Все, кто помнил былые годы бабушки Юн Хва, искренне сожалели о том, что у её внучки нет духовной силы.
Когда-то и сама И Соль жалела о том, что не сможет пойти по стопам бабушки. Но теперь всё было иначе.
В глубине души И Соль даже радовалась тому, что у неё совершенно нет шаманских задатков. Ведь будь у неё хоть капля таланта, ей, наверное, пришлось бы навсегда остаться привязанной к этому месту.
— Прошу.
Тхэ Син тихо хмыкнул и слегка кивнул. И Соль вышла вперёд и быстрым шагом приблизилась к основанию дерева. Перед пнём по-прежнему валялись остатки разрушенной каменной пирамидки, а плотные годовые кольца на срезе ясно показывали, сколько лет простояло это дерево.
Она медленно опустилась на колени и осторожно погладила срез. Пальцы ощутили лишь шероховатую поверхность свежего спила, и больше ничего. Лишь необычайно прохладный ветер пронёсся мимо, растрепав её волосы.
— А вы бесстрашная.
— Разве?
— Говорят, рабочие даже близко сюда подходить не хотят. Выходит, вы, Син И Соль, куда смелее тех здоровяков, что хвастались своей силушкой.
От его болтовни И Соль невольно усмехнулась. Ничего полезного она не узнала, но кто знает, как всё повернётся, если она вернётся и скажет бабушке Юн Хва, что осмотрела пень. Вдруг проблему удастся решить даже с помощью тех крох силы, что ещё теплятся в теле бабушки.
— Я отойду ненадолго по делам. Подождите пока в машине.
Тхэ Син предложил И Соль подождать в машине. Девушка ненадолго задумалась. Раз уж они приехали сюда вместе, можно было бы пойти с ним. Заодно послушать тех, кто лично находился на месте событий.
— Можно пойти с вами?
— Что ж, пойдёмте.
Тхэ Син на удивление легко согласился. Следуя за ним, она вышла к серому контейнеру позади припаркованного экскаватора. Судя по деревянной вывеске «Офис управления», во время активных работ здесь размещались строители.
Стоило им приблизиться к контейнеру, как в нос ударил резкий запах сигаретного дыма. Мужчина лет под шестьдесят, загорелый от тяжёлой работы под палящим солнцем, жадно курил.
Втягивая дым так, что на морщинистых щеках проступали ямы, мужчина, похоже, тоже почувствовал чужое присутствие. Он раздражённо зыркнул в их сторону, но тут же поспешно раздавил окурок каблуком рабочего ботинка.
— Ой-ёй! Приехали, господин управляющий директор!
Мужчина раболепно согнулся в поклоне на все девяносто градусов. На его левой руке красовалась жёлтая повязка с надписью «Бригадир». Похоже, он и был руководителем работ на объекте.
— Да, бригадир. Давненько не виделись.
— Мне передали, что господин управляющий директор приедет на объект, так что я вас с самого утра ждал. Проходите внутрь. А кто это с вами?..
Взгляд бригадира, только что лебезившего и заискивающе улыбавшегося Тхэ Сину, пристально остановился на И Соль.
Он откровенно оглядел её с ног до головы. В его пропитанном любопытством взгляде читались весьма сальные мысли. Ему явно не терпелось узнать, что за молодая агасси появилась в компании управляющего директора У из Хэун Гонсоль.
— Я ещё плохо знаю этот район, поэтому попросил её всё мне здесь показать.
— А, да-да. Оно и понятно. А я уж было подумал, что это та самая мансин кого-то прислала.
Тхэ Син сразу же отсёк все расспросы. И Соль даже не пришлось утруждать себя объяснениями. Бригадир, мигом сникший под ледяным взглядом Тхэ Сина, не стал больше ничего выпытывать, пробормотал отговорку и распахнул дверь контейнера.
Фу, ну и вонь.
И Соль почти рефлекторно сморщилась. В контейнере стояло густое зловоние немытых мужиков. Кислый душок застарелого пота, запах строительной пыли, въевшийся сигаретный дым, гнилостная вонь от горы пустых баночек из-под рамёна и тому подобное.
Хотя тут и была вешалка, одежда валялась где попало, а в углу были небрежно брошены зелёное одеяло и разбросаны карты хвату. Рядом выстроились пустые зелёные бутылки из-под соджу.
— Ох, мы тут гостей обычно не принимаем, так что… м-да… В общем, проходите.
Бригадир смущённо почесал затылок. При каждом шаге небрежно брошенный на пол линолеум противно лип к подошвам с чавкающим звуком.
Грязища… И Соль слегка замешкалась, не решаясь переступить порог контейнера.
Она спиной почувствовала мимолётный взгляд Тхэ Сина. Всем своим видом он словно говорил: не можешь терпеть — возвращайся в машину. От этого в И Соль проснулось упрямство.
