Контент удален!

В ту же секунду от шокирующего рыбного вкуса я мигом пришла в себя.

Ч-что это такое?!

Отвратительный вкус мгновенно разлился во рту. Просто омерзительный. Настолько, что смущение и всё прочее как рукой сняло.

Источником этих мучений было не что иное, как лакомство для питомцев.

Оболочка из спрессованных частиц рыбы растаяла, едва коснувшись слюны, а внутри оказался крем из водорослевого желе и рыбьего жира… Ур-гх.

Хоть я и безумно любила морепродукты, но это был абсолютный перебор. Тьфу, так и хочется выплюнуть.

Но сперва мне пришлось осторожно покоситься на мистера Чёрную Пантеру. Ведь он всё это время внимательно наблюдал за моей реакцией.

Ему кажется странным, что мне не понравилось? Может, это… лакомство, от которого здешние питомцы сходят с ума?

На меня накатило вполне обоснованное беспокойство: если выплюну то, что во рту, он может заподозрить неладное.

В итоге мне пришлось через силу проглотить этот концентрат рыбного вкуса.

М-меня сейчас стошнит…

Но, к несчастью, это привело к ещё более ужасным последствиям. Увидев, что я съела лакомство, мистер Чёрная Пантера достал из банки ещё один кубик.

А-а, ну пожалуйста, хватит…

Мой хозяин раз за разом повторял команду «дай лапу».

— Gudt ir’a.

Когда я проглотила таким образом штук семь собачьих лакомств, утренний корм подступил к самому горлу. Но мистер Чёрная Пантера, не зная о моём состоянии, взял в руки восьмое.

— Pa’v.

Похоже, он решил, что дрессировка наконец пошла как по маслу. На этот раз он просто выставил вперёд ладонь и ждал, пока я сама положу на неё руку.

На самом деле, на этом этапе даже настоящая собака уже уловила бы связь между «Па-в» и наградой, и подать лапу было бы вполне естественно.

Проблема заключалась лишь в том, что я больше не была уверена в своей способности проглотить лакомство. (Взяла бы в рот — оно тут же полезло бы обратно…)

— Pa’v.

Я замешкалась, и мистер Чёрная Пантера повторил команду. Но я отвела взгляд, притворившись, что ничего не понимаю.

— Miro, pa’v.

Бряк-бряк.

Мистер Чёрная Пантера потряс банкой, пытаясь привлечь моё внимание. Да разве меня привлечёшь этой дрянью? И кто вообще её выбирал!

— Vih n gudt ir’a.

В его ровном, безэмоциональном голосе постепенно начали проскальзывать резкие нотки.

Его раздражало то, что я не слушаюсь? Или злило?

Уж не знаю, что он там чувствовал, но ясно одно: эта ситуация не доставляла ему никакого удовольствия. Нужно было срочно переключить внимание с дрессировки на что-нибудь другое.

Поэтому я, неловко переминаясь, словно уставший от дрессировки щенок…

А, была не была!

…Бросилась наутёк.

Топ-топ-топ.

— C’mer heth, Miro.

За спиной послышался его зов. Но тон не казался особенно сердитым.

— Ха-а, ха-а…

Пробежав совсем немного, я уже запыхалась так, что дыхание перехватило, поэтому для начала сбавила скорость. (В последнее время моя выносливость никуда не годится.)

Украдкой оглянувшись, я увидела, что мистер Чёрная Пантера идёт следом. Сохраняя при этом дистанцию.

Он не пытался насильно схватить меня, пока я волочила поводок по земле. Один его шаг равнялся двум моим, так что ему и не было нужды спешить.

Неужели позволяет мне побегать и поиграть?

Как это обычно делают люди со своими собаками?

Успокоившись, я стала неспешно прогуливаться по парку, вдыхая свежий воздух. Благодаря этому тошнота немного отступила.

Я как раз искала питьевой фонтанчик, подумав, что было бы неплохо прополоскать рот, как вдруг свежий аромат цветов увлёк меня в другую сторону.

