Контент удален!

— Я… я у подруги.

— У тебя голос охрип.

— Только проснулась.

— Ночевала у подруги?

— Угу.

— Могла бы и предупредить.

— Прости.

— Когда вернёшься?

— Куда?

— Домой.

— Не знаю.

— Возвращайся скорее. Я скучаю.

По спине пробежал холодок. «Возвращайся скорее»? Значит, он у меня дома? Пусть по сюжету мы и любовники, но разве это нормально — заявляться в чужую квартиру без спроса?

Сердце бешено колотилось. Я ни за что не хотела возвращаться туда, где меня поджидал У Гым. Пока я лихорадочно придумывала отговорку, он произнёс страшные слова:

— Где ты? Я за тобой приеду.

Я рефлекторно посмотрела на затылок Чон Ан. У меня никого не осталось из родных, но даже когда они были, она заменяла мне семью. Я не могла подвергать её опасности.

— Нет. Не нужно. Я скоро буду.

У Гым довольно усмехнулся и повесил трубку.

— Кто это? Голос просто отпад, — сонно пробормотала Чон Ан, разбуженная нашим разговором.

— Чу У Гым.

— Хватит нести чушь.

— Зачем спрашиваешь, если всё равно не веришь? Я ухожу.

— К тому мужику? И кто он? У тебя парень появился?

Я ушла, оставив подругу, с которой мы дружили двенадцать лет, в полном недоумении.

***

Первое, что бросилось мне в глаза по возвращении домой, — аккуратно стоящие в прихожей чёрные мужские туфли.

У Гым, судя по всему, принимал душ: из ванной доносился шум воды.

А из моей комнаты раздавался стук клавиш. Проклятая клавиатура всё ещё работала.

Она начала печатать в 4:44. Я отчётливо это запомнила, потому что время было слишком зловещим.

Сейчас 10:38. Получается, она печатала шесть часов без перерыва? А чем тогда, чёрт возьми, занимался Чу У Гым всё это время?

Косясь на дверь ванной, я на цыпочках прокралась в комнату. Страх и напряжение сковывали сердце, но выбора не было.

Вдруг У Гым готовился меня убить? Я должна была проверить этот проклятый документ.

Оказавшись в комнате, я поспешно включила монитор и открыла текстовый файл.

Взгляд приковало последнее предложение, рядом с которым мигал курсор:

[Прокравшись в комнату на цыпочках, Чи Ан торопливо включила компьютер и проверила рукопись.]

Возникло жуткое чувство, будто невидимый автор следит за мной в реальном времени. По коже поползли мурашки. Стиснув зубы, я прокрутила текст вверх.

Здесь была не только сцена моего возвращения домой и тайного проникновения в комнату, пока У Гым принимал душ, но и весь мой разговор с Чон Ан — слово в слово.

Только бы он этого не увидел. Сердце заколотилось так, что едва не вырвалось из груди.

Спокойно. У Гым, скорее всего, не видит этот текст. Ведь он не замечал, что клавиатура печатает сама по себе, и не слышал стука клавиш.

Я прокрутила документ ещё выше, чтобы выяснить, чем он занимался под утро.

[У Гым вошёл в клуб. На рабочее место своей новой жертвы.]

Не может быть… Он приходил не за мной.

До сих пор У Гым появлялся каждый раз, когда проклятая клавиатура начинала печатать, а в его отсутствие она молчала. Поэтому я решила, что это устройство его призывает.

Но я ошиблась. Он мог объявиться в совершенно другом месте и спокойно там разгуливать. Например, в этом клубе.

Ясно было лишь одно: клавиатура работает, когда У Гым действует.

[В свете стробоскопов накачанный наркотиками парень задел У Гыма плечом. Тот равнодушно прошёл мимо. Наркоман, вероятно, даже не понял, что в кого-то врезался.

Жертва тем временем уже совершала сделку с очередным торчком. Когда У Гым подошёл, барыга напрягся.

— Ты кто такой?

— Почём? — с лёгкой улыбкой ответил У Гым вопросом на вопрос.

Не подозревая, что у него спрашивают цену собственной жизни, барыга расслабился.]

Купив наркотики, У Гым проследил за жертвой.

Однако сам он ничего не употреблял. Дурь была куплена только ради одного — чтобы оставить метку.

Серийные убийцы в фильмах и книгах любят забирать трофеи вроде личных вещей или фотографий, но у У Гыма была привычка оставлять на теле «доказательство вины».

Этому барыге он наверняка приколет пакетик с наркотиками к груди ножом, как кнопкой. По крайней мере, я бы написала именно так.

Я прокрутила текст чуть ниже и нашла описание жертвы.

[Но Бон Пхиль был драгдилером. Он толкал дешёвую дурь, и клиенты у него были соответствующие — из низов.

Все его покупатели катились на самое дно. Студентки шли на панель ради дозы, обдолбанные парочки морили детей голодом, кто-то умирал от передозировки.

Бон Пхиль прекрасно знал, что происходит с его клиентами, но ему было плевать.]

