Контент удален!

Мистер Чёрная Пантера ушёл.

Он окончательно отвернулся от меня и скрылся за стеклянной стеной, через которую мне было не перебраться.

Он не вернулся и не забрал меня домой.

Я не хотела таким образом убеждаться в том, что меня и правда бросили…

Вот же мерзавец, ублюдок.

Уж лучше бы вообще не показывался. И какого чёрта он вообще сюда припёрся?

Удаляющаяся спина бессердечного мистера Чёрной Пантеры то и дело всплывала перед глазами, и к горлу подступал ком.

— Leth’us gi’o.

К счастью, зверочеловек-бурый медведь закончил тренировку довольно быстро.

Едва добравшись до вольера, я бросила горсть корма в миску с водой, чтобы он разбух. Мной двигала исключительно воля к жизни.

Немного погодя я попыталась проглотить размякший корм вместе с остатками воды, но…

— У-ук…!

К горлу внезапно подкатила тошнота, и я выплюнула всё прямо в миску.

Размоченный в воде корм на вкус был именно таким, какой и положено есть зверям. Хоть я уже и жила как животное, стать настоящим зверем, видимо, не могла.

Привалившись спиной к ледяной стене, я провалилась в сон.

И всю ночь меня жестоко лихорадило.

К утру, когда взошло солнце, лёгкие отяжелели, как мокрая вата, и я уже не могла нормально дышать.

Пока я со свистом и хрипом втягивала воздух, какой-то сотрудник приюта открыл железную решётку и вошёл в вольер. Он пришёл забрать миски с кормом и водой.

Решили теперь заморить меня голодом, раз хозяин от меня окончательно отказался?

Но я так вымоталась, что мне было на всё плевать, и я просто крепко зажмурилась.

Время шло, и где-то после полудня…

На этот раз ко мне пришли зверолюди, совсем не похожие на сотрудников приюта. Все они были в чём-то вроде хирургических костюмов.

…Ветеринары?

Раз я заболела, меня ведь заберут в больницу?

Не успела я об этом подумать, как зверолюди переложили меня, распластанную на полу, на носилки. Я почувствовала, как кто-то проверил бирку на моём ошейнике, а затем со звуком «пик» отсканировал штрих-код на тыльной стороне моей ладони.

А затем мои запястья и лодыжки стянули кожаными ремнями. Такие оковы явно не предназначались для обычного медосмотра.

А?..

В голове безостановочно зазвенела тревога: происходит что-то ужасное.

Внезапно мне вспомнилось одно жуткое слово.

Усыпление.

Относительно гуманный способ оборвать жизнь брошенного животного, если тому не удалось найти подходящий дом.

Что же мне делать…!

На меня обрушился вполне обоснованный ужас.

Всё моё тело, начиная с пальцев рук, пробила дрожь.

Я попыталась вырваться, чтобы скинуть путы, но дыхание сбилось, а перед глазами всё поплыло.

Я ненадолго потеряла сознание, а очнувшись, увидела очень высокий потолок, сплошь облицованный белоснежной плиткой.

Это было абсолютно стерильное помещение, которое иначе как операционной не назовёшь…

А я лежала на смотровом столе прямо в её центре, под слепящим светом ламп.

Мои руки и ноги по-прежнему были стянуты кожаными ремнями. Вокруг стола суетились зверолюди в хирургических костюмах и масках, готовя какое-то оборудование.

Вдруг одна из них подошла ко мне. Она протянула руки в латексных перчатках и крепко взяла меня за голову.

Клац, щёлк.

Раздался металлический щелчок, и что-то твёрдое и холодное намертво стиснуло мою голову.

Мою голову зафиксировали на столе. Настолько жёстко, что я не могла ей и пошевелить.

По всему телу пробежала жуткая дрожь.

Зачем они зафиксировали мне голову?

Что происходит.

Не надо.

Пожалуйста!

Вскоре другой зверочеловек принёс моток тонких проводов. На концах разноцветных кабелей были закреплены электроды, смазанные липким гелем.

Зверолюди принялись плотно облеплять мою голову десятками этих электродов.

Вскоре, закончив подготовку, они вышли из операционной.

Как только обзор открылся, я поняла, что гладкая стена передо мной — на самом деле огромное окно. Похоже, оттуда за мной наблюдало несколько зверолюдей.

Один особенно высокий силуэт то и дело привлекал моё внимание. Но с закреплённой головой я не могла толком туда посмотреть.

Вскоре в операционной появился пожилой зверочеловек-кролик в белоснежном халате. В руках старый врач держал сложный пульт и что-то похожее на кислородную маску.

Он накрыл этой маской с длинной трубкой мой нос и рот.

— М-м!

Я попыталась замотать головой, чтобы вырваться, но, ожидаемо, не смогла и пошевелиться.

С шипением в маску пошёл газ.

— П-погодите…

Несмотря на отчаяние, заставившее меня выкрикнуть слова по-корейски, сознание начало стремительно мутнеть.

— Не на… до… помо… гите…

Мой голос, отчаянно молящий о помощи, бессильно угасал.

Вслед за этим старый врач нажал кнопку на пульте, и раздался протяжный писк.

И в этот миг…

— А-а-а-а-а-а!

Голову пронзила такая боль, будто она вот-вот взорвётся.

***

Процедура стимуляции мозга определённо должна была быть абсолютно безопасной и без побочных эффектов.

Но…

— Почему она не приходит в себя?

Дойл утробно зарычал и уставился на директора.

