Контент удален!

Мо Е Ён на месте не оказалось.

Должно быть, она ещё обедала или пила кофе с близкими коллегами. А может, прямо сейчас перемывала мне кости.

Решив её дождаться, я придвинула свободный стул и села. Несколько учителей, оставшихся в учительской вторых классов, наградили меня недобрыми взглядами.

Я стиснула зубы и терпела. Колючие взгляды впивались в грудь шипами, но отступить я не могла.

Я не охотница за кошельками. За всю жизнь я и близко к такому не подходила. Куда мне разводить мужиков, если я даже нормально ни с кем не встречалась!

Мо Е Ён имела право упрекать меня в ошибке, но права клеветать у неё не было.

Вскоре в учительскую вошла Мо Е Ён с футляром для зубной щётки. Я поднялась.

Увидев меня, Мо Е Ён скривилась. Но, тут же сделав вид, что меня не замечает, прошла к своему месту.

— Учительница Е Ён. Нам надо поговорить.

Мо Е Ён даже не взглянула на меня и, убирая футляр в ящик стола, бросила:

— Я ведь в прошлый раз сказала: мне не о чем с вами разговаривать, учительница Чи Ан.

Внутри всё закипело от гнева. Жар ударил в голову, лицо вспыхнуло, а сердце забилось, как разъярённый бык.

Значит, со мной ей говорить не о чем, а сплетничать обо мне с другими — пожалуйста?

Но раз общественное мнение было на стороне Мо Е Ён, выходить из себя мне не стоило.

Я постаралась говорить спокойно:

— Со свиданием я была не права, и мне до сих пор жаль. Но зачем вы выдумываете то, чего не было?

Только тогда Мо Е Ён соизволила посмотреть на меня.

И с наглым лицом пошла в отказ:

— Да когда? Ничего я не выдумывала.

— Один ученик сказал. Что я развожу богатых мужиков. Пошёл слух, что я охотница за кошельками.

— А слухи всегда такие, разве нет?

Неприятно усмехнувшись, Мо Е Ён возмущённо повысила голос:

— И вообще, можно подумать, это я их распустила! Чего вы ко мне прицепились?

Потому что ты и распустила.

Подавляя закипающий гнев, я ровно ответила:

— У меня тоже есть уши. Всё, что вы говорите, доходит и до меня.

— Что именно?

— Вы ведь рассказываете, что это я первая попросила вас о свидании.

Мо Е Ён вздрогнула, но нагло перешла в наступление, повысив голос:

— Так и было!

— Когда такое было?! Я отказывалась, а вы настойчиво уговаривали!

— Смешная вы, учительница Чи Ан. Думаете, если сейчас пойдёте на попятный, что-то изменится?

Мо Е Ён нагло и громко врала.

— Когда это я шла на попятный...

— Вот прямо сейчас! Учительница Чи Ан, просили вы меня устроить свидание или нет?!

— Не просила.

— Вот видите! Просили, а сейчас отнекиваетесь! У меня же есть железное доказательство!

Мо Е Ён подняла телефон, показывая экран с перепиской:

[Учительница Чи Ан! 12:00, ресторан «О-О», удачного свидания~]

[Ха Чи Ан: Спасибо.]

Обычное сообщение с временем и местом свидания и вежливая благодарность в ответ. А она так им размахивала, словно это какое-то неопровержимое доказательство.

— Прекратите обе. И особенно вы, учительница Чи Ан. Обязательно было приходить в учительскую вторых классов и скандалить?

Недовольно отчитала меня вмешавшаяся учительница.

Кто-то сказал, что в Корее побеждает тот, кто громче кричит. Так и вышло. Все присутствующие учителя косились только на меня.

Моим словам никто не верил. Я крепко сжала губы и развернулась.

Что бы я ни сказала, эти люди всё равно бы не поверили.

До следующего распределения ещё два года. При мысли, что предстоит терпеть эти унижения ещё два года, желание бросить школу становилось совсем невыносимым.

***

В тот вечер я еле плелась с работы, а моё тело казалось неразорвавшейся бомбой.

Не нашедший выхода гнев раз за разом взрывался внутри, выжигая внутренности дотла.

