Контент удален!

— Ах...

От неожиданного выпада Джу А издала звук, похожий на стон. Непривычная боль от впившихся в мягкую мочку зубов казалась невероятно отчётливой. Но пронзившее её возбуждение, подобное разряду тока, оказалось сильнее боли, поэтому она не оттолкнула Ё Джуна, а, наоборот, прижала к себе ещё крепче.

Почувствовав это, Пэк Ё Джун издал низкий смешок и принялся жадно вылизывать её ушную раковину.

Словно извиняясь за укус, он надолго приник губами к её уху, а затем скользнул ниже, по тонкой линии шеи. И, напрягши язык, с силой ткнулся туда, куда до этого давил пальцем.

— Хм-м...

С её губ сорвался звук, средний между вздохом и стоном. Сгорая от стыда, Джу А закусила губу и спрятала лицо у Ё Джуна на плече, уткнувшись ему в шею. Разумеется, это нисколько не уменьшило смущения и не помогло ей сквозь землю провалиться.

— Какая забавная...

Ё Джун, не скрывая насмешки, тихо хмыкнул ей прямо в ухо. Скрытая в его смехе лёгкая нежность окончательно лишила Джу А способности соображать. По крайней мере, так ей показалось.

— М? Говорю же, ты сейчас выглядишь так нелепо.

Он снова прошептал это, словно задавшись целью окончательно её сломить. Но Джу А, уже не разбирая слов, лишь крепче в него вцепилась.

То ли реакция Джу А ему понравилась, то ли вызвала раздражение, но на губах Ё Джуна заиграла двусмысленная улыбка. И он принялся яростно покусывать её шею.

Он одержимо вылизывал и посасывал не только родинку на затылке, но и шею спереди, там, где бился пульс. В этот момент он напоминал хищника, впившегося в уязвимое горло добычи, чтобы её обездвижить, или чрезмерно ласковую кошку, вылизывающую котёнка.

— Ах... больно!

От того, что он долго и неистово жевал её кожу, шея онемела и начала саднить. Только тогда Джу А оттолкнула его. Позволь она ему продолжать — и он бы точно вырвал кусок мяса.

Так и до крови недалеко.

Отстранившись от Ё Джуна, Джу А тяжело задышала. Она села на кровати и дотронулась до пылающей шеи. Зеркала не было, но она не сомневалась — там останется синяк. Поначалу всё было довольно приятно, но... В этом сне Ё Джун явно не знал меры.

Но и винить его было сложно. Ведь этот Ё Джун — плод моих желаний. И всё же, как она ни пыталась вспомнить, желания быть искусанной Пэк Ё Джуном за ней раньше не водилось...

Пока Джу А размышляла о своих скрытых желаниях, Ё Джун мягко повалил её на спину. А затем, словно так и надо, раздвинул ей ноги и устроился между ними.

Джу А испуганно свела колени, плотно сжимая бёдра, и, запинаясь, спросила:

— А... туда зачем?

Ё Джун с невозмутимым видом кивнул на её пах.

— У тебя и здесь родинка есть.

У Джу А отвисла челюсть — она сразу поняла, о чём речь. Откуда он знает про эту родинку? Я и сама-то её недавно заметила, разглядывая себя в зеркале.

— Откуда... откуда ты знаешь?

— Ли Джу А.

Ё Джун потёрся лбом о её колено и лучезарно улыбнулся. А затем, словно доверяя великую тайну, тихо прошептал:

— Я знаю всё гораздо лучше тебя.

Услышав это странное хвастовство, Джу А лишь растерянно моргнула.

Ну, раз он создан моим подсознанием, то всё логично. Но как бы там ни было, это место — уже перебор... Предчувствие ещё более откровенных прикосновений заставило её напрячься.

Даже если это сон, может, лучше на этом остановиться? Но с другой стороны, это же всего лишь сон, так почему бы и нет? К тому же ей было до одури любопытно. Но разве это не значит, что я просто использую Ё Джуна? Когда же она проснётся, чтобы избавиться от этого гнетущего чувства вины?

Пока Джу А обдумывала, не пора ли ей просыпаться, Ё Джун откровенно скучал.

С недовольным лицом, из-под полуопущенных век он молча наблюдал за ошарашенной девушкой. Наконец его терпение лопнуло.

Ухватив Джу А за пояс штанов и слегка потянув их вниз, он со звучным чмоканьем поцеловал её в округлое колено. Понимая, к чему всё идёт, Джу А зажмурилась и послушно приподняла таз. Инстинкты вновь взяли верх над разумом.

