Контент удален!

Вспышка.

Сверкнула молния. На долю секунды мрак гостиной озарился белым светом, выхватив из темноты лицо стоявшего передо мной мужчины.

Белая полуулыбка и блеск глаз.

Лицо, разделённое светом и тенью, само по себе символизировало У Гыма. Оно и было его истинной сутью.

Кто такой Чу У Гым? Серийный убийца из моего романа ужасов. Он сродни призраку, зомби или чудовищу. А они не умирают.

У Гым тоже не умирает. Он бессмертен. Я сама его таким создала.

Существо, которое снова и снова восстаёт из мёртвых, когда спастись, казалось бы, невозможно, повергая рассказчика и читателей в шок и ужас.

Мне нравилось описывать, как герой, уверенный в гибели У Гыма, вздыхает с облегчением, а тот возвращается, словно призрак. Это удваивало страх по обе стороны страниц.

Прямо как сейчас.

Колени подкосились, сердце заколотилось как сумасшедшее. Так вот что значит «кровь стынет в жилах». Казалось, по венам вместо неё течёт ледяная вода.

Я сглотнула пересохшим горлом. У Гым, отняв мой палец от своих губ, усмехнулся и спросил:

— Что это за стон?

Тон у него был игривый и многозначительный. Прямо как у парня, который надеется на горячее продолжение.

Не смешно. Я чувствую себя героиней фильма ужасов, а он ведёт себя так, будто снимается в мелодраме.

— …!

Меня словно обухом по голове ударило.

Именно так. Я упустила из виду одну важную деталь.

У Гым считает себя моим парнем и рядом со мной может мнить себя главным героем романтического фильма, а вовсе не серийным убийцей. Кто знает, что у него на уме.

— Просто больно. Рана глубокая. Не надо её облизывать. Инфекцию занесёшь, — стараясь казаться невозмутимой, резко выпалила я и попыталась выдернуть палец из его руки.

…Попыталась. Но У Гым меня не отпустил. С картинной улыбкой он притянул мою руку к себе и демонстративно поцеловал тыльную сторону ладони.

— Правда? — переспросил он.

Кожу обожгло, словно раскалённым клеймом.

Жар от его поцелуя стал расползаться по венам, мгновенно вытесняя ледяной холод. Это было похоже на действие яда.

— Правда, — я довольно резко отдёрнула руку.

Дело было не только в боли, которую я испытала мгновение назад. Передо мной стоял У Гым, а у меня не было ни малейшего желания иметь хоть что-то общее с этим маньяком.

Когда я включила свет в гостиной, моему взору предстали разбитая ваза, лужа воды и разбросанные по полу цветы.

Заметив мой взгляд, У Гым мягко произнёс:

— Я уберу. Но сначала надо обработать рану.

Усадив меня на диван, он достал аптечку из тумбочки под телевизором. Будто и правда был моим парнем, знающим каждый уголок квартиры.

У Гым тщательно обработал мой палец дезинфицирующим средством, нанёс мазь и аккуратно заклеил пластырем.

Какой заботливый мужчина. Однако эта нежность была продиктована холодной расчётливостью. Педантичность, свойственная ему на охоте, сейчас совершенно не казалась мне привлекательной.

Проверяя, хорошо ли держится пластырь, У Гым как бы невзначай спросил:

— Куда ходила?

Сердце ухнуло вниз.

Столкнувшись со мной на улице и позволив застукать себя за охотой, сейчас он притворялся, что ничего не знает. Проверял, узнала ли я в нём убийцу, душившего наркоторговца.

А вдруг я его раскусила?

Что ответить? Сказать правду я не могла. Кто знает, что выкинет маньяк, чьё покушение я сорвала.

Но и солгать было нельзя. Я могла смириться с чем угодно, но в ушах до сих пор звенела его угроза: У Гым не прощает лжи.

Я нервно облизала пересохшие губы.

— …Как ты догадался?

Поскольку врать было нельзя, я планировала сделать вид, будто он раскусил мою маленькую тайну, но это оказалось хождением по краю пропасти без страховки.

Что, если У Гым ответит прямо? Спросит, не видела ли я его там, на месте преступления? Признает ли во мне свидетельницу? И если да, то начнёт ли допрашивать, откуда я всё знаю?

Запоздалый страх сдавил горло.

