— Э-это, это…
Опешивший бригадир начал заикаться. Голос Тхэ Сина стал ещё холоднее.
— Судя по тому, как бодро у вас работают языки, видимо, вы все тут дружно притворяетесь больными.
Лишь тогда смутно осознав, что сболтнул лишнего при Тхэ Сине, бригадир начал заметно лебезить.
— П-погодите, управляющий директор У. Кажется, вы меня немного недопоняли. Я, я совсем не это имел в виду…
— Я приму к сведению то, что сегодня услышал.
Тхэ Син решительно оборвал его, давая понять, что дальше слушать не намерен. Допив растворимый кофе, он одной рукой аккуратно смял бумажный стаканчик и бросил его на стол.
— Тогда мы пойдём.
Тхэ Син первым решительно поднялся с дивана. Бригадир, взъерошив волосы, тяжело вздохнул. Он растерянно суетился, не понимая, что теперь делать, — надо же было так глупо потерять столь ценное место из-за одной незначительной оговорки.
Возвышаясь над ней, он молча посмотрел на окаменевшую И Соль.
— Идёмте, агасси.
Она понимала, что он выбрал это обращение специально, чтобы возвысить её в глазах остальных. Но щёки всё равно запылали. Густо покраснев, И Соль поспешно вскочила с места.
***
Седан с И Соль и Тхэ Сином плавно тронулся с места. Строительная площадка постепенно отдалялась, пока не скрылась за зелёными деревьями. Бросив на неё короткий взгляд, И Соль подпёрла подбородок рукой и безучастно уставилась в окно.
В голове всё перепуталось. По её крошечному мирку, в котором она жила до сих пор, мало-помалу расползались трещины.
Обитатели Сехвавона, до сих пор скрывающие от неё правду, двуличные жители Ыльджури и... «Хэун Групп», стоящая за этой тайной.
И прямой наследник этой корпорации сейчас сидит рядом с ней.
У Тхэ Син.
Как много ему вообще известно?
— Вы в порядке?
До её ушей донёсся его тихий голос. Нет, она была не в порядке. Настроение было просто отвратительным. И Соль медленно и глубоко вздохнула, откинувшись на спинку сиденья.
— …С чего бы мне быть не в порядке?
— Спрашиваю, потому что у вас на лице написано: «Я не в порядке».
Тихо вздохнув, И Соль искоса взглянула на своё смутное отражение в окне. Как ни обидно, но он был прав. На её лице во всех подробностях читались обуревавшие её смешанные чувства.
— По правде говоря… я немного шокирована. Совсем не ожидала, что местные так отзываются о бабушке…
Её голос постепенно затих. И Соль всегда закрывала глаза на то, насколько узок её мир. Но когда У Тхэ Син был рядом, ей постоянно приходилось вспоминать о существовании внешнего мира.
Сквозь треснувшую преграду в её жизнь незаметно просачивался другой мир. И это походило на огромный, неудержимый поток.
— Разве так уж важно, что другие болтают о вашей бабушке?
— …….
— По-моему, у вас, Син И Соль, нет причин так выбиваться из колеи.
Голос его прозвучал сухо. Зрачки И Соль слегка дрогнули.
Его слова ничуть не походили на утешение. В них крылся колкий подтекст.
Если бы дух-покровитель бабушки Юн Хва по-прежнему был в полной силе, ей бы действительно не пришлось волноваться из-за сплетен, которые распускают окружающие.
Можно было бы просто фыркнуть и проигнорировать их, как лай невежественных псов.
Но на деле всё обстояло иначе. Вот почему её это так задело. Однако, если она вот так покажет ему свою слабость…
Кажется, она совершила огромную ошибку. Стоило ей об этом подумать, как сердце забилось так быстро, что едва не выпрыгивало из груди. В висках болезненно застучало.
— …Я просто терпеть не могу двуличных людей.
Собравшись с мыслями, она наконец выдавила из себя ответ. Тхэ Син издал низкий, похожий на стон звук, а затем коротко усмехнулся.
— Какая же вы наивная, Син И Соль.
— …Звучит так, словно я росла в стерильной лаборатории.
— Отчасти так и есть.
Едва он успел договорить, как И Соль тут же парировала:
— Видимо, место, где выросли вы, У Тхэ Син, было весьма грязным.
— Ещё хуже, чем вы себе представляете.
Он расслабленно скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья. И Соль попыталась хоть как-то уколоть его в ответ, но её слова, похоже, ничуть его не задели. Она нервно затеребила пальцы на коленях.
— …И каково же то место, где живёте вы?
— Хотите узнать?
— …Да нет. Не то чтобы.
— Вот и славно.
К счастью, развивать тему он не стал. Сделав глубокий вдох, Тхэ Син закрыл глаза, не расцепляя рук.
