Контент удален!

Как ни странно, сотрудница приюта начала отдавать мне простые команды. Может, дрессирует, чтобы меня скорее забрали в новую семью?...

«Сидеть», «дай лапу», «встать», «ждать», «ко мне» и тому подобное.

Я без промедления выполняла указания медведицы. А та, словно заподозрив неладное, лишь сильнее хмурилась.

В чем дело? Я слишком хорошо справляюсь? Или, наоборот, слишком плохо?

Затем медведица достала планшет и принялась что-то усердно записывать.

Тем временем на площадку вышли другие сотрудники, каждый вел за собой по животному. Как я и догадывалась по вчерашнему реву, большинство из них оказались крупными и свирепыми на вид.

Среди них был даже динозавр, который не сводил с меня глаз и облизывался. И страус, топавший ногами так, будто готов был в любую секунду наброситься. Или, возможно, это эму.

— Ri’ol.

Закончив делать записи, сотрудница приюта продолжила испытывать на мне разные команды. Они становились всё сложнее, и с какого-то момента её голос стал доноситься словно сквозь вату.

И не потому, что команды были трудными. Просто голова раскалывалась от боли.

Руки и ноги налились свинцом. Ещё секунду назад меня бросало в жар, а теперь вдруг затрясло так, будто окатили ледяной водой, и зубы застучали.

В конце концов ноги подкосились, и я рухнула на песок. Открытые участки кожи, не скрытые пончо, саднило.

Голова, тело, душа... как же невыносимо больно.

Настолько, что пришлось крепко стиснуть зубы, иначе я бы снова разрыдалась.

— Sta’nat.

Бурая медведица скомандовала встать и потянула за поводок. Но ватные ноги по-прежнему меня не слушались.

— Ха-ах.

Зрение на мгновение затуманилось, и я сжала кулаки, пытаясь прийти в себя. Если отрублюсь прямо здесь, в лучшем случае меня отправят в ветклинику, а в худшем — просто избавятся от меня.

— Miro! Sta’na—

Медведица угрожающе сверкнула глазами и повысила голос. Но не успела она договорить, как на площадку, задыхаясь, вбежал другой зверочеловек.

— Se-senatur vih c’mereth! N Doyle Shaw vih c’mereth!

От его крика сотрудники на площадке ошеломленно замерли.

Бурая медведица в панике принялась одергивать форму и нацепила кепку, торчавшую в заднем кармане. Затем вытянулась по стойке смирно.

Спустя мгновение вдали, за стеклянной стеной коридора, показалась группа зверолюдей.

Среди них были трое сотрудников приюта в униформе и зверочеловек-кролик в медицинском халате. Не мой ветеринар-кролик, а какой-то пожилой мужчина.

Все они подобострастно кланялись, кого-то сопровождая.

Зверочеловек на голову выше остальных.

Его силуэт даже издалека казался ошеломляюще грациозным... Это был мистер Чёрная Пантера. А позади него семенил мистер Кот.

Вот же гад!..

Вспыхнула ярость.

Нет.

На самом деле я не злилась — сердце просто рухнуло, и к глазам подступили слезы.

От обиды.

И от радости.

От крошечного проблеска надежды.

Я знала, что нельзя надеяться. И что в итоге от разочарования больно будет только мне.

Но всё же... как бы мне хотелось, чтобы мистер Чёрная Пантера пришёл за мной.

Пожалуйста...

Словно услышав мои мысли, он посмотрел в мою сторону. Издалека было плохо видно, но мне почему-то показалось, что он нахмурился.

Мистер Чёрная Пантера стоял так близко: казалось, только рванись — и дотянешься. Но ноги у меня так дрожали, что я не могла даже встать.

Ведомый сопровождающими, мистер Чёрная Пантера вдруг отвернулся.

Нет! Не уходи! Забери меня!

Как ни смешно, но именно это отчаяние заставило меня выдавить из себя последние капли сил и подняться.

И я — рванула к мистеру Чёрной Пантере.

***

Центр дрессировки питомцев «Табон» оказался заведением, совершенно не оправдавшим ожиданий Дойла. Здание тренировочного центра, задвинутое в самый дальний угол Исследовательского комплекса животных «Табон», уже одним своим внешним видом не дотягивало до его стандартов.

— Не кажется ли вам, что здесь всё гораздо хуже, чем на фотографиях в брошюре? Да и атмосфера какая-то мрачная. Может, внутри получше...

Главный секретарь Дойла, похоже, думал о том же.

Перед зданием центра толпа встречающих горячо приветствовала члена Совета Дойла Шоу. Был среди них и генеральный директор исследовательского комплекса.

Осматривая тренировочный центр в сопровождении директора, Дойл всё больше мрачнел. То тут, то там на глаза попадались средние и крупные питомцы, известные своим буйным нравом.

Можно ли оставлять Миро рядом с такими огромными тварями?

