумное место.

– От, отпусти! Я сказал, отпусти меня! Хи-ик, не, не бейте! Я был не прав.

Голос был знаком и Фересу, и императрице Лабини.

– …Астана?

– Ма, мама! – Астана, которого насильно тащили солдаты, узнал Лабини и заплакал, как ребёнок.

Хоть он и был первым принцем империи, жалкий вид Астаны больше напоминал уличного бродягу.

Даже протерев глаза, нельзя было найти в нём благородного достоинства принца.

Едва Ферес спокойно моргнул, как солдаты отпустили Астану.

– Мама!

Образ Астаны, бегущего к императрице Лабини и хватающегося за подол её платья, был до такой степени незрелым, что не верилось, что ему было около двадцати пяти лет.

Что, если бы Астана унаследовал трон и в будущем получил власть императора?

Даже задумавшись, нельзя было найти ответ.

Солдаты, наблюдавшие за этим со стороны, также подумали об этом и, тихо нахмурившись, обменялись взглядами.

– П, почему у тебя такое лицо?.. – императрица дрожащими руками рассматривала покрытое синяками лицо Астаны.

– Это они! – сказал Астана, указывая пальцем на солдат, которые привели его.

– Потому что он не желал идти… мы ничего не могли сделать… – один из солдатов быстро повернулся к Фересу.

– Если преступник не слушается приказов, мы ничего не можем с этим поделать

– Ты, ублюдок! – закричала императрица за Фереса. – Астана – принц этой империи! Неважно, насколько ты силён, ты не можешь так обращаться с кровью Его Величества!

Лабини обняла руками Астану.

Ферес холодным голосом отреагировал на жалкий вид родственников:

– Императорский указ: тщательно расследовать грехи императрицы, независимо от статуса допрашиваемого.

– …Джованес! – в гневе заскрипела зубами Лабини.

Это сильно отличалось от того, что она только что говорила: ‘Мы оба рисковали жизнями, ведя эту войну’.

И вскоре она закричала на Фереса, смотря на него так, словно собиралась убить:

– Ты – дьявол!

– Хнык! Хны-ык! – Астана хватался за объятия матери и проливал горькие слёзы. – Мама! Они относились ко мне как к мусору! Как они смели обращаться со мной, как с животным?! Хнык!

– Всё в порядке, принц. Всё в порядке, – императрица вела себя как любящая мать, защищающая своего сына.

И эта фигура тронула что-то внутри Фереса.

Красные глаза на слегка наклонённой голове, смотрящие на обнимавшихся врагов, потемнели ещё сильнее.

Говоришь, дьявол?

Если так, то я должен оправдать ожидания.

– Астана.

На зов Фереса Астана поднял голову и всхлипнул:

– Ч, что?!

– Его Величество поручил мне все расследования: от дела о государственной измене и до последнего дела о покушении на убийства, – голос Фереса мчался сквозь холодные тюремные стены в сторону Астаны. – Вот почему в последние несколько дней ты был заключён в темницу, а не в своём дворце.

– Как и ожидалось, это твоя вина!..

– Кроме того, истинный виновник покушения в Лесу безумцев до сих пор не раскрыт.

Астана замолчал.

Его глупый разум яростно крутился, пытаясь понять значение слов Фереса.

– Я облегчу тебе задачу, – сказал Ферес, медленно сжимая пальцы своей хватки на судьбе Астаны. – Проще говоря, это означает, что либо тебя, либо твою мать объявят виновником.

– Т, тогда…

– Однако, как сказала императрица, ты – драгоценная кровь, унаследовавшая родословную императора. Поэтому я дам тебе выбор, – сказал Ферес, улыбаясь уголком губ. – Признайся, что твоя мать, императрица Лабини, дала тебе кинжал и приказала причинить вред императору прямо сейчас.

– Ч, что?..

– Тогда, учитывая, что ты сотрудничал со следствием, я немедленно вытащу тебя из темницы.

И у Фереса было ещё одно предложение.

В эти дни, когда Астана находился в заключении в темнице, он отказывался есть любую пищу, которую давали ему охранники, называя её «мусором».

