Контент удален!

— Я хотел бы встретиться с писательницей Мун Сон Вон. Она ушла?

Вежливо поинтересовался Хэ Джун.

— По какому делу?

Неохотный вопрос Чи Ан заставил его вспомнить сегодняшнее утреннее экстренное совещание.

На совещании директор сообщил новость, услышанную накануне: писательница Мун Сон Вон прекращает работу. Он в отчаянии пробормотал:

— Мы пропали.

Опасения директора были не напрасными. Сейчас они считаются ведущим издательством хорроров и отстроили собственное здание в Сеуле, но до выхода серии «Ночь» это было крошечное издательство, ютившееся в арендованном десятилетнем офисе и выпускавшее книги на средства от краудфандинга.

К тому же выручка от серии «Ночь» составляла больше половины всех доходов издательства.

А значит, если Хэ Джуну удастся удержать писательницу Мун Сон Вон, он может рассчитывать не только на повышение, но и на прибавку к зарплате, и даже на премию.

Сбежала курица, несущая золотые яйца, вот я и пришел ее ловить.

Так подумал Хэ Джун, скрывая свою алчность, а вслух солидно ответил, что пришел переубедить писательницу.

Так вот оно что. Он и правда пришел меня ловить. И он точно не сдастся.

Голова раскалывалась. Я по привычке схватилась за виски.

Как выяснилось, О Хэ Джун был человеком, снедаемым амбициями.

С чего бы такому человеку послушно прятаться? Дочитав дальше, я нашла ответ.

В замешательстве спрятавшись под напором Чи Ан, Хэ Джун с запозданием пожалел об этом.

С чего это я спрятался? Я же пришел встретиться с писательницей!

Как ни крути, это было неправильно. В тот самый момент, когда Хэ Джун взялся за дверную ручку, намереваясь выйти, в его памяти всплыл отчаянный голос Чи Ан:

«Если нас застукают вместе с редактором, мне конец! Пожалуйста, спасите меня. Умоляю вас!».

Хэ Джун не мог понять. Почему? Он всего лишь редактор из издательства, они вообще видятся впервые.

Тем более, он пришел к самой писательнице. Что страшного, если она увидит их вдвоем?

И тут его осенило. Писатель страдает патологической ревностью.

В таком случае чрезмерная реакция Чи Ан была понятна. Судя по всему, писатель Мун Сон Вон терял рассудок от ярости при одном только виде своей жены в компании другого мужчины.

А вдруг заявление о прекращении работы над серией «Ночь» тоже как-то связано с его женой?

Пока догадки Хэ Джуна обрастали подробностями, снаружи послышался звук открывающейся входной двери.

Черт. Опоздал.

Мысленно простонав, Хэ Джун отступил от двери.

Выйди он сейчас, его неминуемо приняли бы за любовника. И тогда к черту пойдет не только новая книга серии «Ночь», но и работа.

На этом фрагмент от лица О Хэ Джуна заканчивался — как раз на том, что я его выпроводила.

Я издала нервный смешок. Господин О Хэ Джун, не зря ваше имя созвучно со словом «недоразумение»! Благодаря вам я сегодня играю сразу несколько ролей. Мало того, что стала женой самой себя, так еще и мужем, страдающим патологической ревностью.

В любом случае, слава богу, что О Хэ Джун спрятался. Если бы он выскочил с расспросами о писателе Мун Сон Воне...

Три секунды. Ровно за три секунды У Гым раскусил бы всё — как всегда, когда решал кого-то убить. И уставился бы на меня бесстрастным взглядом.

Ты меня обманула.

И хотя в реальности я ни разу его не слышала, мне казалось, я будто наяву услышала этот безжизненный голос, которым У Гым выносит приговор перед казнью. А затем увидела огромную руку, тянущуюся к моему лицу.

Дин-дон.

Внезапный звонок в дверь ударил по ушам.

Я едва не подскочила на месте. Перепуганное сердце отчаянно рвалось наружу из горла.

В спешке выключив компьютер и выскочив в гостиную, я увидела на экране домофона У Гыма.

У Гым с усмешкой поднес вплотную к камере домофона пластиковый пакет, набитый мороженым.

На этот раз я поспешила открыть дверь.

Наверное, именно так чувствует себя вор, на котором шапка горит. Рыльце у меня было в пуху, и я дрожала от страха разоблачения.

У Гым закинул пакет с мороженым целиком в морозилку и с выжидающим видом повернулся ко мне.

Я неуверенно переспросила:

— Что?

— Готовь награду за поручение.

Важно потребовал У Гым.

Награда за поручение... Никогда бы не подумала, что великий и ужасный Чу У Гым произнесет такие нелепые слова. Не ребенок же.

Мои натянутые до предела нервы немного расслабились, и мне показалось немного жалким, что я до смерти боюсь мужчину, который требует награду за выполненное поручение.

— И сколько?

— Не деньгами.