…Неужели я чересчур остро отреагировала? Сама же себя и выдала.
Нет, даже если и так. Она должна сделать всё возможное, чтобы он ни за что не разгадал тайну, которую они с бабушкой Юн Хва так упорно хранили вдвоём.
Он пришёл просить о помощи с невинным видом, но, возможно, с самого начала о чём-то догадывался.
О том, что великая мансин, двадцать лет живущая в затворничестве, на самом деле может оказаться лишь пустышкой.
Ведь он приехал сюда исключительно ради того, чтобы воспользоваться силой бабушки Юн Хва.
Если он узнает, что это лишь фальшивка… Как тогда отреагирует У Тхэ Син?
Отбросив эти мысли, И Соль крепко зажмурилась.
Время близилось к ужину. Вдали за окном показались главные ворота Сехвавона, возле которых, словно высохшее старое дерево, возвышалась бабушка Юн Хва.
Хотя они были ещё довольно далеко, у И Соль по спине пробежал холодок. Она всем телом ощущала, что холодный, пронзительный взгляд бабушки прикован прямо к ней.
Она в ярости, это точно…
По позвоночнику пробежали мурашки. И Соль морально приготовилась к нагоняю, который вот-вот на неё обрушится.
— Похоже, бабушка сильно не в духе.
Глядя на эту картину, Тхэ Син насмешливо хмыкнул, невозмутимо подливая масла в огонь. Это крайне возмутило И Соль, и она досадливо поджала губы.
Вскоре машина плавно остановилась. Двери не успели открыться, а бабушка Юн Хва уже широким шагом направилась к ней.
— Ты что, в деревню спускалась?!
Стоило И Соль выйти из машины, как подошедшая вплотную бабушка тут же начала её отчитывать, не дав и шанса оправдаться. Голос И Соль упал:
— …Да, бабушка.
— Я же ясно велела тебе не делать глупостей!
Бабушка вспылила без всяких разбирательств. У И Соль и без того голова шла кругом из-за недавних событий, а от этих яростных нападок она и вовсе растерялась.
Что я сделала не так? Вроде бы ничего страшного. Я просто проявила к У Тхэ Сину любезность и свято хранила нашу с бабушкой тайну. И вот чем мне отплатили.
Всё это казалось таким утомительным и несправедливым. Всё бесило.
…Возьми себя в руки, Син И Соль. Эти эмоции, нахлынувшие на неё подобно бушующим волнам, были ей совершенно незнакомы. И Соль слегка опустила голову и закусила нижнюю губу.
— Уважаемая. Это я её попросил. Я плохо знаю здешние места.
Тхэ Син непринуждённо положил руку ей на плечо, заступаясь за И Соль. Однако эта защита, казалось, лишь подлила масла в огонь ярости бабушки.
— Немедленно марш в дом!
Бабушка Юн Хва уверенно указала узловатым пальцем на Сехвавон.
Странно. В душе И Соль постепенно просыпался небывалый дух бунтарства.
— Почему молчишь?
— …Да, бабушка.
Выдавив из себя ответ, с которым была в корне не согласна, И Соль понуро поплелась в Сехвавон.
За ужином повисла гнетущая атмосфера. И Соль казалось, будто ей на голову положили тяжеленный камень. С суровым лицом бабушка Юн Хва молча ела, а затем отдала непререкаемый приказ:
— И Соль, запрещаю тебе выходить из дома целую неделю.
На Тхэ Сина, который как раз невозмутимо брал кусочек золотистого поджаренного нобиани, чтобы положить его на рассыпчатый рис, тоже обрушился грозный окрик:
— И вы тоже. Если вам что-то понадобится, поручайте это другим слугам, а не ей.
— Да, как скажете.
Тхэ Син ответил предельно вежливо. Однако, глядя на сидящую напротив И Соль, он выразительно приподнял бровь и чуть заметно усмехнулся.
В его глазах плясали озорные искорки. Это был тот самый взгляд, которым тайком обмениваются с друзьями, стоя под палящим солнцем на школьной линейке и слушая занудную речь директора: мол, скукотища, правда?
Другими словами, это был явный сигнал, что слова бабушки Юн Хва он пропускал мимо ушей.
Как ни странно, И Соль едва сдерживала смех. Чтобы скрыть дрогнувшие в улыбке губы, она поспешно опустила голову.
Никогда прежде, выслушивая нравоучения бабушки Юн Хва, она не чувствовала ничего подобного.
До сих пор она была лишь сторонним наблюдателем, застрявшим между бабушкой и У Тхэ Сином, и на все сто процентов выступала на стороне бабушки.
Да, поначалу так и было. И так должно было быть.
Но что теперь? Сейчас она явно чувствовала некое единение и солидарность вовсе не с бабушкой Юн Хва, а с У Тхэ Сином.
И, как ни странно, это ей даже немного нравилось.