Вместо ответа У Гым протянул ко мне руку. У меня перехватило дыхание. Я уже приготовилась к тому, что он свернёт мне шею, но ладонь скользнула мимо и мягко коснулась моих распущенных волос.

— У тебя волосы мокрые.

Я подавила рвущийся наружу стон. Влажные пряди зашуршали в его пальцах. Я ведь вымокла под дождём.

— Ты пошла за мной, — с тяжёлым вздохом призналась я.

— Зачем?

«Чтобы не дать тебе убить».

Но вслух я не произнесла бы этого, даже если бы мне разорвали рот. Придав голосу максимально соблазнительные нотки, я протянула:

— Не хотела, чтобы ты уходил…

У Гым был ошеломлён, но вскоре на его губах заиграла недоверчивая усмешка.

— Ты же сама меня прогнала.

— Я передумала.

— С чего вдруг?

— Я болею, не хотелось оставаться одной.

Я ляпнула первое, что пришло в голову, лишь бы выкрутиться. Но произнеся это, вдруг осознала, что и впрямь чувствую себя разбитой. Тело ломило — видимо, начиналась простуда.

Улыбка стёрлась с лица У Гыма. Он посмотрел на мой живот и спросил:

— Всё ещё болит?

— Нет, не живот.

— А что?

— Кажется, простудилась.

Не успела я договорить, как У Гым обхватил меня ладонью за шею и притянул к себе.

— …!

Я инстинктивно зажмурилась, ожидая поцелуя, но он просто прижался своим лбом к моему. Открыв глаза, я увидела хмурое лицо У Гыма. Его тёмные длинные ресницы были так близко, что, казалось, вот-вот коснутся моих.

Хоть он и не собирался меня душить, напряжение не отпускало. Сердце бешено колотилось, щёки пылали. Даже без зеркала было ясно, что я покраснела как рак.

— У тебя жар, — серьёзно констатировал У Гым.

— …А может, это ты холодный? — тихо возразила я.

Под ливнем вымокла не только я — волосы У Гыма тоже блестели от влаги. Костюм под курткой оставался сухим, но вот сама чёрная кожанка, в которой он носился по улице, наверняка промокла насквозь.

Его ладонь, лежащая на моей шее, казалась ледяной. Впрочем, мой жар и правда усиливался.

— Ты попала под дождь? — спросил он.

Он притворялся, будто ничего не знает, хотя прекрасно видел, как я бродила по переулкам без зонта. Я ответила ему той же монетой — сделала вид, что ни о чём не догадываюсь.

— Я не думала, что пойдёт дождь, — ответила я.

— В следующий раз купи зонт. Не мокни. У тебя и так слабое здоровье…

У Гым, чья ладонь всё ещё лежала на моей шее, большим пальцем погладил меня по щеке и пробормотал эти слова с лёгким упрёком.

В его глазах и голосе читалось неподдельное беспокойство.

Меня словно током ударило.

— Ты сейчас… за меня переживаешь?

— А что, не похоже?

Его ответ, такой простой и естественный, больно кольнул совесть.

Я испытала облегчение, когда подумала, что он мёртв. Я желала ему смерти. А он волнуется за меня. Будто я могу умереть от какой-то простуды.

Я с трудом разлепила пересохшие губы:

— Я в порядке.

— Какое там «в порядке». Ты пару часов назад лежала в неотложке. Почему ты так себя не бережёшь? Хочешь, чтобы я с ума сошёл от беспокойства? — отчитал меня У Гым. В его голосе смешались тревога и мягкий упрёк.

Я горько усмехнулась про себя. «Да уж, а вот ты не умрёшь при всём желании».

— Так не пойдёт. Тебе надо спать.

У Гым поднялся и протянул мне руку.

Напряжение спало, накатило облегчение. А вместе с ним — сомнения.

Почему он просто отступил? Не стал допытываться и проигнорировал то, что видел меня в переулке? Неужели ему всё равно, даже если я его раскусила?

Спрашивать я, конечно, не стала. Сейчас я была просто благодарна за то, что У Гым не задаёт лишних вопросов.

И всё же мне было страшно взять его за руку. Разве не этими самыми руками он недавно душил человека?

Однако стоит мне замешкаться — и он заподозрит неладное. Стараясь не выказывать ни капли страха, я вложила свою ладонь в его и встала.

