Контент удален!

В обеденный перерыв Мо Е Ён со своими подружками-учительницами ввалилась в учительскую первых классов. Среди них, разумеется, были англичанка и японистка.

Я внезапно оказалась с ними лицом к лицу.

Учителя первых классов, которые изображали нейтралитет и закрывали глаза на травлю, передумали идти на обед и уставились на нас со смесью любопытства и беспокойства.

— Учительница Чи Ан, я слышала, ты вчера приходила в учительскую вторых классов и выставила учительницу Е Ён лгуньей?

Англичанка наехала на меня, уперев руки в бока.

Просто слов нет. И кто тут ещё выставлен лгуньей?

— Я хотела прояснить факты…

— Да кто здесь фактов не знает! То, что ты пошла на свидание вслепую при живом-то парне и устроила там скандал, знают все!

— Всё было не так…

— Хочешь сказать, ты не просила о свидании вслепую? А учительница Е Ён всё выдумала?

Японистка перебила меня, взяв инициативу в свои руки. В её тоне сквозила откровенная издёвка.

— Да.

— Учительница Чи Ан, ну это уже перебор.

Дрожащим голосом произнесла Мо Е Ён, на глазах которой навернулись слёзы. Пришедшие с ней учительницы бросились её утешать и в один голос принялись отчитывать меня.

— Учительница Чи Ан. Знай меру!

— Почему ты так себя ведёшь?

— Обязательно раздувать всё до таких масштабов?

Я чувствовала себя мишенью.

Слишком много ртов меня осуждало.

Слишком много глаз смотрело на меня с ненавистью.

Коль.

Острая боль пронзила живот.

К-коль.

В этой жгучей боли вчерашний кошмар, преследовавший меня до самой школы, схватил меня за лодыжки и жадно потащил в свою пасть.

Меня неумолимо затягивало в пучину отчаяния.

Поверх учительской наложилась картина того самого дня двенадцатилетней давности.

Места Мо Е Ён и коллег заняли хулиганки, их родители, а также лебезящие перед ними учителя.

Моя одежда сменилась на школьную форму. Учительница Ха Чи Ан исчезла, осталась лишь школьница-изгой Ха Чи Ан. Одиночка, у которой вроде бы и есть семья, но считай, что нет; у которой нет ни друзей, ни единого человека в этом мире, кто был бы на её стороне.

Я была совсем одна.

По-прежнему.

И, видимо, навсегда.

Внезапно мне захотелось умереть. Как было бы здорово просто взять и испариться прямо сейчас.

Клац-клац-клац. Клац-клац-клац. Клац-клац-клац.

В довершение всего послышался стук клавиш.

Чу У Гым, только тебя не хватало…

Пожалуйста, посиди тихо. Хотя бы сейчас.

Но У Гым, само собой, никак не мог услышать мои мысленные мольбы.

Стук клавиш не прекращался, и меня охватило беспросветное отчаяние.

Я догадывалась, почему У Гым решил появиться именно в то время, когда я была в школе.

Вчера он так и не пришёл ко мне, сверяя свои воспоминания с содержанием серии «Ночь», значит, сегодня отправился на поиски автора.

То есть меня.

Теперь-то я понимала: дело не в том, что в этом мире у меня нет союзников. Кругом были одни враги.

На работе собрались люди, мечтающие уничтожить меня социально, а снаружи бродил тип, желающий закопать меня физически.

— Учительница Чи Ан, если есть что сказать — говори. Вчера тебе явно было что мне высказать.

Мо Е Ён, чувствуя за спиной поддержку коллег, притворялась хорошей и кроткой, говоря слабым, нежным голоском.

— …

Я не могла проронить ни слова. Да и что тут скажешь? Здесь не было никого, кто стал бы меня слушать.

— Расстелили перед ней ковёр, а она и слова сказать не может.

Чей-то язвительный смешок вызвал у меня глухое раздражение. Расстелили ковёр?

Это меня саму в него закатали. Плотно завернули, так что не пошевелиться, и избивали до полусмерти.

В этот момент.

Тук-тук.

Внезапный стук отвлёк всех от моей скромной персоны. Пронзавшие меня взгляды отвернулись и устремились на дверь учительской.

Мгновение спустя дверь распахнулась, и на пороге появился совершенно неожиданный гость.

Джентльмен в чёрном костюме, сидевшем на нём как на модели из журнала.

Серийный убийца под маской джентльмена.

Это был У Гым.

Почему… почему он здесь? Рот сам собой приоткрылся, а в голове зароились вопросы. Разве он не автора пошёл искать?

У Гым, словно вампир, приковывал к себе все взгляды. Люди в учительской уставились на него как заворожённые.

У него была такая сила. Сила очаровывать людей.

В повисшей тишине, где, казалось, остановилось само время, У Гым медленно обвёл взглядом лица окруживших меня учителей. Уголки его губ растянулись в улыбке, а глаза сощурились.

На первый взгляд он казался миролюбивым, но один его глаз слегка щурился.

И только я — автор Мун Сон Вон, создавшая серийного убийцу Чу У Гыма, — могла разглядеть поблёскивающее под этой маской лезвие.

По коже побежали мурашки. Почему он так на них смотрит? Они же не настолько злые, чтобы стать твоей добычей.

— Вы к кому?

Густо покраснев, робко нарушила тишину Мо Е Ён.

