Контент удален!

[Вой сирен привёл У Гыма в чувство. Он открыл глаза.

Он лежал в густых кустах, всё ещё сжимая в руке телефон Чи Ан.

Дождь, ставший ещё сильнее, безжалостно хлестал по лицу.

У Гым осторожно приподнялся. Сквозь шум ливня и вой мигалок доносились голоса.

Он увидел фельдшеров, грузивших его добычу на носилки, и полицейских, прочёсывавших местность с фонариками. Увы, охоту придётся отложить.

Пользуясь темнотой и непогодой, У Гым покинул место аварии.

Пригибаясь и пробираясь вдоль реки, он вдруг остановился. Он не мог вернуть телефон Чи Ан. Не мог же он сказать ей, что тот тип в чёрном — это он.

Недолго думая, У Гым швырнул телефон в реку.

Бульк.]

— Ах…!

С губ сорвался стон. Мой телефон. За него ещё десять месяцев рассрочку платить. Будь ты проклят, Чу У Гым!

Но рассрочка — дело десятое. Главное, что У Гым не бросил свою охоту.

Если всё оставить как есть, он обязательно доведёт дело до конца и убьёт человека. Что же мне делать?

Стоп. Мне ли сейчас о других переживать? Одно неверное движение — и я отправлюсь на тот свет раньше этого парня.

— А, что делать… Что же делать…

Я схватилась за голову, как заведённая повторяя одно и то же.

И вдруг, словно вспышка во мраке, в памяти чётко прозвучали недавние слова У Гыма:

«Почему ты так боишься? Я ведь сделал всё, как ты хотела».

«Разве не этого ты желала?».

Как я хотела. Чего я желала. Прежде чем я успела осмыслить эти фразы, голова пошла кругом.

Он прав. У Гым — серийный убийца, которого создала я.

Значит, я могу всё изменить? У меня же есть эта чёртова клавиатура. И пусть логика сюжета летит к чертям.

Но как именно изменить?

Прошлое У Гыма переписать нельзя. Я уже пробовала — бесполезно. Он маньяк до мозга костей, и этого не вычеркнуть.

…Но это не значит, что он обязан убивать в будущем.

Меня осенило.

Жанр. А что, если просто сменить жанр?

Превратить эту историю, которая пишется сама по себе, в любовный роман.

Конечно, и в любовных романах бывают убийства. Но там по крайней мере герой не убивает героиню. Почему? Потому что любит её.

Но любит ли меня У Гым?

Не знаю.

Воспользовавшись властью автора, я заняла место его девушки, но удалось ли мне занять место в его сердце — неизвестно.

Я по привычке прикусила ноготь большого пальца.

У Гым должен меня полюбить. Иначе какой же это любовный роман? А если он меня не любит?

Да никаких «если». Я должна заставить его влюбиться.

Ответив самой себе, я тут же тяжело вздохнула.

Уровень сложности просто зашкаливал…

Как заставить человека, думающего только об убийствах, влюбиться, да ещё так сильно, чтобы он забыл обо всём на свете, включая охоту?

***

Ломая голову над планом, я почти не спала.

В последние дни мой режим сводился к двум вариантам: либо я вообще не смыкала глаз, либо вырубалась от истощения. Из-за Чу У Гыма у меня развилась настоящая бессонница. Воистину, он — корень всех бед.

И вот понедельник. Начало недели выдалось паршивым.

Когда я пришла в школу, соседка по учительскому столу Даджон шёпотом, с серьёзным лицом сообщила:

— Учительница Чи Ан, говорят, свидание, которое устроил директор на выходных, сорвалось. Из-за этого в учительской обстановка накалена до предела. Директор уже успел устроить разнос.

— А…

Точно. Свидание. Я опять о нём забыла.

Вспомнились слова Е Ён: «Никаких отмен. Если ты не придёшь, я буду у директора в чёрном списке». Провал свидания, видимо, возымел тот же эффект.

Конечно, я не могла ничего поделать, раз уж за мной увязался У Гым, но из-за меня Е Ён попала в крайне неловкое положение.

Я пошла в учительскую вторых классов, чтобы извиниться, но её там не было. Я прождала довольно долго, но она так и не появилась.