Как и вчера, Дойл отменил все дела и лично приехал в Исследовательский комплекс «Табон».

В ветеринарном медицинском центре его радушно встретил директор, которому предстояло проводить процедуру Миро. Он снова принялся повторять те же заученные объяснения, что и вчера.

«Нейробиологическая стимуляция мозга — это метод непосредственного улучшения языковых способностей за счёт стимулирования активности клеток головного мозга и активации нейронных цепей».

«Ток, используемый при этом, настолько слаб, что мало чем отличается от естественных биоэлектрических импульсов живого организма. Поэтому процедура абсолютно безопасна».

«При применении на высших разумных существах могут возникнуть непредвиденные побочные эффекты, но к Миро это не относится» и всё в таком духе.

Дойл передал в медицинский центр результаты теста на интеллект, выданные в ныне закрытой лаборатории.

Это было формальное доказательство очевидного факта — Миро не обладает высоким интеллектом наравне со зверолюдьми.

Но Мин также составил и передал директору выписку нормальных показателей человеческого пульса, дыхания, температуры и артериального давления, взятых из руководства по содержанию.

— У людей довольно широкий диапазон нормальных показателей жизнедеятельности. Одна только температура от тридцати пяти до тридцати девяти градусов считается нормой, надо же.

Пожилой директор-кролик с интересом пробежался глазами по выписке. А затем безапелляционно заявил, что, судя по показателям, текущее состояние Миро в полнейшей норме.

Успокоенный этим, Дойл подписал согласие опекуна, завершая оформление. После этого его проводили в VIP-зал ожидания, смежный с операционной.

— Не волнуйтесь, член Совета. Стимуляция мозга — это процедура, не вызывающая не только побочных эффектов, но даже малейшей боли. Это моя специализация, так что можете мне довериться.

Директор с уверенным видом удалился в операционную.

Теперь всё, что оставалось Дойлу, — это наблюдать за своим человеком через стеклянное окно зала ожидания.

На смотровом столе в центре операционной лежала Миро. Сегодня она казалась особенно хрупкой и крошечной.

Из-за слепящего света было трудно разобрать выражение лица Миро. Однако, раз она не билась в истерике и вела себя смирно, сильного страха она, похоже, не испытывала.

С ней всё будет в порядке.

Вплоть до этого момента Дойл так и думал.

И это было его ошибкой.

— А-а-а-а-а-а!

А ведь говорили, что процедура совершенно безболезненна и не даёт побочных эффектов.

Бах!

Услышав крик Миро, Дойл вышиб запертую дверь зала ожидания и ворвался в операционную.

Даже не взглянув на слетевшую с петель дверь, Дойл бросился прямиком к смотровому столу.

На металлической столешнице безвольно обмякла потерявшая сознание Миро.

Её губы, которые всегда были нежно-розовыми, утратили всякий цвет. Бесшёрстное белое лицо Миро стало мертвенно-бледным.

Как будто она больше никогда не откроет глаза.

Дойл бросился было подхватить её на руки, но на мгновение замер. Хрупкие ручки и ножки Миро оказались намертво стянуты толстыми кожаными ремнями.

Ремни были настолько туго затянуты железными пряжками, что снять их обычным способом не вышло бы.

Дойл со скрежетом стиснул зубы.

Следовало просто дождаться медперсонал, но, совершенно не в духе великого Дойла Шоу, им овладела жгучая спешка.

Поэтому он…

Крак.

Он просто с корнем вырвал крепления ремней из рамы стола. Вложив в правую руку куда больше силы, чем обычно.

— Ах! Ч-член Совета Шоу!..

Директор пришёл в ужас, увидев внезапно прорвавшуюся звериную натуру Дойла. Однако не посмел даже заикнуться о порче имущества.

Ведь то, что благородный, возвышающийся над всеми член клана Шоу вот так демонстрирует свою звериную сущность, означало лишь одно —

Его терпение лопнуло.

Вскоре все путы, сковывавшие передние и задние лапы Миро, были сняты. А металлический смотровой стол превратился в искорёженный кусок железа.

Теперь взгляд Дойла был прикован к голове животного, лежащего без сознания.

А точнее, к колодке, фиксировавшей её голову, и к бесчисленным электродам, облепившим макушку.

Заметив, что член Совета Дойл Шоу вот-вот разнесёт в щепки самое хрупкое и дорогое оборудование в клинике, директор в панике засуетился.

— К-кабели я сейчас же сниму! Одно неверное движение — и кожа питомца может пострадать…

По знаку директора вбежавшие в операционную медики бросились помогать старому зверочеловеку. Они быстро отстегнули колодку от головы человека, бережно сняли с кожи все электроды и начисто вытерли липкий гель.

Пока они в поте лица возились с проводами, серебряные глаза члена Совета ни на миг не отрывались от питомца.

— Не беспокойтесь так сильно, член Совета. Ваш питомец скоро очнётся.

Осторожно заметил директор, настороженно следя за выражением лица Дойла.

— Понимаете… Тут в принципе не может быть никаких побочных эффектов. Ведь мозг животного изначально не развит до уровня высших разумных существ.

Даже перекладывая Миро на носилки, чтобы отвезти в ветеринарную палату, директор до тошноты настойчиво подчёркивал безопасность стимуляции мозга. И уверенно заявлял, пытаясь успокоить Дойла:

Стоит только вашему питомцу проспать пару часов, как она откроет глаза посвежевшей, словно ничего и не произошло.

Однако…

Даже когда наступил поздний вечер, Миро так и не пришла в себя.