Контент удален!

Откуда-то издалека доносился приглушённый гомон.

В голове мутилось, словно я оказалась глубоко под водой, но я изо всех сил пыталась прийти в себя.

Стоило открыть глаза, как в них ударил ослепительно белый свет.

Я подняла правую руку, чтобы прикрыть глаза от слепящих лучей, но резкая боль заставила её одёрнуть.

— Ай!

В вену была введена игла капельницы.

Только тогда я заметила висящий над головой пакет с раствором.

Больница?

— Очнулась? — спросил чей-то ласковый голос.

Я растерянно повернула голову и увидела невероятно красивого мужчину.

Кто это?

Среди моих знакомых таких красавцев точно не было.

Вспыхнувшее воспоминание резануло по нервам.

Чу У Гым!

Я дёрнулась, пытаясь сесть, но У Гым мягко, но настойчиво уложил меня обратно, надавив на плечо.

— Полежи ещё.

Я не могла ему противиться.

Обессиленно откинувшись на подушку, я с трудом разлепила пересохшие губы.

— Как ты…

Я хотела спросить, как он здесь оказался, но У Гым решил, что я спрашиваю о себе.

— Ты потеряла сознание, и я привёз тебя в отделение неотложной помощи. Врач сказал, это острый спазм желудка. Тебе стоит следить за питанием, — с мягким упрёком произнёс он.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Дело вовсе не в еде. Дело в тебе!

Я очень впечатлительная. Любой стресс тут же бьёт по организму, так что мигрени и боли в животе на нервной почве — мои постоянные спутники.

Однажды я уже загремела в неотложку из-за того, что начиталась гневных комментариев.

Но не могу же я сказать ему в лицо, что упала в обморок из-за него.

В животе снова заныло.

— Как живот? Болит? — спросил У Гым, нежно поглаживая меня по лбу.

И ведь он даже не подозревает, что сам и есть корень всех моих бед.

— Нормально.

Я не смогла скрыть холод в голосе.

— Вот и славно.

Перебирая пряди моей чёлки, он как бы невзначай поинтересовался:

— Помнишь, как ты умоляла меня не убивать тебя?

Сердце ухнуло вниз. Конечно, помню. Но к чему этот вопрос? Неужели он догадался? Понял, что я знаю, кто он такой?

— Мне было так больно, что казалось, я умираю. Вот и вырвалось.

Я отвела взгляд и поспешила оправдаться. Казалось, стоит мне посмотреть ему в глаза — и он сразу раскусит ложь.

У Гым, продолжая играть моими волосами, задумчиво пробормотал:

— Знаешь, когда ты это сказала… я почувствовал нечто странное.

Ещё бы. Ведь из всех, кто молил тебя о пощаде, ты не сохранил жизнь никому. Я — первая.

Я постаралась как можно равнодушнее сменить тему:

— Разве в неотложку пускают без сопровождающего?

— Так у тебя же есть я, — невозмутимо выдал он эту чушь.

От такого абсурда я невольно повернулась к нему.

— Это ты меня оформил?

— А кто же ещё? — ответил У Гым вопросом на вопрос.

Каким образом? Едва не сорвавшийся с языка вопрос я снова проглотила.

У Гым считает себя настоящим человеком. Подобные расспросы могли заставить его усомниться в собственной реальности.

Но в голове это не укладывалось. Как он мог оформить меня? Он же вымышленный персонаж, откуда у него документы?

Больше всего на свете мне хотелось подойти к стойке регистрации и спросить: «Простите, а вы пробивали его паспортные данные? И что, система его нашла?»

Вскоре подошла медсестра и вытащила иглу.

— Можете оплатить счёт и идти домой.

Произнося это, она не сводила восхищённого взгляда с У Гыма.

Как и все остальные пациенты и их близкие. Они то и дело поглядывали на него, перешёптываясь и гадая, не знаменитость ли он.

Какая, к чёрту, знаменитость. Это палач.

Тряхнув головой, я встала с койки и похлопала себя по карманам.

Но нащупала лишь пустоту: ни кошелька, ни телефона.

В полной растерянности я с упрёком посмотрела на У Гыма:

— Ты что, привёз меня прямо так, в чём я была?

У Гым легонько щёлкнул меня по лбу.

Щёлк.

— Не переживай.

К чему эта фамильярность? У меня нет ни малейшего желания сближаться с серийным убийцей.

Стараясь скрыть неприязнь, я поплелась за У Гымом к кассе.

Когда подошла наша очередь, он достал из бумажника банковскую карту.