Вскоре передо мной предстала ухоженная клумба с прекрасными распустившимися розами.

Это ведь… розы, да?

Они были очень похожи на те розы, которые я знала, но всё же ощущалась едва уловимая неправильность. Что именно отличалось — неясно, но отличие точно было. Однако аромат был до того поразительно похож на запах роз, что я уткнулась носом в белоснежный цветок.

И именно в этот момент…

— Ого! Ого-о!

Звонкий детский голосок ударил по ушам. Я вздрогнула от испуга, резко обернулась и увидела стоящего неподалёку ребёнка.

Ребёнка-зверочеловека!

Я впервые видела зверочеловека меньше меня ростом, поэтому совсем растерялась.

Ребёнок был, эм, псом… собачьим зверочеловеком? Нет, он же ещё маленький, значит, щенячьим.

У его ног валялись розовая игрушечная лопатка и салатовое ведёрко. Видимо, он играл в песочнице на детской площадке рядом с розарием.

Мальчик без колебаний подошёл ко мне. Как будто невиданное животное — то есть я — казалось ему жутко интересным.

— Ad vih Rium! Neic te mei’t yud!

Переполненный восторгом мальчик что-то защебетал. Тон был точь-в-точь как у детсадовца, который представляется так, как научила воспитательница.

Какой милашка.

Кажется, его зовут Риум. Судя по телосложению, ему лет семь-восемь.

Личико Риума как две капли воды походило на мордочку щенка золотистого ретривера. Но не полностью звериную: в ней проглядывали человеческие черты.

Сам нос был чёрным, как и положено собаке, но переносица не плоская, а слегка выступающая. Да и форма губ на кончике коротковатой мордочки вызывала сомнения — разве они должны так выглядеть?

Даже опущенные уголки глаз и кроткий взгляд, которые обычно ассоциируются с золотистыми ретриверами, излучали какую-то странную человечность. Может, потому, что форма глаз была не просто круглой, а слегка миндалевидной?

А ведь я уже видела зверочеловека с похожей внешностью, да?

Всего один раз, мельком, из окна машины, и тогда я подумала, что мне показалось…

— Wiat vih yud na’mer?

Пока я рылась в воспоминаниях, Риум оказался прямо передо мной и, подпрыгивая на месте, задал вопрос. Его висячие закруглённые ушки хлопали в такт движениям.

Мальчик смотрел на меня, сверкая огромными, как блюдца, глазами. За эту чистую, искреннюю симпатию я была ему необъяснимо благодарна, и на душе стало радостно.

Словно в ответ, я широко улыбнулась мальчику.

Приоткрыв рот полумесяцем и широко обнажив зубы.

Сегодня я впервые с тех пор, как попала в мир зверолюдей, снова смогла улыбнуться.

***

У Дойла было две причины выбрать для дрессировки Миро именно парк на верхнем этаже.

1. Доступ сюда имели только жильцы верхних этажей, поэтому вероятность столкнуться с кем-либо была практически нулевой.

2. В отличие от парка на первом этаже, соединённого с улицей, это пространство находилось исключительно в помещении. А значит, даже если питомец сбежит, его можно будет быстро отыскать по камерам.

Поэтому он решил, что это идеальное место для пугливой Миро.

Но вопреки ожиданиям они всё-таки с кем-то столкнулись, да ещё и, как назло, с маленьким ребёнком. А значит, Миро больше нельзя было позволять бегать свободно.

Ничего не поделаешь — Дойл направился к своему человеку. Пора было возвращаться домой.

Но, увидев лицо Миро, он вдруг оцепенел.

Потому что Миро скалила зубы… глядя прямо на ребёнка.

Плотно натянутые губы.

Полностью обнажённые в оскале верхние зубы.

И пусть она не рычала, но это был несомненный признак угрозы.

— Миро, стой!

Дойл молниеносно перехватил поводок. И как только шнур оказался в его руке, он одним рывком дёрнул Миро на себя.

— Кхек!

