Да что с ним такое.
А ведь только что строил из себя равнодушного, которому вообще ни до чего нет дела, а теперь вдруг спохватился. Дже Ин, шмыгнув носом, ошеломлённо уставилась на дверь, за которой скрылся мужчина. И всё же, увидев его хоть мельком, она почувствовала, как бушевавшее в груди волнение немного улеглось.
— В общем… я поняла, о чём вы.
Хон Джон Хва, которая всё это время тоже не сводила глаз с двери, медленно повернула голову. Опасаясь, что сейчас на мужчину обрушится шквал гнева, Дже Ин поспешила свернуть разговор.
Прекрасно поняв, к чему это, Джон Хва, казалось, хотела что-то добавить, но передумала. До начала мероприятия ещё оставалось время, но с учётом макияжа и прочих приготовлений пора было действительно идти. Дже Ин демонстративно посмотрела на наручные часы.
Окинув Дже Ин суровым взглядом, Джон Хва поднялась первой. Чётко цокая каблуками, она подошла к столу с безупречной осанкой и проверила свой телефон.
— Сегодняшнее благотворительное мероприятие тоже ты запрашивала через фонд, заместитель директора Хон? Как проект арт-центра.
— Я не просила о мероприятии… Только отправила запрос на рассмотрение спонсорской помощи, и мы удачно договорились…
— Как бы то ни было. Надеюсь, мне не нужно говорить, что на мероприятие, за которое ты несёшь ответственность, не стоит заявляться в таком виде, будто ты только что вынырнула из бочки со спиртным.
— …Поняла.
А она-то надеялась, что всё обойдётся, — как же, размечталась. А ведь сейчас она выглядит куда приличнее, чем утром. Пока носилась в поисках мужчины, взбодрилась так, будто сделала утреннюю пробежку.
С неловким покашливанием Дже Ин медленно сползла с дивана. Директор Хон, то и дело заглядывая в телефон, обогнула стол.
— Можешь идти.
Снова надев снятые ранее очки, приказала она, придвигая к себе настольный календарь.
Выдавив ответ едва слышным голосом, Дже Ин осторожно зашагала к выходу. По пути она то и дело бросала на директора Хон робкие взгляды, но вдруг остановилась и обернулась.
Её сомнения длились недолго. Собравшись с духом, Дже Ин поспешно вернулась к директору Хон.
— Я добуду художника Мун До Ха. Вместо пригласительной выставки художницы Ким.
— …
— Я с самого начала хотела поработать с ним. Правда, тогда он вообще не выходил на связь с галереями, поэтому я сдалась.
— И теперь, значит, решила попробовать.
Впервые за сегодняшний день — да и вообще за всё время работы Дже Ин в «Ёнсоне» — на лице сестры появилось такое выражение. Откровенная эмоция, скорее похожая на подозрение, чем на интерес, мелькнула на её лице, когда она отстранилась. Глубоко откинувшись на спинку кресла, директор Хон сплела пальцы в замок в ожидании ответа.
— Я попробую.
Откуда только взялась эта уверенность? Честно говоря, Дже Ин никогда не горела особым энтузиазмом по жизни. И хотя она не относилась к порученной работе спустя рукава, огромной жажды признания у неё тоже не было.
Она делала всё как получится, в меру своих возможностей и без лишнего надрыва. Вместо того чтобы пробивать лбом стены и набивать шишки, она предпочитала находить обходные пути. Так было проще. Это была её собственная житейская мудрость, выработанная из-за особой уязвимости к стрессам.
Однако, если кто-то задевал её упрямство и гордость, скрытые глубоко внутри, дело принимало совсем другой оборот. Одно дело — развернуться и уйти самой, и совсем другое — когда тебя выталкивают в спину.
Вероятно, именно за эту её половинчатость директор Хон её сегодня и отчитывала. Так что сейчас это было чем-то вроде робкого бунта.
Глубокая тишина повисла между ними.
— Ладно. Тогда попробуй.
Вместо того чтобы кивнуть или подбодрить сестру, Джон Хва выпрямилась и перехватила перьевую ручку. Дже Ин тоже не стала ничего добавлять. Поводив глазами по сторонам, она поклонилась и направилась к выходу.
Она сделала всего пару шагов.
— Кстати, директор… Если контракт с Мун До Ха будет подписан, а выставка пройдёт успешно… то насчёт четырёхдневной рабочей недели, о которой я говорила…
— Сказала же, на выход.