— Вот, присаживайтесь. Выпейте хоть кофейку.
Нервно сглотнув, И Соль осторожно шагнула внутрь. А затем опустилась на старый диван, из которого вовсю лез пожелтевший поролон. Бригадир налил им растворимого кофе из автомата, трясущегося при каждом нажатии кнопки, и поставил перед ними по стаканчику.
…А это вообще можно пить? — И Соль с неохотой взяла в руки бумажный стаканчик.
— Как обстановка в последнее время?
Тхэ Син, как ни в чём не бывало, взял стаканчик, сделал глоток и задал этот вопрос, глядя сквозь зарешёченное окно. Бригадир, плюхнувшись на диван напротив, смущённо почесал затылок и ответил:
— Да всё так же. Впервые вижу такой жуткий гнев духов. Мужикам чуть ли не каждый день мерещится какой-то мужской призрак…
— Хм-м.
— Работа у нас, конечно, грубая, но чтоб пальцы прямо на глазах отлетали — такое тоже не каждый день увидишь.
Бригадир принялся пространно оправдываться, объясняя, почему стройка так долго простаивает.
— Да. Вполне вас понимаю.
Сухо отозвался Тхэ Син и бегло окинул взглядом контейнер. По этому помещению никак нельзя было сказать, что здешние обитатели когда-либо добросовестно трудились.
— Слава богу, наш господин управляющий директор дал нам отсрочку и позволил спокойно передохнуть.
— Ну да.
На эту жалкую лесть Тхэ Син отозвался без всякого энтузиазма.
Решив, что на его сторону встал не кто иной, как сам управляющий директор У, бригадир возгордился так, словно у него за спиной выросли крылья. Он поудобнее откинулся на спинку дивана, и та издала неприятный скрип.
— В общем, господин управляющий директор, скажите этой старухе из особняка, пусть кончает упрямиться! Люди калечатся, а она сидит там и в ус не дует, тц-тц…
Бригадир скривился и презрительно зацокал языком. От его булькающего от мокроты гневного голоса лицо И Соль вспыхнуло жаром.
Внутри вскипело странное чувство — не то гнев, не то стыд.
За всё то время, что она прожила в Ыльджури, ещё никто не смел вот так смотреть свысока на бабушку Юн Хва из старого поместья Сехвавон.
Все побаивались её бабушку и в то же время относились к ней с благоговением. А с самой И Соль жители Ыльджури всегда были заботливы, воспринимая её как родную внучку бабушки Юн Хва.
В её крошечном мирке бабушка была королевой. Поэтому подобное пренебрежение стало для неё настоящим шоком.
— Я тут в деревне уши погрел, так говорят, она уже ни на что не годная старуха, растерявшая все силы! Так может, господин управляющий директор, и вам не стоит зря стараться, бросили бы вы это дело? Неужели нельзя найти кого-нибудь другого?
В последующие слова бригадира было поверить ещё сложнее.
Неужели даже жители Ыльджури распускают о бабушке Юн Хва такие слухи?
Её рука, сжимавшая бумажный стаканчик, мелко задрожала от чувства предательства. А затем И Соль вдруг осенило.
То, что жители Ыльджури вовсю перемывали косточки бабушке Юн Хва за её спиной, но при этом не смели неуважительно относиться к обитателям Сехвавона, на самом деле объяснялось вовсе не страхом перед бабушкой.
Они по-настоящему боялись совсем другого.
Главы огромной корпорации, который мог без колебаний отдать роскошный особняк своей любимой мансин и даже не поморщиться.
Те, перед кем они на самом деле трепетали и гнули спины, — это не бабушка, безвылазно сидевшая в особняке, а её могущественный покровитель.
Председатель Хэун Групп У Гён Хван.
Выходит, всё это время я жила как нахлебница за счёт семьи Тхэ Сина…
Никто не сказал ей ни слова, но она чувствовала себя совершенно униженной. И Соль слегка опустила голову и с силой прикусила нижнюю губу.
Ей стало стыдно за саму себя, за то, что до сих пор она жила в своём крошечном мирке, видя лишь то, что ей позволяли видеть. Ей вдруг показалось, что Тхэ Син, должно быть, втайне смеётся над ней.
Тхэ Син бросил на И Соль мимолётный взгляд, и его глаза в одно мгновение потемнели. Из его губ вырвался презрительный смешок.
— Бригадир.
— Да-да. Слушаю вас.
— Значит, вы так боитесь гнева духов, что даже на работу выйти не можете, а распускать грязные слухи о мансин, прожившей здесь не один десяток лет, вам не страшно?
Тхэ Син сухо усмехнулся.
Уголок его губ скривился в ухмылке, но в глазах не было ни капли веселья.