Ремешок больно врезался в шею, и барахтающуюся Миро потащило к Дойлу. Расстояние между ней и ребёнком увеличилось до безопасного.

— Кха, кха!

Закашлявшись, Миро резко обернулась к Дойлу. В её покрасневших глазах читалась явная растерянность. Вполне понятно, почему она испугалась: с самой лаборатории он ещё ни разу так не дёргал за поводок.

Однако Дойл с непреклонным лицом намотал поводок на руку. Всё для того, чтобы удержать Миро плотно прижатой к его ноге.

Вскоре со стороны зоны отдыха в панике выбежали те, кто, судя по всему, был родителями ребёнка.

— Член Совета Шоу!

— О боже! Здравствуйте, член Совета.

Они подобострастно поклонились, и Дойл ответил лёгким кивком.

Управляющая партнёрша крупной юридической фирмы, не имеющей никаких связей с кланом Шоу, и её муж — актёр-пенсионер. Супружеская пара, нередко мелькавшая в СМИ.

Хотя то, что у них был ребёнок с «аномалией проявления звериной сущности», являлось совершенно неизвестным фактом.

Не имея ни малейшего желания обмениваться любезностями, Дойл повернулся в сторону лифтов. Нужно было уйти до того, как Миро натворит бед.

Но ребёнок, который до этого был напуган видом Дойла, нерешительно преградил ему путь.

— Р-Риум! Не мешай члену Совета идти!

Услышав окрик отца, мальчик с опаской посмотрел на него, а затем указал на Миро и спросил:

— Эм-м… дядя член Совета, скажите. А ето што за животное?

— …Человек.

— Целовек?

— Животное класса млекопитающих.

В ответ на сухой ответ Дойла ребёнок озадаченно склонил голову, давая понять, что ничего не понял. Тогда мать мягко добавила, приговаривая: «Риум, ты ведь тоже раньше видел такого в книжке, да?».

— Всего доброго.

— Ох, да-да. Прошу прощения за беспокойство, член Совета Шоу.

Дойл ускорил шаг. Тут мальчик, изо всех сил махая рукой, крикнул:

— Пока, целовек! Пока! Пока-а-а!

От этих громких криков в спину Миро всё время порывалась повернуться в сторону ребёнка.

— Успокойся, Миро.

Дойл силой дотащил упирающуюся Миро до лифта. Кожа на её шее, натёртая ошейником, уже заметно покраснела и вздулась.

Но иного выхода не было. Безопасность окружающих — превыше всего.

Вернувшись домой, Дойл погрузился в раздумья. Выходной день, который должен был стать спокойным, пошёл совершенно не по плану.

Сегодняшнее происшествие убедило его в одном.

Даже понимая слова.

И даже получая лакомство в качестве награды.

Миро намеренно не подчиняется указаниям хозяина.

А это означало, что у Миро…

…есть склонность к бунтарству.

Одно это уже было плохим предзнаменованием, но апогеем стало то, что сегодня Миро угрожала постороннему.

И, как назло, маленькому ребёнку, притом без всякой видимой на то причины.

Своенравие.

Агрессивность.

И вдобавок — интеллект Миро, превосходящий интеллект любого обычного зверя.

— Худшее из возможных сочетаний.

Это означало, что животное, казавшееся лишь милым питомцем, могло легко превратиться в огромную проблему. В особенности для политика, которому не прощалось ни единой ошибки на публике.

Массируя виски, Дойл опустился на диван.

— Миро, иди сюда.

Спокойным тоном позвал он своего человека, но Миро даже не взглянула на хозяина. Она лишь бродила вдоль полок в гостиной, принюхиваясь, словно её что-то сильно заинтересовало.

Разочаровывает.

Именно. Разочарование.

Дойл и сам немного удивился тому, что испытал столь сильное недовольство из-за такой малости.

— И чего я, собственно, ожидал?

От какого-то зверька.

Самоиронично пробормотав это, Дойл отправил сообщение в секретариат:

[Нужна консультация ветеринара. Как можно скорее.]