Ничего не ответив, У Гым решительно шагнул в толпу учителей.

Учителя, которые ещё секунду назад стояли передо мной стеной, включая Мо Е Ён, поспешно расступились, словно воды Красного моря.

Не отрывая от меня взгляда, У Гым подошёл ближе.

Но я не смогла выдержать этот взгляд и опустила голову. С каждым его шагом мне казалось, что серия «Ночь» вот-вот станет реальностью.

Наконец У Гым остановился прямо передо мной.

— Чи Ан-а.

Его голос был невероятно тёплым, и всё напряжение мигом улетучилось. Я резко вскинула голову и посмотрела на У Гыма.

От жажды убийства и безумия, сверкавших в его глазах, не осталось и следа — только нежная привязанность. Как будто ничего другого там и в помине не было.

Неужели мне показалось? Опять паранойя? Неужели моё напряжение, страх и стресс создали угрозу, которой на самом деле не существует?

— Мы же договорились пообедать, почему ты не отвечаешь на звонки? Я переживал, думал, что-то случилось.

— …?

Ласково пожурил меня У Гым. Я опешила. Какой ещё обед? Мы ни о чём не договаривались.

Со звонками то же самое — я на автомате проверила телефон, но пропущенных не было.

В полном недоумении я снова подняла глаза на У Гыма, а он с невозмутимым лицом осматривал стоящих вокруг учителей.

— Какие-то проблемы?

У Гым был сообразительным и проницательным персонажем. Как только он открыл дверь учительской, как только увидел окружавшую меня шайку Мо Е Ён, как только на всех словно ушатом холодной воды вылилась неестественная тишина — за эту долю секунды он наверняка понял всё, что тут происходило.

— …

Учителя, которые ещё секунду назад наседали на меня, с виноватым видом прятали глаза.

— У вас ведь сейчас обед? Пойдём поедим.

Мягко улыбнувшись, У Гым взял меня за руку и обратился к остальным:

— Можно я украду свою девушку?

Повсюду раздались изумлённые вздохи. Учителя переглядывались и шептались.

Пока шайка Мо Е Ён растерянно переглядывалась, пара учителей первых классов, наблюдавших со стороны, дали добро.

У Гым повёл меня сквозь расступившихся коллег.

Когда мы, держась за руки, вышли в коридор, проходившие мимо ученики уставились на нас удивлёнными взглядами.

Точнее — на У Гыма.

— Обалдеть. Учительница Чи Ан! Это ваш парень?

С горящими глазами спросила одна из моих учениц-первоклассниц.

— А? Д-да…

Парень. Публичные отношения. Падение учительского авторитета.

Пока мой мозг по привычке рисовал наихудшие сценарии, У Гым ответил за меня.

— Привет. Я парень учительницы Чи Ан.

— А-а-а!

Стоявшие неподалёку ученицы завизжали от восторга.

— Вы такой классный!

— У вас даже голос красивый! Вам нужно стать актёром озвучки!

— Вы кое в чём испачкались! В потрясающей красоте!

У Гым рассмеялся.

Казалось, мы оказались на концерте какого-то айдола. Стоило У Гыму заговорить, улыбнуться или помахать рукой — со всех сторон поднимался невообразимый гвалт.

Ощущения были странными.

Девочки, этот мужчина, от чьей красоты вы тут умираете, на самом деле — серийный убийца из хоррора.

Мы прошли сквозь толпу расшумевшихся школьниц и вышли на улицу.

На школьной парковке нас ждал чёрный «Порше».

Как он смог тут припарковаться? Сюда ведь пускают только сотрудников.

Да какая разница. У Гым ведь даже не человек. Я бы не удивилась, если бы эта машина просто материализовалась из воздуха. У Гым и сам появляется то здесь, то там, словно Хон Гиль Дон.

У Гым, как всегда, открыл мне пассажирскую дверь, обошёл машину спереди и сел за руль.

Если, как говорится в слогане одного известного фильма, манеры делают человека, то У Гыма вполне можно назвать человеком.

Я молча смотрела в окно и, когда машина выехала за ворота школы, тихо спросила:

— Как ты узнал?

— О чём?

— О том, что я попала в беду.

— Ты попала в беду?

У Гым удивлённо посмотрел на меня, но я видела, что он просто притворяется.

— Хочешь сказать, ты не знал?

— Не знал. Откуда мне было знать?

Но у меня было стойкое ощущение, что он всё знал.

Иначе как бы он появился в такой идеальный момент?

— Тогда почему ты вдруг приехал? Мы ведь не договаривались вместе обедать.

В ответ на мой подозрительный взгляд и расспросы У Гым смущённо улыбнулся.

— Просто хотел поесть с тобой, вот и придумал отговорку.

Звучало как ложь, именно эти слова казались отговоркой, но моё сердце, наглухо закованное в лёд враждебности, вдруг начало таять.

Я попыталась скрыть невольную улыбку за напускной хмуростью и проворчала:

— У тебя что, друзей нет?

У Гым ответил совершенно невозмутимо:

— У меня есть только ты.

Вообще-то, если вдуматься, фраза жуткая. У Гым должен был показаться мне сталкером.

Но нет. Сейчас я этому только радовалась.

Когда тебе кажется, что у тебя никого нет, разве можно оттолкнуть человека, который говорит, что у него есть только ты?

Я была не одна.

У меня был Чу У Гым.