– Если свидетель предоставит подобное признание, написанное его собственной рукой, с обстоятельствами того времени, я дам тебе любую еду, которую ты захочешь съесть.

Инцидент в Лесу безумцев произошёл по плану Фереса.

Астане пришлось бы сфабриковать то, чего не было, если он желал выйти из темницы и получить еду.

Ферес спокойно ждал ответа Астаны.

Какая глупость, – в душе Лабини рассмеялась предложению Фереса.

Это не предложение гарантировать жизнь, не предложение гарантировать минимальные права принца.

В этой ситуации, когда жизнь Астаны может быть потеряна из-за измены, то, что предлагает Ферес в качестве цены, слишком бессмысленно.

Он никогда не приме…

Шорх, – мысленные насмешки императрицы оборвались, когда Астана отпустил её руку и отошёл.

– …Принц? – изумлённая Лабини позвала Астану, но тот избегал её взгляда.

При этом в глазах Фереса мелькнула насмешка.

Императрица испугалась и попыталась остановить сына.

Она пыталась донести до него, что он не должен поддаваться на слова Фереса, который даже не гарантировал ему жизнь.

– Пр, принц, если вы примите это предложение…

– Разве это с самого начала не было не моей виной? – бормотал Астана, который даже не мог смотреть на мать. – Всё это было в одиночку сделано матушкой. Поэтому будет несправедливо, если я тоже попаду во всё это.

Астана отказался от помощи Лабини.

Её охватило чувство предательства.

– Ка, как… ты смеешь так…

– Разве это не потому, что матушка и Ангенас действовали не по возможностям?! – закричал Астана, стряхивая с себя руки Лабини, которая всё ещё держалась за него, и поднимаясь со своего места. – Если знать запада стала семьёй императрицы, они должны были довольствоваться этим! Как вы смеете не осознавать своего места?!

Теперь Астана обвинял свою мать.

И подобострастно улыбнулся Фересу:

– Разве мы с тобой не братья? Братья одной крови, крови одного отца! – Астана нерешительно приблизился к нему. – Что бы ни говорили другие, всё именно так. Что бы ни случилось с матушкой и Ангенас, меня это не касается, брат.

Ферес лёгким движением уклонился от приближающейся руки.

И приказал солдатам:

– Схватить.

– Эй! Отпустите! Я пойду своими ногами! – Астана посмотрел на солдат и поспешно направился к выходу из темницы. – Я хочу съесть свежеиспечённый хлеб и мясо! Приготовьте самое лучшее!

Астана, ушедший далеко, в итоге оглянулся на Лабини.

Но на этом всё.

Оставив свою мать одну на холодном полу тюрьмы, Астана словно сбежал из темницы.

Глупый мальчишка.

Безопасность Астаны гарантировалась лишь до тех пор, пока не было получено признание.

Но, думаю, он ещё не осознаёт этого, – Ферес мысленно посмеялся, смотря в спину Астаны.

– Ха, ха-ха… – осев, императрица рассмеялась.

Глаза, безучастно смотрящие на тюремный пол, даже не были сфокусированы.

– Как, как я…

– Я рад, что смог оправдать ваши ожидания, – сказал Ферес голосом, звенящим смехом.

Внезапно Лабини закричала:

– Счастлив отомстить! Но это только мгновение! Скоро и тебя поглотит жажда мести! – словно что-то поняв, она схватилась за живот и засмеялась. – Ха-ха! Точно! Уже поглотила! Ты займёшь трон, чтобы отомстить мне! Вот почему ты не сможешь быть с девчонкой, которую так сильно любишь!

А-ха-ха-ха! – безумный смех императрицы разнёсся по камере.

– Отлично! Просто отлично! Ты и дальше будешь жить такой несчастной жизнью! – и из глаз императрицы потекли слёзы.

Тук, тук! – даже в тот момент, когда Лабини заливалась смехом, она била себя кулаком в грудь, словно от огорчения.

Смех вдруг перешёл в звериный вой, а затем снова вернулся к безумному смеху.

В какой-то момент смех императрицы внезапно прекратился.

– Убей меня. Отправь на эшафот как императрицу, которая осмелилась попытаться убить императора. Разве это не поможет тебе завершить твою месть? – это был хриплый и очень усталый голос.