— Поняла.
Дже Ин проворно поджала хвост, пока в неё не метнули фирменный убийственный взгляд. Определённо, сестра её на дух не переносила.
***
В комнате отдыха для персонала находилось пространство, отведённое под гримёрную. Главный визажист, переводя взгляд то на Дже Ин, то на её отражение в зеркале, поправляла ей макияж. Ассистентка стояла прямо рядом, во всём помогая.
— Брови оставим так?
— М-м. Только кончики подправь.
— Подводку сделаю бледнее обычного. А то сегодня взгляд может получиться слишком тяжёлым.
Пока кисточка раз за разом проходилась по её векам, Дже Ин с сомнением приоткрыла глаза. Визажист тут же убрала руку.
— Опять пойдут разговоры, что я растолстела? Или снова пустят слух, что я больна?
— Ой, ну что вы. Не до такой же степени, заместитель директора.
Чхон Джо, читавший небрежно брошенный на стол сборник стихов, поднял голову. На диване сидели только он и ещё одна сотрудница, прибывшая из салона. У Дже Ин в отражении волосы были заколоты несколькими разноцветными зажимами.
У Чхон Джо до сих пор болели уши от Дже Ин, которая сразу после выхода из кабинета директора ещё долго без конца допытывалась: «Так сильно за меня переживал?», меняя лишь тон и окончания. И уши у него болели не в переносном смысле, а по-настоящему.
Он ни разу этого не подтвердил, более того, он вообще ничего ей не отвечал, но почему-то чувствовал себя настолько измотанным, что даже в глазах резало.
— Как же меня всё это достало.
— Заместитель директора Хон, вы же у нас постоянно в центре внимания. Это всё от вашей популярности и интереса к вам… Честно говоря, актёры, с которыми я работаю, мучаются из-за того же самого. А новички и такому вниманию были бы рады.
— Но они-то знаменитости…
Чрезмерное раздувание значимости главных лиц мало чем отличалось здесь от мира политики. Чхон Джо незаметно вздохнул. Уловив этот мимолётный звук, Дже Ин посмотрела в зеркало и встретилась с ним взглядом. Подмигнув ему, она тихо хихикнула, словно её забавляло то, как Чхон Джо нахмурился.
— …
Дже Ин по-настоящему показалась в прессе только после совершеннолетия. До этого её первое и последнее появление случилось больше двадцати лет назад, когда председатель Хон Ги Джин публично объявил о наличии внебрачного ребёнка.
Первым сигналом стала фотография, выданная за снимок случайного прохожего. На одном из сайтов опубликовали фото, где Дже Ин делает покупки в супермаркете вместе с председателем Хоном.
Тогда в газетах предположили, что так председатель Хон косвенно дал понять о включении Хон Дже Ин в линию наследования. Однако мысли общественности потекли совсем в другом направлении.
Реакция была взрывной.
Общественность всколыхнулась из-за одного-единственного кадра, где девушка держала председателя Хона под руку и указывала на товар дочернего бренда корпорации «Дахам».
Поначалу наибольшую популярность обрели слухи о том, что председатель Хон спонсирует молодую актрису или завёл юную любовницу. Это была всего одна фотография и всего один день. Так на свет снова всплыла внебрачная дочь председателя Хона, о которой мир уже начал забывать.
С тех пор корпорации «Дахам» больше не нужно было прилагать усилий для манипуляций в СМИ. Люди сами выискивали информацию о Хон Дже Ин, строили догадки, осуждали её, жалели и восхищались ей.
— Извините, не хотите… угоститься?
Внезапный голос вырвал Чхон Джо из недолгих размышлений.
Сидевшая рядом сотрудница салона осторожно протянула ему печенье. Когда Чхон Джо не ответил, а лишь недоумённо уставился на неё, девушка торопливо добавила:
— Ой, я купила его в одной очень известной кондитерской на Гаросу-гиль. Оно не слишком сладкое… и очень вкусное. Я больше часа простояла в очереди…
— А зачем его есть, если оно не сладкое?
— …А? Ой, вы любите сладкое? Тогда, может, возьмёте вот это? Оно послаще.
Сладкую еду он не любил, но вот десерты предпочитал именно сладкие. Чхон Джо не стал отказываться от печенья, которое девушка выбрала и протянула ему. Это пришлось как нельзя кстати — он уже устал, да и курить хотелось всё сильнее.