Откуда она у него?

Я, хоть и автор, не имела ни малейшего понятия. Серия «Ночь» — это хоррор, а не детектив, поэтому источник доходов У Гыма никогда меня не заботил.

Глядя, как кассир проводит оплату, я всем сердцем надеялась, что терминал выдаст ошибку: «Карта заблокирована», «Счёт аннулирован» или «Заявлено о краже».

Я мечтала, чтобы У Гыма забрала полиция.

Но оплата прошла успешно, и мы без проблем вышли на улицу.

Я уже направилась к стоянке такси перед больницей, когда У Гым перехватил меня за запястье.

— Ты куда?

— На такси…

У Гым насмешливо фыркнул и потянул меня в сторону парковки.

— Глупенькая, я же сказал, что привёз тебя. На машине.

Этой машиной оказался чёрный «Порше». Я потеряла дар речи.

Да, У Гым был богат. В романе.

Но мы-то в реальности! Откуда здесь взялся этот «Порше»?!

— Прошу.

У Гым галантно открыл передо мной пассажирскую дверь, и у меня окончательно пропало чувство реальности.

А с другой стороны… Если вымышленный персонаж разгуливает по реальному миру, почему бы не материализоваться и его машине с банковской картой? Проще было смириться, чем пытаться это осмыслить. Я покорно села в салон.

До дома мы долетели в мгновение ока.

Когда мы подъехали к воротам моего комплекса, шлагбаум автоматически поднялся, и я не поверила своим глазам. Какого чёрта он открылся?

Заподозрив неладное, я скосила глаза на лобовое стекло и увидела пропуск жильца.

— А…

С губ сорвался обречённый стон. Я сразу поняла, откуда он у него. Он же по сюжету мой парень.

Припарковавшись на подземной стоянке, У Гым обошёл машину и открыл мне дверь. И даже подал руку. Слегка чересчур, но его манеры были безупречны.

Вот почему читательницы от него без ума.

Мог бы просто довезти до дома, но У Гым зашёл со мной в лифт. А проводив до дверей квартиры, попытался зайти внутрь.

Моё терпение лопнуло.

— А ты домой не собираешься? — резко обернувшись, сухо бросила я.

Но в ответ прозвучал ласковый, как весенний ветерок, голос:

— Уйду. Как только сварю тебе кашу.

— Просто уходи. У меня нет аппетита.

Я машинально огрызнулась и лишь секундой позже вспомнила, кто передо мной. Серийный убийца.

Убивший свою девушку.

Я поспешила смягчить тон:

— Спасибо за заботу, но правда, не стоит.

Нельзя терять бдительность. У Гым ведёт себя так нежно, что я постоянно об этом забываю.

— Тебе нужно поесть, даже если не хочется. Ты весь день ничего не ела.

У Гым упрямо протиснулся в квартиру, бесцеремонно оттеснив меня.

Но позволить ему остаться я не могла. Почти одиннадцать вечера. Обычный парень на его месте вообще остался бы на ночь.

И так жутко делить квартиру с проклятой клавиатурой, а уж пускать на порог маньяка — это вообще за гранью. Меня ведь только выписали из больницы!

Снова заработать приступ от одного его вида в мои планы не входило.

— Я не голодала весь день. Только ужин пропустила. Завтракала и обедала как обычно…

Пытаясь выпроводить У Гыма, я вдруг вспомнила, что обедала на том самом свидании вслепую. Голос предательски дрогнул.

Нельзя забывать: этот ублюдок прикончил свою девушку за измену. Изменишь — убьёт.

— Как обычно? Я же видел, ты к своей пасте почти не притронулась.

У Гым пренебрежительно фыркнул.

Когда он успел заметить? От его поразительной наблюдательности мне стало не по себе. Я и сама-то не помнила, сколько съела.

— Не так уж и много я оставила. Просто макароны разбухли, вот и показалось, — начала я оправдываться, но тут же вспомнила, как У Гым ненавидит ложь, и неуверенно добавила: — …наверное.

У Гым пропустил мои слова мимо ушей и прошёл на кухню.

— Сварю тебе кашу, поешь хоть немного.

Возможно, всё дело в том, что по сюжету он мой парень, но У Гым знал содержимое моих кухонных шкафчиков как свои пять пальцев.

И, как истинный идеальный мужчина, умеющий всё, он продемонстрировал выдающиеся кулинарные способности.

Проигнорировав его просьбу пойти отдохнуть, я уселась за стол и принялась пристально следить, не подсыплет ли он мне яд.