Но Ферес покачал головой:

– Вы снова недооцениваете меня. Моя месть – это не то, что завершится вашей смертью, – он бросил лист бумаги к ногам императрицы и заговорил заметно изменившимся тоном. – Это отречение императрицы. Эта бумага означает, что ты больше не императрица империи Рембру. Я говорю о том, что смерть на эшафоте отныне невозможна.

Сухая рука Лабини едва подняла документ об отречении.

– Ты теперь никто, – сказал Лабини Ферес, словно ещё раз подтверждая это.

Будто поражённая молнией при этих словах, Лабини задрожала всем телом:

– Нет. Подобное… подобное просто. Нет… – Лабини качала головой, словно отрицая реальность.

Топ, топ, – Ферес подошёл к сидевшей Лабини и опустился до её уровня.

И, посмотрев прямо в её налившиеся кровью голубые глаза, затуманенные пеленой слёз, тихо сказал:

– Я скажу это чётко. Ты умрёшь здесь. Возможно сегодня, а возможно завтра.

Приоткрытые губы Лабини задрожали.

– Ты умрёшь, – однако это не вызвало никаких эмоций у Фереса. – Кто-то может войти и забить тебя до смерти или перерезать горло, пока ты спишь. Или, возможно, еда, которую будет давать тебе тюремщик, будет отравлена.

Лицо Лабини медленно окрашивалось безумным страхом.

– Поэтому живи каждый день в аду, боясь, что сегодняшний день будет последним. Ты будешь забыта и сгниёшь в этом месте, где никто не сможет спасти тебя, Лабини Ангенас, – сказав это, Ферес поднялся со своего места и вышел из камеры.

– Ты не можешь поступить так! А-а! Скорее убей меня! Убей меня! Нет! – Лабини бросилась на Фереса, словно хотела убить его, но была быстро поймана солдатом.

Ферес отдал солдатам темницы свой последний холодный приказ:

– Если преступница попытается совершить самоубийство, заставьте её прикусить кляп и свяжите конечности.

Топ, топ, – крики Лабини заглушали шаги Фереса, покидавшего подземелье.

Но ненадолго.

Скр-р-р, – когда за спиной Фереса, стоявшего снаружи, закрылись толстые железные двери, всё, что он мог слышать, это тихий ветер.

Вот так Лабини была заперта в темнице.

А Ферес направился к тихому дворцу, не оглядываясь.

*****

– Я не видела Фереса последние несколько дней, – сказала Клеривану Фирентия, покидая особняк Ангенас.

– Наверное, он очень занят. Всё же он сейчас занимается всеми делами Его Величества.

– А, наверно.

Состояние императора не улучшилось ни вчера, ни сегодня.

Кто-то должен позаботиться о накопившейся работе.

– Я должна привыкнуть к этому.

Ферес будет становиться всё более и более занятым.

Я тоже.

Поэтому отныне мы не сможем встречаться так же часто, как и раньше, – хоть Фирентия знала это, сердце в её груди продолжало болезненно пульсировать.

Проигнорировав боль, Тия сказала Клеривану:

– Поедем вместе. Я возьму тебя с собой.

– Благодарю.

В карете, возвращавшейся из столицы империи в поместье Ромбарди, было тихо.

Думаю, сейчас самое время.

– Послушайте, госпожа Фирентия.

Как и ожидалось, Клериван тщательно копил решительность.

– Говори, Клериван.

Клериван говорил, что есть что-то, что ему нужно сказать.

Разборки с Ангенас подходят к концу.

Я была права, думая, что Клеривану пора поднять вопрос, о котором он говорил со мной в прошлый раз.

– Ху-у, – Клериван посмотрел на Фирентию после короткого вздоха и достал что-то из нагрудного кармана.

– Что это? – спросила Тия и развернула бумагу.

И ей показалось, что её сердце, которое колотилось, замерло.

– Это…

– Это пожизненный контракт, который был использован при создании компании «Фелет», – снова откашлявшись, Клериван сказал. – Пожалуйста, расторгните этот контракт.

Что?

– Я думаю, настала пора мне отказаться от должности начальника «Фелет», госпожа Фирентия.