Даже если они просто заиграются и укусят её, это будет крайне опасно.

— Ого! Если наша Миро с ними сцепится, ей же ни за что не победить, а?

— ...

Наконец, когда они дошли до общежития для питомцев, Дойл нахмурился.

В этом месте ему не нравилось абсолютно всё.

Сама мысль о том, чтобы запереть Миро в камере, похожей на тюремную, как и валяющееся в углу потрепанное одеяло, вызывала крайнее раздражение.

Соблюдают ли здесь вообще элементарные санитарные нормы?

Прочитав выражение лица Дойла, директор центра поспешно сменил направление и повёл его к тренировочной площадке.

Там, далеко за стеклянной стеной, показалась Миро.

— О, да вот же наша Миро! Только... почему это она сидит на земле?

Было неясно: то ли строптивая Миро отказывалась тренироваться, то ли просто упрямилась и решила отдохнуть.

Однако, присмотревшись, он заметил, что к её ошейнику пристегнута тяжелая железная цепь.

Его окатило волной недовольства.

В секретариате ведь должны были передать, что у Миро нежная кожа и обращаться с ней нужно аккуратно.

В этот момент кто-то, представившийся старшим дрессировщиком, заговорил о плане обучения.

— Обычно курс дрессировки занимает от одного до трёх месяцев. По мере необходимости мы вводим методы прямого воспитания. С ними обучение завершается максимум за три месяца.

— Прямого воспитания?

— Так точно, господин член Совета! Я про телесные наказания! Как говорится в старину: не понимает слов — угости палкой, ну или как-то так.

В ответ на объяснения старшего дрессировщика Дойл бросил ледяным тоном:

— Вот как. Похоже, до тебя слова тоже не доходят.

— ...А?

— Ха-ха-ха-ха! Ну и шутник же вы, господин член Совета! А если серьёзно, мы категорически против телесных наказаний! Обязательно исключите это ваше «прямое воспитание» из учебного плана.

Но Мин поспешил разрядить обстановку. Иначе его босс мог бы лично заняться прямым воспитанием этого дрессировщика.

— На самом деле, как ветеринар и исследователь, я бы скорее порекомендовал не дрессировку, а процедуру стимуляции мозга. Разлука с любимым питомцем на столь долгий срок — не самое приятное испытание.

Оценив ситуацию, директор ловко сменил тему.

— Как вам наверняка известно, господин член Совета, основной профиль нашего исследовательского комплекса «Табон» — это медицинский центр для питомцев. А в области стимуляции мозга мы и вовсе мировые лидеры.

— Вот как.

Заметив интерес Дойла, директор поспешил добавить:

— Если располагаете временем, я мог бы показать вам подробные материалы. Пройдемте в мой кабинет, господин Шоу. Сюда, пожалуйста.

Дойл повернулся туда, куда указывал директор. И в тот самый миг, когда он захотел взглянуть на Миро в последний раз перед уходом...

— Миро, стоять! Ждать! Ах ты ж дрянь!

Из-за стеклянной стены, отделявшей тренировочную площадку от коридора, раздался крик. Услышав имя «Миро», Дойл мгновенно обернулся.

Прямо к нему бежала Миро.

Волоча за собой пристёгнутую к ошейнику железную цепь, словно длинный хвост.

Позади неё свирепо ревели ручные динозавры и птицы. Дрессировщики обливались потом, пытаясь совладать с беснующимися животными.

И тут...

— Ах!

Дрессировщик дернул за цепь, и Миро издала истошный визг. Но даже когда её отбросило назад и она с глухим стуком рухнула на спину, Миро продолжала умоляюще смотреть только на своего хозяина.

— Да что, черт возьми, происходит...

Дойл бросился к стеклянной стене.

Увидев это, Миро, не вставая с земли, протянула к нему обе передние лапы.

Словно умоляя, чтобы он взял её на руки и забрал домой.

Дойл и сам не заметил, как протянул руки, чтобы подхватить её.

Но путь им преграждала толстая стеклянная стена. Дойл не мог пробиться на ту сторону.

Такова была реальность.

— Идёмте, господин член Совета.

Вежливо поторопил директор.

В конце концов отвернувшись, Дойл тяжело вздохнул.

— Ха-а.

Голова раскалывалась — видимо, от недосыпа.

Обучение займет минимум месяц.

А значит, как минимум ближайшие тридцать дней он проведет в таком же разбитом состоянии.

Мерзко.

Нет, скорее где-то в груди... тяжело.

Образ Миро, тянущей к нему лапы, никак не шёл из головы.

Стиснув зубы до скрипа, Дойл произнёс, обращаясь к директору:

— Я отменяю зачисление в тренировочный центр.

— Ох, в-вот как. Значит, мне прямо сейчас оформить отчисление питомца?

— Нет. Назначьте на завтра процедуру стимуляции мозга.