Я думала, что У Гым будет ждать меня дома или хотя бы зайдёт попозже, но, как ни странно, он не появился.

И это при том, что проклятая клавиатура продолжала печатать.

И при том, что вчера он признавался мне в любви.

Боясь, что он снова отправился к тому наркоторговцу, я проверила рукопись. Ситуация оказалась куда хуже.

У Гым сидел дома и читал серию «Ночь», сверяя содержание романов со своими воспоминаниями. Даже конспект в блокноте вёл.

Обнаружив, что текст на сто процентов совпадает с его воспоминаниями, он воспылал лютыми подозрениями и враждебностью к автору.

От прочитанного у меня в затылке кольнула острая боль. Головная боль от стресса.

Казалось, крошечный Чу У Гым и крошечная Мо Е Ён вооружились невидимыми шилами и тычут мне в затылок.

Что тот, что эта — так и норовят сожрать меня живьём.

Я выпила таблетку от головы и рано легла спать.

И мне приснился сон из прошлого.

Застарелый кошмар, мучивший меня долгие годы.

***

— Эй.

Тык.

Кто-то ткнул меня в плечо. Я лежала, уткнувшись лицом в парту.

— Кэбуль.

З-з.

— Не притворяйся спящей, вставай.

Тык.

— Что такое...

Нехотя подняв голову, я увидела окруживших меня школьных хулиганок со злыми лицами. Сердце мгновенно ушло в пятки.

— Говорят, ты вчера к моему парню клеилась? Моя подруга видела.

Челкастая, стоявшая в центре, угрожающе сверкнула глазами.

Вчера.

Вчера отчим избил меня до полусмерти.

Я сбежала из дома, потому что думала: если он продолжит, то точно меня убьёт.

Глубокой ночью хлестал ливень, а я в слезах бродила под дождём без зонта. Денег не было, так что и зайти куда-то я не могла.

А когда совсем замёрзла, попыталась укрыться от дождя в здании, которое, как назло, оказалось учебным центром.

Ребята, засидевшиеся на занятиях допоздна, выходили на улицу и странно косились на меня, промокшую до нитки и дрожащую у входа.

Среди них нашёлся парень, который купил и отдал мне прозрачный зонтик. Но это был не подарок, а подачка из жалости.

Я не могла отчётливо вспомнить ни его лица, ни голоса, ни одежды. Только глаза врезались в память очень ясно.

Глаза, смотревшие на меня с жалостью.

Наверное, тот парень и был её парнем.

— Ничего такого не было.

Я спокойно попыталась всё объяснить, но у Челкастой был талант извращать чужие слова.

— То есть прикидывалась бедняжкой, чтобы подкатить! Специально под дождём вымокла, да?!

В голове не укладывалось: как вообще можно было сделать такие выводы из моих слов?

Это был полнейший абсурд, и мне стало до слёз обидно.

— Нет.

— Что «нет»?! Нищенка, из кожи вон лезешь, лишь бы внимание привлечь! Никто тебя не выгонял, а ты вечно жрёшь на трибунах! Из медкабинета не вылезаешь! Все в летней форме, одна ты вырядилась в закрытую блузку — это тоже показуха!

Гневно проорала Челкастая и толкнула меня в плечо.

Показуха.

От этого слова в голове словно что-то оборвалось. И тут же неудержимое пламя вырвалось у меня из глаз, носа и рта.

— Это не показуха!

Я резко вскочила и засучила оба рукава. Так я обнажила свой позор. Свои руки, сплошь покрытые чёрными, синими и красными синяками.

Хотя я показала лишь верхушку айсберга, вокруг раздались потрясённые вздохи. Даже Челкастая лишилась дара речи.

Видя в глазах одноклассниц сочувствие и отторжение, я злобно выпалила:

— Сможешь устроить такую же показуху?

Некоторые люди ни за что на свете не признают свою неправоту. Челкастая была как раз из таких. Даже увидев на моём теле бесчисленные следы побоев, она упрямо цеплялась за свои домыслы.

— Думаешь, раз тебя дома избивают, можно вилять хвостом перед чужими парнями? Ты на кого голос повышаешь!