Раздевание прошло без заминок.

Стоило штанам полететь на пол, как она осталась в одних лишь персиковых трусиках. Джу А, словно сдавшись, позволила Ё Джуну прижать её колени и раздвинуть ей ноги.

Ё Джун усмехнулся и провёл средним пальцем поверх натянутой ткани трусиков.

— М-м...

С её губ чуть не сорвался нелепый стон. Затаив дыхание, Джу А смотрела, как Ё Джун с абсолютно бесстрастным лицом ласкает её самое чувствительное место. Но когда его длинные пальцы нащупали ложбинку под тканью и принялись её массировать, ей пришлось выдохнуть зажатый в лёгких воздух.

— Ха...

— Джу А, ты здесь...

Когда Ё Джун стал легонько двигать пальцем, скользя по ложбинке между пухлыми половыми губами, икры Джу А задрожали. Увидев это, он улыбнулся и закончил фразу:

— ...совсем мокрая.

Услышав в его тоне откровенную издёвку, Джу А закусила губу и бросила на Ё Джуна свирепый взгляд. Было невыносимо стыдно, но возразить нечего. Его слова были чистой правдой. Даже не глядя, она понимала, что бельё уже насквозь промокло. В итоге она выбрала тактику молчания и просто отвернулась.

— Можно подумать, что я уже всё вылизал, — неспешно пробормотал Ё Джун, с силой надавливая на выступивший под тканью клитор. — А я ведь ещё даже губами не притронулся, какая несправедливость.

Сказав это, Пэк Ё Джун неторопливо наклонился и прижался щекой к бедру Джу А. Вопреки столь интимной позе, он с совершенно равнодушным видом уставился ей прямо между ног. Намокшие от смазки трусики потемнели и плотно прилипли к коже — скрытый до этого клитор и очертания ложбинки проступили кристально ясно. Ё Джун медленно поднял глаза на лицо Джу А, красное как помидор, словно готовое вот-вот взорваться. И тут, будто из злой прихоти, он холодно усмехнулся:

— Какая наглость.

Бросив это оскорбление, Ё Джун приоткрыл рот, обнажив зубы, словно собираясь проглотить лоно Джу А целиком. Он скрёб зубами по пульсирующей плоти прямо сквозь влажную ткань и втискивал язык в соблазнительную щёлочку. Джу А не могла лежать спокойно и извивалась всем телом.

— Ах... ох.

Ни язык, ни губы не касались слизистой напрямую, но ощущения оказались настолько острыми, что у неё поджались пальцы на ногах. Казалось, нервы от ступней до поясницы сплелись в один провод, по которому пустили ток. Разум то прояснялся, то снова мутился, тело обмякло. Мышцы бёдер задрожали, словно в судороге.

— Ха, ах... Пэк Ё Джун. Стой...

Джу А инстинктивно потянулась вниз, пытаясь оттолкнуть его голову и прекратить эту пытку. Ей нужно было время перевести дух — от постоянного сдерживания стонов кружилась голова. Но Ё Джун хладнокровно отклонил её просьбу.

— Не хочу.

Ё Джун взял в рот средний и безымянный пальцы её дрожащей руки, пытавшейся его остановить. Ему стало любопытно, как Джу А отреагирует, если он прямо сейчас с хрустом перекусит эти хрупкие фаланги. Но вместо жестокости он принялся сосать их так сильно, что у него впали щёки и по комнате разнеслись влажные чмокающие звуки.

— Нет, а-ах...

Казалось, её пальцы затягивает в горячую, влажную слизистую. Он обхватил их губами так плотно, не оставляя ни миллиметра зазора. А скользящий внутри мягкий язык обводил пальцы и массировал нежную кожу между ними.

Он покусывал суставы, даря странное, ни на что не похожее ощущение того, как кожа, а под ней сухожилия и нервы, сдавливаются зубами. Всё это было в новинку, но она понимала: он делает так, чтобы доставить ей удовольствие. Неужели у меня такая богатая фантазия? — мелькнула мысль.

— Я веду себя как извращенка...

Когда Джу А пробормотала это виноватым тоном, он улыбнулся так, словно получил высшую похвалу. А затем медленно приоткрыл губы. Джу А заворожённо смотрела, как её влажные от слюны пальцы медленно выскальзывают из его красного рта, скользя по языку, губам и белым зубам. Она тяжело вздохнула, не в силах справиться с нахлынувшим стыдом. От столь откровенного зрелища колотилось сердце.