У Гым повёл меня в спальню. Проклятая клавиатура, печатающая сама по себе, так и стояла на столе, но он даже не взглянул на неё, направившись прямиком к кровати.

Только не это.

Заметив, что я в панике замерла, У Гым обернулся и усмехнулся:

— Я не в том смысле.

Щёки мгновенно вспыхнули.

Я нерешительно забралась под одеяло. У Гым заботливо подоткнул края, словно только этого и ждал. Наконец я почувствовала себя в безопасности.

С облегчением вздохнув, я закрыла глаза.

Зря волновалась. Сегодня тоже всё обошлось.

Видимо, сказался ночной стресс — сознание быстро затуманилось. Сквозь дремоту мне почудился тихий шорох, будто на пол упало что-то из одежды.

А в следующее мгновение горячие руки обхватили меня со спины. Сон как рукой сняло. Забравшийся под одеяло У Гым крепко прижал меня к себе.

— …!

Я в панике задёргалась. Значит, он всё-таки об этом!

Но У Гым лишь стиснул меня крепче и прошептал:

— Лежи смирно.

Тело рефлекторно одеревенело. У Гым добавил тихим голосом:

— Так будет теплее.

И мне действительно стало жарко. Даже слишком.

Его ладонь, сжимающая моё плечо. Его дыхание, щекочущее ухо и обжигающее шею. Тепло его тела, вплотную прижатого к моей спине.

Всё это было таким горячим, что я, казалось, вот-вот расплавлюсь. В животе туго свернулся узел. Но я не обманывалась.

В постели с обычным мужчиной и то задрожишь от волнения, а каково это, когда тебя обнимает серийный убийца, однажды уже прикончивший свою возлюбленную?

— Не думаешь же ты, что я смогу уснуть в таком положении? — собрав волю в кулак, проворчала я.

Тихий смешок пощекотал мне ухо.

— Баю-бай, — с улыбкой в голосе протянул У Гым, мерно похлопывая меня по плечу.

Уму непостижимо. Я не младенец, да и вряд ли в этом мире найдётся человек, способный уснуть в объятиях убийцы под колыбельную.

Но такой человек, как ни странно, нашёлся.

***

Утром я с изумлением уставилась в потолок. Я даже не помнила, в какой момент отключилась. Стало не по себе от мысли, что я настолько расслабилась рядом с серийным маньяком.

Всё из-за усталости. И простуды. И хронического недосыпа. Всё просто неудачно совпало. Но как бы там ни было…

У Гыма рядом не было. Слава богу.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на часы, и со лба соскользнуло влажное полотенце.

Сквозь туман в памяти всплыли обрывки ночи. Как я проснулась от сильного жара, а У Гым принёс воду и таблетку…

«Чи Ан. Проснись. Не можешь?»

Я была в полубреду, поэтому он просто положил таблетку мне на язык, а затем накрыл мои губы своими. Я проглотила лекарство вместе с водой, которую У Гым влил мне изо рта в рот.

С запозданием щёки залило краской. Какого чёрта этот ублюдок любое действие превращает в порно? В голове не укладывается. Я ведь писала хоррор!

Да, в романе хватало эпизодов, где У Гым пускал в ход «медовую ловушку» на охоте, но я никогда не прописывала сцен, в которых он вёл бы себя настолько чувственно, интимно и порочно.

У меня просто не хватило бы таланта такое написать!

Я автор. Я его создала. Думала, что знаю о Чу У Гыме всё, но жестоко ошиблась. Теперь я ни в чём не была уверена.

Со вздохом приподнявшись на локтях, я оглядела следы его ночной заботы.

Упавшее полотенце, бутылка воды и стакан на прикроватной тумбочке, а рядом — чужой смартфон.

Стоило мне его увидеть, как тело оцепенело.

Это же телефон У Гыма. Он что, не ушёл?

Я прислушалась, но в квартире стояла абсолютная тишина. Никакого чужого присутствия не ощущалось.

Забыл?

Но тут я заметила под аппаратом белый листок.

«Возьми его себе. Каша в холодильнике, разогрей и поешь».

Только не говорите, что он собирается отслеживать по нему моё местоположение…

Я потрясла головой, отгоняя паранойю, и села за компьютер. Нужно было выяснить правду о вчерашней ночи. Узнать, как У Гыму удалось выжить.