Ничего подозрительного я не заметила.

Но когда У Гым наполнил тарелку и поставил её передо мной, паранойя не давала мне взять в руки ложку.

Вдруг она отравлена? То, что он ничего не добавил при мне, не значит, что яда там нет.

Он мог подсыпать его в мешок с рисом, в рисоварку, в солонку. В конце концов, мог просто смазать тарелку ядом без цвета и запаха.

Возможность у него была. Он вернулся ко мне после того свидания. Пока я спала, он запросто мог это сделать.

Заметив мои колебания, У Гым насмешливо поддел:

— Что такое? Боишься, что я тебя отравил?

Я вздрогнула, замерла, а затем натянуто улыбнулась.

— Да как ты мог подумать…

Он же не мог понять, что я знаю, кто он такой?

— Успокойся, нет там никакого яда. Смотри.

У Гым демонстративно зачерпнул немного каши, съел её и протянул ложку мне.

— На.

Я нерешительно съела с ложки. Открыла рот совсем чуть-чуть, надеясь проглотить как можно меньше, и в итоге перепачкала губы кашей.

У Гым, будто только этого и ждал, большим пальцем стёр каплю с уголка моих губ. Со мной обращались не как с девушкой, а как с ребёнком.

И в этот момент…

Не отрывая от меня взгляда, У Гым слизнул кашу со своего пальца. Его чувственный гибкий язык приковал моё внимание. По спине пробежал холодок, во рту мгновенно пересохло.

Сердце предательски заколотилось. Что за абсурд? Это что, эффект подвесного моста?

Я до боли закусила нижнюю губу.

Не обманывай себя. Это не трепет влюблённости.

— Не кусай губы.

У Гым протянул руку и ласково коснулся моих губ.

Затем он встал со стула, наклонился ко мне и лукаво прошептал:

— Лучше я их покусаю.

В следующую секунду наши губы соприкоснулись. Слегка прикусив мою нижнюю губу, У Гым тихо усмехнулся и обхватил меня за затылок.

Наши дыхания смешались, языки сплелись. Странный разряд тока пробежал вдоль позвоночника. Глаза сами собой закрылись.

Тело отзывалось на ласку, но в голове билась только одна мысль: изменишь — убьёт.

Насколько далеко может зайти У Гым? Что он сочтёт недопустимым? Я не знала ответов, поэтому даже от поцелуя отказаться не смела.

Мне в любом случае придётся притворяться, что я его люблю. Иначе он меня убьёт.

Я запрокинула голову и ответила на поцелуй.

Влажные губы. Горячее дыхание. Скользящий язык. В отличие от утренней страсти, этот поцелуй был мягким, дразнящим.

…Дразнящим?

Я резко распахнула глаза.

Ты с ума сошла, Ха Чи Ан. Он же убийца!

Я упёрлась руками в плечи У Гыма и оттолкнула его.

Легко поддавшись, он с сожалением провёл большим пальцем по моим губам.

— Ничего не поделаешь, раз ты болеешь.

Видимо, он решил, что я отстранилась из-за плохого самочувствия.

— Я пошёл. Выздоравливай.

Поцеловав меня в лоб, У Гым без колебаний ушёл. Он действительно сварил кашу и покинул квартиру, как и обещал.

Какое облегчение, что он ушёл. Но… надолго ли меня хватит? Пока всё обошлось. А что будет завтра? Послезавтра?

Чего У Гым от меня хочет и как далеко готов зайти? Эта неизвестность сводила с ума.

Подавляя колючую тревогу, я сидела за столом и ела кашу, которую приготовил и даже лично проверил У Гым.

За такую вкуснятину не жалко было бы и в ресторане заплатить.

Внезапно тихий звук резанул по нервам.

Клац-клац-клац-клац…

— !

Стук клавиш. Я вскочила и бросилась в комнату.

Так и есть: клавиатура печатала сама по себе.

А значит, У Гым продолжал действовать.

С тяжёлым предчувствием я включила компьютер, и на экране, словно поджидая меня, открылся набираемый текст.

[У Гым не мог перестать думать о Чи Ан. Её болезненный стон, бледное лицо и безвольно обмякшее тело стояли перед глазами. В груди У Гыма снова поднялась буря.]

[Казалось, внутри бушует ураган. Такого смятения он ещё никогда не испытывал.]

[У Гым молча вдавил педаль газа в пол. Чтобы стряхнуть с себя эту липкую беспомощность, оставался лишь один выход.]

[Охота.]

Боже мой. У Гым ехал убивать.

Из-за меня.