У Гым расплылся в волчьей улыбке. При мысли о том, на что намекала эта улыбка, мое лицо вспыхнуло.

Опять. Этот ублюдок постоянно ко мне лезет.

Но не тут-то было.

Я жестом велела У Гыму наклониться.

— Наклони голову.

У Гым с озадаченным видом послушно наклонился.

Я осторожно погладила У Гыма по голове. Его уложенные воском волосы были жесткими, но пахли они потрясающе.

— Спасибо. Молодец, хороший мальчик.

— …

У Гым молча уставился на меня. Казалось, он прожжет во мне дыру.

Почувствовав неловкость, я в замешательстве убрала руку, как вдруг неподвижно стоявший У Гым резко перехватил мое запястье. Разумеется, я испугалась.

Выпрямившись, У Гым посмотрел на меня сверху вниз и заботливо, словно поучая, произнес:

— Чи Ан. Так поступают с детьми. А со взрослыми...

От резкого рывка за запястье мое тело подалось вперед. В следующее мгновение я уже оказалась в объятиях У Гыма.

Когда я от испуга запрокинула голову, У Гым накрыл мои губы своими. Твердый язык разомкнул губы и проник в рот. Рассудок мгновенно помутился.

Я почувствовала горячую ладонь, обхватившую меня за талию. Рука, державшая мое запястье, уже обвилась вокруг моей шеи.

Каждый раз убеждаюсь, что руки у этого ублюдка очень быстрые... А дальше я уже не могла ни о чем думать.

Его язык прошелся по нёбу и защекотал слизистую, сплетаясь с моим, — это ощущение электрическим током разошлось по всему телу. Я то погружалась в дурман, словно паря в облаках, то чувствовала дух захватывающее головокружение, как при падении со скалы.

Голова кружилась так сильно, что я сама не заметила, как вцепилась У Гыму в спину.

Спустя долгое время разорвав поцелуй, У Гым с довольным видом посмотрел на меня сверху вниз и томно прошептал:

— Вот как надо.

Я в оцепенении смотрела на У Гыма снизу вверх.

Разве Чу У Гым был персонажем, настолько ведомым своими желаниями?

Ну да. Он исправно шел на поводу у своего желания истреблять злодеев.

Но действовал он расчетливо и неотступно. Осторожно подыскивал жертву, досконально её изучал, тратил кучу времени на подготовку, выжидал — и лишь потом перерезал горло одним ударом.

В точности как змея: он долго наблюдал за добычей, бесшумно подкрадывался и заглатывал целиком. Таков был его стиль.

Но почему со мной он ведет себя иначе? Каждый раз прет напролом, как бульдозер. Будто не умеет ничего, кроме лобовой атаки.

В глазах читателей Чу У Гым — это черная пантера в строгом костюме, но его отношение ко мне больше напоминает поведение дикого кабана.

Честно говоря, мне было тяжело. Но только когда я подстраивалась под темп У Гыма, рукопись превращалась в любовный роман.

И если бы я всё не испортила, то и сейчас момент был бы романтичным.

Погодите-ка. А так ли это на самом деле?

А вдруг всё скатится в порнографию?

Любовный роман — это ведь история любви между мужчиной и женщиной. А если У Гым меня не любит?

Тогда я буду в безопасности. У Гым убил свою бывшую именно потому, что его предали в любви.

Мне не придется, как сейчас, дрожать над каждым его словом и шагом, и не нужно будет насильно лепить из этого любовный роман.

Для начала прощупаю почву.

Когда У Гым снова потянулся ко мне за поцелуем, я прикрыла его губы ладонью. Он вскинул бровь, словно спрашивая: «В чем дело?».

— Я тебе нравлюсь?

Я хотела спросить невозмутимо, но голос дрогнул. Оставалось лишь надеяться, что У Гым примет это за кокетство. Ведь истинный смысл моего вопроса был таков:

Ты можешь меня убить?

Я ждала ответа У Гыма, сгорая от волнения.

На лице У Гыма промелькнуло удивление. Опустив мою руку, он недоуменно переспросил:

— С чего вдруг такие вопросы?

На мгновение я опешила. Если уж считать, мы «встречаемся» всего лишь неделю.

Послушать его, так можно подумать, что мы вместе уже много лет.

— Да просто. Так нравлюсь или нет?

— Нет.

А?

Я на секунду оцепенела, а затем напряжение мгновенно спало, и на душе стало легко.

По правде говоря, я ожидала другого ответа. В глубине души я всё же подозревала, что У Гым в меня влюбился. Слава богу, это не так.

У Гыму я не нравлюсь. Он со мной только из-за того самого правила, которое я наспех прописала в черновике.

Значит, меня он не убьет.

Пока я мысленно вздыхала с облегчением, У Гым тихо добавил:

— Одного слова «нравишься» тут мало.

Это еще что значит?

Ледяной холод, словно удар молнии, вмиг прошил меня от макушки до пят.