Неясно, понял ли Ё Джун причину её вздоха, но он ласково потёрся кончиком носа о её скользкие пальцы. А затем перешёл к тому, чего хотелось ему самому.

Первым делом он с силой сдвинул в сторону мешавшую ткань трусиков. Ластовица отодвинулась не полностью, обнажив лишь набухший бугорок, клитор и край пухлой половой губы. Но Ё Джуну, похоже, хватило и этого — он наклонил голову.

Он прижался губами к тёмной родинке чуть поодаль от выступившего клитора. Маленькой, как пылинка, родинке на самом изгибе припухшей плоти. Сначала Ё Джун нежно потёрся о неё губами — точно так же, как до этого Джу А тёрлась о его родинку, — а затем открыл рот и втянул её в себя так сильно, что упругая кожа оттянулась. Потом отстранился и подул на влажный след.

— А-ах...

Когда горячее дыхание Ё Джуна касалось кожи и остывало, разум Джу А мутился. В то же время по телу пробегал холодок, словно от ползущего насекомого. И хотя он не прикасался ни к самому клитору, ни ко входу во влагалище, возбуждение оказалось настолько сильным, что девушку невольно пробирала дрожь.

Стоило Джу А решить, что к этому ощущению можно привыкнуть, как Ё Джун изменил угол наклона. Он сделал это в такой момент, словно наказывал её за самоуверенность. Язык, до этого одержимо ласкавший родинку, вдруг протиснулся между сдвинутой ластовицей трусиков и кожей, заставив Джу А содрогнуться.

— Ах! Ох... нет! Только не туда, ах.

Мягкий язык отделил ткань белья от промежности. Гладкая, без шершавостей, обратная сторона языка безостановочно заскользила по набухшему клитору и входу во влагалище. Липкая смазка смешалась со слюной Ё Джуна. Вязкая жидкость не просто покрыла кожу — она начала капать, стекая ниже.

Испугавшись новой волны возбуждения, Джу А попыталась отодвинуться и сбежать, но Ё Джун крепко схватил её за ягодицы. В итоге ей оставалось только выгнуть спину дугой и терпеть. От того, что Ё Джун ритмично ласкал одно и то же место, её дыхание участилось, лёгкие горели, а в груди стало тесно.

— Ли Джу А.

Сквозь пелену наслаждения спокойный голос Ё Джуна ударил по барабанным перепонкам.

Останься у Джу А хоть капля рассудка, она бы задумалась: как он может так чётко говорить, если его лицо зарыто у неё между ног? Но Джу А была настолько ошеломлена обрушившимся удовольствием, что совершенно не могла соображать.

— А-а... м-м.

Услышав этот не то ответ, не то стон, Ё Джун усмехнулся.

— Не думай, что сможешь так легко от меня отделаться.

Джу А не расслышала шёпота. Разум всё больше затуманивался, звуки воспринимались с трудом. В ушах гудело, словно там поселился рой пчёл. С каждой секундой движения языка внизу становились всё яростнее. А затем, в тот самый момент, когда Джу А почувствовала, что вот-вот сорвётся в пропасть... он остановился.

Когда это повторилось ещё три или четыре раза, с губ Джу А сорвался отчаянный, жалобный всхлип.

От напряжения, совершенно не похожего на то, когда она трогала себя сама, перед глазами помутнело, а затем и вовсе потемнело.

— Почему... почему?

На вопрос Джу А о том, почему он всё время останавливается, Ё Джун невозмутимо ответил совершенно иное:

— Я к тому, что иногда ты позволяешь себе слишком много трепаться и тем самым портишь мне настроение.

О чём он вообще? Джу А попыталась вникнуть в смысл его странных слов, но тут же сдалась. Прикосновения его губ и языка начисто стирали все мысли. Ей хотелось лишь одного: чтобы он не останавливался и довёл дело до конца. В то же время мелькала мысль, что пора бы всё прекратить и проснуться. В итоге она лишь замотала головой, давая понять, что ничего не понимает.

— Ты же всё равно ничего не знаешь.

Едва слышно прошептав это, Ё Джун протолкнул язык ещё глубже под бельё, действуя куда более напористо. Но вконец обессиленная Джу А, поглощённая бесконечным наслаждением, просто потеряла сознание.