За пять минут до звонка на урок, возвращаясь к себе, я столкнулась с Е Ён, выходившей из кабинета директора.

— Учительница Е Ён!

Она прошла мимо, сделав вид, что не слышит. Похоже, она была в ярости из-за всей этой ситуации.

Я поспешила за ней.

— Учительница Е Ён.

Когда я окликнула её снова, она резко остановилась посреди коридора и смерила меня ледяным взглядом.

Неужели директор отчитал её из-за того свидания? Если он не умеет отделять личное от профессионального, то вполне мог.

— У вас есть минутка?

— Нет.

На мой осторожный вопрос последовал резкий, как удар хлыста, отказ.

— Мне нужно кое-что вам сказать…

— А мне не о чем с вами разговаривать.

Е Ён была холодна как лёд. Но я всё равно должна была извиниться.

— Я хочу извиниться за то, что произошло на свидании. Мне правда очень жаль. Я не хотела, чтобы так вышло…

Она не дала мне договорить:

— И что мне ваши извинения?

— Простите?

— Вы такая забавная, учительница Чи Ан. Какой теперь в них смысл? Я уже в чёрном списке. Извиняетесь, чтобы вам самой стало легче?

Я потеряла дар речи. Её откровенная враждебность и злоба так напугали меня, что захотелось просто сбежать.

Е Ён смотрела мне прямо в глаза и чеканила каждое слово:

— Я не хочу принимать ваши извинения. И прощать вас не собираюсь. Вам вообще не стоило этого делать с самого начала. Я бы предпочла, чтобы впредь мы с вами общались исключительно по работе.

Фактически, это было объявление войны.

***

В обеденный перерыв я пошла в столовую одна.

Учителя, с которыми я обычно ела, один за другим написали, что сегодня не смогут составить мне компанию. Возможно, я слишком мнительная, но меня не покидало ощущение, что без Е Ён тут не обошлось.

Проходившие мимо ученики хихикали: «Смотрите, с училкой никто не дружит». Стало ещё тревожнее: слова ведь материальны, вдруг и правда стану изгоем?

После обеда, когда у меня было «окно», ко мне подошли две учительницы из свиты Е Ён.

— Учительница Чи Ан. Нам нужно поговорить.

Их неприязненные взгляды не сулили ничего хорошего. Но что я могла поделать?

Я пошла за ними на задний двор школы, чувствуя себя девчонкой, которую старшеклассницы ведут на разборки.

Там они обступили меня и принялись допрашивать с пристрастием, словно следователи — преступника.

— Учительница Чи Ан, зачем вы это сделали?

— А? Что я…

— Свидание вслепую, которое устроила Е Ён.

— А-а.

Меня раздражало, что посторонние лезут не в своё дело. Мы же не дети. Разве это не касается только меня и Е Ён?

Но эти дамочки, видимо, считали иначе.

— Если у вас есть парень, так бы и сказали.

— Это… всё вышло очень неожиданно…

— И всё равно нужно было предупредить. Вы же подставили Е Ён.

— Вот именно, лучше бы вообще отказались.

Вторая учительница вторила первой, словно поддакивающая свекровь.

— Ладно, допустим, парень у вас был, и вы всё равно пошли на свидание. Но зачем было устраивать этот цирк и срывать его?

— Простите.

— Да что нам ваши извинения.

И что мне прикажете делать? Я уже устала от всего этого. Сама пострадавшая извинений не принимает.

— Скажите, учительница Чи Ан. Зачем вы проигнорировали сообщения Е Ён в воскресенье?

«Проигнорировали». Не слишком ли грубый выбор слов для педагога? Но если я укажу ей на это, она только сильнее разозлится.

Я попыталась спокойно всё объяснить:

— Я не игнорировала специально. В субботу вечером я потеряла телефон…

— И вы думаете, мы в это поверим?

Я снова замолчала. Смысл спрашивать, если всё равно не верите?

— Говорят, вы сами попросили Е Ён устроить вам это свидание.

Вторая учительница смотрела на меня волком.

Что за бред? Я была в шоке от такой несправедливости.

— Что? Нет, это неправда.

Я поспешила опровергнуть ложь, но она лишь сильнее на меня насела.

— Хотите сказать, Е Ён соврала?