Разломив печенье, чтобы было удобнее, он откусил кусочек, и рот наполнился вкусом арахисового масла. Оказалось даже лучше, чем он думал. Чхон Джо со всех сторон повертел в руках прозрачную упаковку.
— Вкусно, правда? Подсказать название?
Воодушевлённо спросила девушка, наблюдавшая за Чхон Джо. Вместо того чтобы повернуть к ней голову, он, не отрывая взгляда от упаковки, молча кивнул.
— Вот, смотрите. «Коман талле ву». Тут неподалёку есть ещё одна очень известная карри-закусочная. Не бывали?
Девушка покопалась в телефоне и, открыв карту, показала ему экран. Мельком оглядев название и местоположение, Чхон Джо коротко поблагодарил её и отвёл взгляд, давая понять, что этого достаточно.
— Вы, должно быть, новый телохранитель? Боже, какой же вы красавчик.
В этот момент в разговор ненавязчиво встряла визажист, занимавшаяся макияжем Дже Ин. Девушке, которая собиралась сказать Чхон Джо что-то ещё, пришлось отступить.
Только тогда Чхон Джо поднял голову. Первое, что бросилось ему в глаза, — Дже Ин. Неизвестно с какого момента, но она недовольно сверлила взглядом его отражение в зеркале. В ту же секунду их глаза встретились.
Похоже, визажист обращалась именно к Дже Ин. Та, не отрывая взгляда от отражения Чхон Джо, произнесла:
— Да. Мой телохранитель. Говорит, у него есть девушка.
— Что?
— …
— А… Ха-ха. Вот как. Везёт же его девушке. Наверное, стоит только посмотреть на это лицо, и всякая злость проходит. Или на него вообще невозможно злиться?
Пока визажист весело щебетала, заливаясь смехом, Дже Ин тихонько фыркнула и прикрыла глаза. Кисточка для макияжа раз за разом порхала по её лицу.
— Скорее она помрёт молодой от нервного срыва.
Пробурчав это так, чтобы все услышали, Дже Ин без предупреждения распахнула глаза.
— Су Хён же сказала, что принесёт кимбап. Его и съешь. Нечего перебиваться сладостями.
Поскольку мероприятие совмещалось с официальным обедом, Дже Ин и главные участники планировали поесть именно там, а вот Чхон Джо и секретарю О нужно было подкрепиться заранее. Поэтому секретарь О, ушедшая проверять маршруты в банкетном зале, как раз должна была принести кимбап на обратном пути.
Чхон Джо, некоторое время игравший с Дже Ин в гляделки, прищурил один из своих выразительных глаз. Он первым отступил под её недовольным взглядом. Опустив голову, Чхон Джо потёр шею. Недоеденная четвертинка печенья валялась среди крошек.
— Дожил… теперь ещё и эти нотации выслушивать…
Закинув в рот последний кусочек, Чхон Джо вытащил из лежавшей на столе упаковки влажную салфетку и вытер руки.
Когда он молча прожевал, сладко-солёный вкус с нотками ореха показался ему ещё более насыщенным. Будто назло доевший сладость, несмотря на замечания Дже Ин, Чхон Джо невозмутимо выпрямился.
— Дать вам? То, что осталось.
Его расслабленное лицо, словно у хищника после сытной трапезы, повернулось к Дже Ин.
Вообще-то, Дже Ин не была любительницей десертов. Ей совершенно не нравилось ощущение, будто от них засахаривается не только язык, но и мозг.
— Давай. Только у меня сейчас руки грязные. Буду признательна, если положишь прямо в рот.
Он предложил это просто ради провокации, но, когда она с такой готовностью заглотила наживку, опешил как раз Чхон Джо. Дже Ин окликнула застывшего в нерешительности мужчину. Она стала поторапливать его, словно пришла выбивать долг.
Чхон Джо неохотно поднялся, сжимая в руке оставшееся печенье, и подошёл к Дже Ин. Как только он неловко протянул руку, Дже Ин подалась вперёд и откусила край печенья. Едва державшаяся в его пальцах сладость скользнула ей в рот. И тут же её губы снова разомкнулись.
Влажная нежная плоть скользнула по кончикам пальцев Чхон Джо.
Прикосновение обожгло, словно огнём. А на кончиках пальцев, где только что пронеслось это пламя, должен был остаться вкус обжаренного арахиса и нежного сливочного масла. Наверное.