У Гым тщательно подбирает жертв. Я сама его таким создала — перфекционистом, не прощающим чужих ошибок.

Он долго выслеживает и убивает только тех, кто действительно этого заслуживает. И этот барыга был из их числа.

Если бы всё происходило просто в романе, я бы без колебаний прикончила этого типа на страницах книги.

Но это была не просто книга. Люди и события в тексте больше не были выдумкой, как перестал быть ею и сам У Гым.

Пусть этот барыга и заслуживал смерти, но стать соучастницей убийства — совсем другое дело.

Это не шутки. Созданный мной персонаж может убить реального человека. От одной этой мысли кровь стыла в жилах.

Если это произойдёт, я до конца своих дней не смогу спать спокойно.

К счастью, я прописала У Гыма осмотрительным охотником. Ради идеального преступления он мог выслеживать жертву месяцами. Так что пока барыге ничего не угрожало.

Надо же, и этому теперь приходится радоваться. Я горько усмехнулась. Свою бы жизнь спасти, а я тут переживаю за чужую.

Щёлк.

Из коридора донёсся звук открывающейся двери. Я поспешно выключила монитор.

Нерешительно выйдя в гостиную, я замерла. У Гым, вытиравшийся полотенцем после душа, увидел меня и радостно улыбнулся.

— Вернулась?

— …!

Я тут же отвела взгляд. Он был полуголым, лишь на бёдрах висело полотенце.

Я видела его всего секунду, но эта картина намертво врезалась в память: влажные волосы, мокрая кожа, широкие плечи, рельефная грудь и чётко очерченные кубики пресса.

У этого парня в голове хоррор, а тело — сплошное порно.

— Оденься, — от волнения мой голос прозвучал слишком резко. Я запоздало прикусила губу.

— Чего ты стесняешься? Мы же не чужие, — с наглой ухмылкой У Гым шагнул ко мне.

В голове зазвенела тревога. Похоже, мне стоит беспокоиться не только о собственной жизни.

Он же поцеловал меня в первую секунду своего появления! Зачем бы ему ещё принимать душ, дожидаясь меня в моей же квартире?

— Может, сама меня оденешь? — соблазнительно прошептал У Гым, придвинувшись вплотную.

В романе я никогда не описывала его обнажённым и могла лишь смутно это себе представлять, но реальность превзошла любые фантазии.

Мы стояли посреди комнаты, но я чувствовала себя загнанной в угол. Во рту пересохло. Я просто не могла заставить себя поднять на него взгляд.

— Что за глупости…

Дрожащими руками я упёрлась ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но У Гым даже не шелохнулся. Перехватив моё запястье, он прижал мою ладонь к своей твёрдой гладкой коже.

Вздрогнув, я вскинула голову, а У Гым, наклонившись, выдохнул мне в самое ухо:

— Или тоже раздевайся.

Его горячее дыхание обожгло кожу. Озноб скользнул по шее и спустился вдоль позвоночника.

Я не понимала, чей пульс так бешено колотится под моей ладонью — мой или его.

У Гым внимательно следил за моей реакцией, медленно приближая своё лицо к моему. Его глубокий, тёмный взгляд затягивал, словно омут. Я замерла, как пойманный зверёк.

Неужели на меня открыли охоту? Страх и паника подкатили к горлу.

Он легко коснулся моих губ, а затем впился в них — жадно, властно. В этот момент он был кем угодно, только не расчётливым охотником. Скорее, голодным хищником.

У Гым целовал меня до потемнения в глазах, его горячий язык по-хозяйски проник внутрь.

Казалось, он выжег мне все мысли. В голове было совершенно пусто.

Мой пульс отдавался там, где он крепко сжимал моё запястье. Казалось, в его руке трепещет само моё сердце.

Наши дыхания смешались. Мне не хватало воздуха. Я попыталась отстраниться, чтобы сделать спасительный вдох, но он мгновенно настиг мои губы и продолжил поцелуй.

Я инстинктивно отступила на шаг. Не выпуская моего запястья, У Гым сильной рукой обхватил меня за талию и притянул к себе.

Затем он перекинул мою руку, которую всё это время удерживал на своей груди, себе за плечо.

Теперь получалось так, будто я сама обнимала его за шею.

Словно и этого было мало, У Гым взял мою свободную руку и заставил обвить ею свою талию. Поцелуй при этом не прерывался ни на секунду.

Нет. Он меня сожрёт.

С губ сорвался тихий стон. Услышав его, У Гым усмехнулся сквозь поцелуй и, слегка повернув голову, углубил его.

Наверное, именно так себя чувствует жертва, в которую вонзили ядовитые клыки. Тело обмякло, сознание начало меркнуть.

Но в этот момент…

Внезапный телефонный звонок вырвал меня из забытья.

— …!

У Гым на секунду замер, и я, воспользовавшись заминкой, поспешно отстранилась. Он с явным сожалением выпустил меня из объятий.

Выдохнув с облегчением, я посмотрела на экран телефона.

«Учительница Е Ён».

Я совсем забыла. Свидание вслепую.