«Да», — так и вертелось на языке.

Но эти женщины всё равно мне не поверят. Если я скажу правду, они воспримут это как вызов на конфликт, а у меня не было сил с кем-либо скандалить.

Пока я молчала, первая учительница добавила:

— Е Ён так и сказала. Что вы её умоляли устроить вам свидание, и ей пришлось пойти на уступки.

Возмутительно. И кто из нас кого заставлял?

Мне не хотелось брать на себя чужую вину. Собрав жалкие остатки смелости, я попыталась возразить:

— Нет. Я ни о чём её не просила.

Обе учительницы посмотрели на меня так, будто я сказала нечто немыслимое.

— Вау. Е Ён была права. Я была о вас лучшего мнения, учительница Чи Ан. Какое разочарование. Теперь ещё и врёте?

— Я не вру. Я несколько раз отказывалась, но Е Ён…

— Хватит. Знаете, как сильно директор отчитал Е Ён из-за вас? Она даже плакала. Надо же совесть иметь.

Одарив меня презрительными взглядами, словно заклятого врага, они ушли. Оставшись одна на заднем дворе, я предчувствовала надвигающуюся бурю.

А ведь У Гым всего лишь увязался за мной на это свидание.

Хотя нет, лучше бы он вообще не появлялся в моей жизни.

С появлением Чу У Гыма всё пошло наперекосяк.

***

После того допроса на заднем дворе ко мне подходили ещё несколько коллег — отчитать за сорванное свидание. Связи Е Ён впечатляли.

К концу рабочего дня мой стресс достиг предела. Настолько, что захотелось выпить, хотя алкоголь я не жалую.

Я позвонила Чон Ан.

— Я угощаю. Выходи.

— Ого, Ха Чи Ан, что за праздник? Ты же считаешь алкоголь и сигареты главным злом человечества.

— Меньше слов, больше дела. Если я сегодня не выпью, то лопну от злости.

Чон Ан примчалась по первому зову.

Мы сидели в баре, ели жареную курицу, пили пиво, и я вывалила на неё всё, что накопилось. Видимо, организм требовал спиртного, потому что пиво шло на удивление легко. Я быстро превысила свою обычную норму.

В рассказ про У Гыма Чон Ан не поверила, но историю про Е Ён и её свиту восприняла близко к сердцу и разозлилась не меньше меня.

— Эта Мо Е Ён, или как там её, просто умора. Она больная на голову? Сама умоляла тебя пойти на свидание, а теперь делает из тебя крайнюю?!

— Не Мо Е Ён, а просто Е Ён.

— Какая разница, как её зовут, в такой-то ситуации?! — возмутилась Чон Ан.

— Ну да.

Я глупо хихикала и кивала. Было приятно, что Чон Ан на моей стороне.

От пива лицо подруги раскраснелось, и она вдруг сурово на меня посмотрела.

— Вот поэтому пойдём со мной в больницу в субботу. У тебя уже галлюцинации, это не шутки.

Эй, притормози. Опять она за своё.

Я поморщилась и возразила:

— Говорю же, это не глюки. Он настоящий. И картой платил, и по телефону разговаривал. Хочешь посмотреть?

Я полезла в сумку за телефоном, и вдруг всё вокруг закружилось. Голова пошла кругом.

— Землетрясение?..

Я покачнулась и рухнула на стол. Столешница больно ударила по лбу, но сил подняться не было. Сидевшая напротив Чон Ан фыркнула:

— Какое ещё землетрясение, алкашка.

Клац-клац-клац…

— А? Слышишь… стук клавиш? — тупо пробормотала я.

— Опять у неё галлюцинации, — вздохнула Чон Ан.

И в этот момент раздался рингтон, стол завибрировал. Звонил телефон, который я достала из сумки.

Это был У Гым.

Я просто смотрела на экран помутневшим взглядом.

Чу У Гым, гадёныш. Не буду брать трубку.

— Эй. Возьми трубку. Эй, Ха Чи Ан!

Чон Ан потрясла меня за плечо, но я даже не шелохнулась. Мне было на всё плевать.

— Алло…

Голос Чон Ан, ответившей на звонок вместо меня, прозвучал откуда-то издалека.