Челкастая с размаху влепила мне пощёчину. Перед глазами вспыхнули искры, но удар был не настолько сильным, чтобы голова отлетела в сторону.

По сравнению с пудовыми ручищами отчима это было просто смехотворно.

В тот момент, когда я это осознала, у меня сорвало крышу. Окружившие меня хулиганки больше ни капли не пугали.

С истошным воплем я бросилась на Челкастую. Это был первый отпор в моей жизни.

Я била Челкастую так же, как отчим бил меня. Вцепилась ей в волосы и стала хлестать по щекам.

Челкастая завизжала, а остальные хулиганки с отборным матом оттащили меня от неё.

Меня повалили на пол и принялись жестоко избивать.

Моё тело и без того было сплошным синяком, а под ударами целой толпы стало ещё больнее.

Но я могла это вытерпеть. Оказалось, я отлично держу удар. Видимо, постоянные побои отчима меня закалили.

Я вцепилась в одну из пинавших меня ног и изо всех сил укусила.

Укушенная девчонка с визгом осела на пол. Пока остальные хулиганки бросились ей помогать, я вскочила и заехала кулаком в ближайшее ко мне лицо.

Так я на личном примере доказала, что даже раздавленный червяк извивается. А потом меня вместе с хулиганками вызвали в учительскую.

Я стояла в одном ряду с хулиганками перед классной руководительницей и смотрела себе под ноги. Было до слёз обидно, что наказали и меня тоже.

Классная всё знала. Знала, что надо мной издеваются дома и что травят в классе. Знала всё, но закрывала на это глаза. Знала, но не сделала никаких скидок.

Она вызвала родителей всех участниц драки. Я не стала исключением.

— Алло, это отец Чи Ан? Вас беспокоит классная руководительница Чи Ан. Сегодня ваша дочь...

Из трубки, прижатой к уху классной, донёсся голос отчима, и меня мгновенно охватил страх.

Мне казалось, что взбешённый вызовом в школу отчим тут же меня изобьёт.

Но вскоре я подумала, что так даже лучше.

Меня и так бьют каждый день, так что в глубине души я надеялась: пусть отчим придёт и изобьёт меня у всех на глазах.

Чтобы больше никто не смел сказать, будто я устраиваю показуху.

Я и не догадывалась, что даже это было для меня непозволительной роскошью.

[Она не мой ребёнок.]

Равнодушный голос, прозвучавший из трубки, безжалостно растоптал мои надежды.

Классная в растерянности посмотрела на меня.

[Отстраняйте её, исключайте — делайте что хотите.]

Отчим собирался повесить трубку, и классная попросила позвать маму, но он отрезал:

[Моя жена никуда не пойдёт.]

На этом разговор закончился.

Вскоре в школу стали один за другим стягиваться родители хулиганок. Выгораживая своих деточек, они в один голос обвиняли меня.

Учительская заполнилась взрослыми, которые сверлили меня взглядами и тыкали в меня пальцами.

Одна из мамаш окинула меня ядовитым взглядом и язвительно бросила:

— Вечно от этих безотцовщин одни проблемы.

Эти слова огромным гвоздём вонзились мне в сердце.

Да, у меня не было отца. Он давно умер. Мать была, но лучше бы и её не было.

Казалось, я осталась совсем одна в этом мире. Нет, я и была одна.

Совершенно одна.

Обида и одиночество, которые я так старательно давила и прятала в самых потаённых уголках души, поднялись словно цунами и хлынули из глаз слезами.

Мне было так обидно и унизительно, я так не хотела плакать, но вырвавшиеся рыдания были такими сильными, что я не могла их сдержать.

***

— Хнык...

Послышался женский всхлип.

Я открыла глаза и поняла, что это я. Почувствовала, как слёзы скатываются из уголков глаз, текут по вискам и мочат уши.

Вытерев влажные уши, я поднялась с кровати.

Когда не везёт, ещё и не такое приснится. Прошло уже двенадцать лет…

Из-за дурного ли сна, но у меня появилось зловещее предчувствие.

Хоть бы оно не сбылось. Пожалуйста.

С трепещущей в груди тревогой я поехала на работу в школу.

Как я ни молилась, чтобы оно оказалось ложным, к несчастью, моё предчувствие оправдалось.