Я потрясенно посмотрела на него, а У Гым проникновенно признался:

— Я люблю тебя, Чи Ан.

И повторил ещё раз, словно припечатывая:

— Люблю.

Во взгляде, которым смотрел на меня У Гым, в выражении его лица, в голосе, в том, как он гладил меня по щеке, — во всём этом чувствовалась абсолютная искренность.

А я чувствовала себя так, словно призрак вцепился мне в волосы. Волоски на теле встали дыбом, а кровь заледенела в жилах.

Чу У Гым любит меня. Искренне.

А это значило, что этот ублюдок может убить меня в любой момент.

Если я предам У Гыма...

Или если он узнает, что я его не люблю...

Я погибну от этих самых рук.

***

На следующий день, в обеденный перерыв.

Я пропустила обед и в одиночестве сидела на трибуне школьного стадиона с кофе. На душе было так тревожно, что кусок в горло не лез.

Всё из-за вчерашнего признания У Гыма в любви. Хотя, точнее будет сказать — предупреждения об убийстве.

Я даже радовалась, что сижу одна. Если бы коллеги увидели моё лицо и начали допытываться, не случилось ли чего, стресс бы только удвоился.

Сидя в одиночестве на трибуне, я невольно вспомнила прошлое.

— А ведь раньше я каждый день обедала на трибунах в полном одиночестве...

В школьные годы я была изгоем. Всю начальную, среднюю и старшую школу — мой статус изгоя оставался непоколебим, пока в первом классе старшей школы я не сдружилась с Чон Ан.

Всё из-за моего прозвища «Кэбуль», что расшифровывалось как «чертовски жалкая девка».

Дети не издевались надо мной в открытую, но и не общались со мной. Казалось, они чуяли исходящий от меня запах несчастья. А может, боялись, что оно заразно.

Но, окончив старшую школу, я распрощалась и со статусом изгоя.

И в страшном сне не могла представить, что во взрослой жизни, да ещё и став учительницей, снова превращусь в изгоя.

Может, у меня в судьбе написано, что со школами мне не по пути? И ради чего я вообще здесь торчу?

Может, написать заявление по собственному? Не податься ли под это дело в профессиональные писатели?

А, точно. Серию «Ночь»-то я больше писать не могу...

Я тяжко вздыхала, когда позади раздался знакомый голос.

— О, учительница Чи Ан.

Я оглянулась.

Это был ученик второго класса старшей школы, у которого я вела уроки в прошлом году.

— Привет, Хо Джун.

Хо Джун усмехнулся и уселся рядом.

— Учительница, вас тут травят, да?

За последние дни этот вопрос я слышала от учеников чаще всего.

Какой смысл спрашивать, если всё и так очевидно? Убедиться хотят или издеваются? Какой бы ни была причина, меня это уже достало.

— Нет. Хватит болтать, иди куда шёл.

— Да ладно вам, вы же изгой. А англичанка с японкой вам на заднем дворе кости перемывали.

Учительницы английского и японского — те самые, которые пару дней назад вытащили меня на задний двор.

Я недовольно поморщилась и переспросила:

— И что говорили?

— Что вы охотница за кошельками.

— Что? С какой стати...

От такого абсурда я потеряла дар речи.

А Хо Джун, как и свойственно бестактному восемнадцатилетнему парню, с невозмутимым видом ответил:

— Говорят, вы выбираете богатеньких мужиков и разводите их.

— Я? Кто такое сказал? Эти учительницы?

— И они, и другие учителя, и ребята тоже. Все так говорят.

В голове побелело.

То есть сейчас вся школа считает меня охотницей за кошельками?

Лица учеников, дразнивших меня вопросами об изгое, стремительно пронеслись в памяти, сея хаос.

Скрытый смысл вопросов, на которые они и так знали ответы... Издевка и насмешка. В груди всё заныло, словно её искромсали ножом. Я чувствовала себя жалкой и раздавленной.

Я лишь беззвучно открывала и закрывала рот, как рыба. Я не знала, что сказать.

Хо Джун, косясь на меня, добавил:

— По всей школе уже слухи разлетелись. А вы, учительница, и не знали.

Выслушав Хо Джуна, я поняла: источником слухов была Мо Е Ён.

Её ложь о том, что я якобы выпросила свидание вслепую, имея парня, обросла чужими домыслами и фантазиями, превратившись в снежный ком.

С чего бы это? Решила гульнуть? Парень надоел? Говорят, мужик, которого сосватал директор, работает в крупной корпорации. Значит, нацелилась на него. Разводит мужиков на деньги.

Пока по школе гуляли эти нелепые слухи, ни один человек не подошёл ко мне, чтобы узнать правду.

Всё из-за моей непопулярности. В школе у меня не было никого, с кем я могла бы поговорить по душам.

Но и пускать эту грязную клевету на самотёк я не собиралась.

Я тут же направилась к Мо Е Ён — разбираться.