Усевшись на пластиковый ящик, который Пэк Ё Джун откуда-то притащил, Джу А вежливо сложила руки на коленях. Из двух составленных вместе ящиков, явно предназначенных для сбора пустых бутылок, получился стульчик — вполне просторный для одного, но маловатый для двоих.
И этот импровизированный стул поставил Джу А в неловкое положение. Пытаясь уютно уместиться вдвоём на сиденье столь сомнительных размеров, они оказались слишком тесно прижаты друг к другу.
Ну ладно, то, что её плечо касалось предплечья Пэк Ё Джуна, ещё можно было стерпеть. В конце концов, это была не голая кожа — оба были в толстой верхней одежде. Гораздо большей проблемой оказалась нижняя половина тела.
Джу А изо всех сил старалась не смотреть на левое бедро Пэк Ё Джуна, плотно прижатое к её правому бедру. Но взгляд то и дело соскальзывал туда, и это было ужасно неловко. Бедро Пэк Ё Джуна было раза в два толще её собственного и, в отличие от её, выглядело твёрдым как камень.
И это было огромной проблемой.
Вдобавок ко всему, штаны, в отличие от курток, были достаточно тонкими, чтобы они могли чувствовать тепло друг друга и малейшее движение мышц. Надо было отодвинуться в ту же секунду, как их тела соприкоснулись, но она побоялась, что это будет выглядеть так, будто она придаёт этому слишком большое значение. И это стало её фатальной ошибкой.
Ей ничего не оставалось, кроме как попытаться сосредоточиться на жужжании запылённого вентилятора в углу кладовки, который из последних сил выполнял свою работу.
Но одно лишь присутствие Пэк Ё Джуна сводило на нет все попытки сосредоточиться. С ума сойти, что делать-то.
Сидя вплотную к Пэк Ё Джуну в закрытом помещении, она поняла, что он сложен куда крепче, чем она себе представляла. Теперь, оказавшись прижатой к нему, она ясно осознала разницу между их телами. Его тело — более крупное, длинное и твёрдое — казалось, и температуру имело более высокую, чем у неё. От Ё Джуна исходило странное тепло.
И это было не просто ощущение — даже бедро, прижатое к её ноге, казалось обжигающе горячим. Чем больше проходило времени, тем громче, казалось, становилось её дыхание, а по всему телу разливался зуд, вызывая странное желание хорошенько почесаться. Ей стало страшно, что Ё Джун догадается о её мыслях.
— Эм, ты сегодня тепло оделся, — ляпнула Джу А первое, что пришло в голову, лишь бы перестать думать о всяких странностях.
Ё Джун, теребя конец шарфа, ответил:
— Только когда я так одеваюсь, им становится спокойнее.
Джу А посмотрела на его пушистый шарф и кивнула. Будь она его родителями, тоже бы кутала его с ног до головы перед выходом. Простуда, которую обычный человек перенесёт на ногах, для Пэк Ё Джуна могла стать фатальной.
— Классный шарф.
— Конечно.
Оборвав себя на полуслове, Пэк Ё Джун размотал шарф и обернул его вокруг шеи Джу А.
— Дарю.
Джу А, растерянно глядя на тихо улыбающегося Пэк Ё Джуна, испуганно замахала руками, почувствовав, как мягкая ткань, согретая его теплом, коснулась её шеи.
— Нет, всё в порядке! Я не просила мне его отдавать, просто сказала, что он тебе идёт.
Джу А торопливо попыталась вернуть шарф, но Ё Джун довольно твёрдо отвёл её руку:
— Мне он особо не нужен.
— Почему...
Она хотела спросить: «Как это не нужен, на улице же холодно?», но не смогла закончить фразу. Полностью отдав шарф ей, Ё Джун вдруг мягко прислонился головой к её плечу.
Что происходит? С отвисшей челюстью Джу А обеими руками вцепилась в шарф на шее, словно это была спасительная верёвка, способная вытянуть её из этой ситуации. За всё время их общения, которое можно было назвать дружбой, между ними бывали неловкие моменты, но таких откровенных прикосновений подряд — никогда. Определённо, после своей тяжёлой болезни Пэк Ё Джун вёл себя странно.
Ей до смерти хотелось узнать, о чём он сейчас думает, но у неё не хватало смелости даже посмотреть на него. Пару раз сглотнув, Джу А наконец смогла выдавить из себя:
— Послушай, мы сейчас как-то... в целом, слишком близко сидим, нет?
Пэк Ё Джун ответил не сразу. Немного помолчав, он поднял голову и наклонился в её сторону.
— И тебе от этого некомфортно?
— Ну... немного.
В последнее время ты вдруг начал слишком часто меня трогать, это вредно для моего сердца. Джу А, не имея возможности ответить честно, отвела взгляд и, не вставая, потянула свой ящик в сторону. Но эта попытка отдалиться была тут же пресечена Пэк Ё Джуном.
Он протянул левую руку за её спину и резко притянул ящик, на котором она сидела, к себе. Вжик — раздался громкий скрежет пластика, трущегося о шершавый пол.
Из-за резкого рывка Джу А потеряла равновесие и покачнулась назад. Но левая рука Пэк Ё Джуна крепко поддержала её за спину, предотвратив падение. Вот только место на спине, которого коснулась его ладонь, обожгло так, словно туда приложили раскалённый металл.
— Да что ты...
Не успела Ли Джу А возмутиться и спросить, что он творит, как Ё Джун с мрачным лицом задал вопрос:
— Джу А, тебе противно, когда я к тебе прикасаюсь?
Для Ли Джу А это был сложный вопрос. Сказать «противно» она не могла, но и выпалить «мне нравится» — тоже. Пока Джу А мялась, Ё Джун свободной рукой накрыл её правое колено. А затем, сдвинув брови, спросил снова:
— Почему? Мы же помирились.
Это вообще с примирением не связано. Пока Джу А думала, как бы ему всё объяснить, Ё Джун прошептал с едва заметной улыбкой:
— Тебе противны прикосновения, потому что я больной ублюдок?
— Нет, — тут же возразила Джу А, положив свою руку поверх его ладони, обхватившей её колено. Испугавшись, что Ё Джун поймёт её неправильно, она затараторила, сбивчиво и торопливо вываливая слова:
— Вовсе нет. Просто... это как-то неловко. И вообще, какими бы близкими друзьями люди ни были, они обычно так близко не сидят... Вот в чём дело, и к твоей болезни это вообще никакого отношения не имеет. Так что... не называй себя так.
Склонив голову набок, Ё Джун внимательно слушал её. Глядя на руку Джу А, накрывшую его правую кисть, он переспросил:
— Правда?
— Да.
Пэк Ё Джун некоторое время молча смотрел на преувеличенно активно кивающую Джу А, а затем вдруг лучезарно улыбнулся, словно был чем-то очень доволен.
— Раз мы близкие друзья... — Он перевернул правую руку ладонью вверх и переплёл свои пальцы с пальцами Джу А. А затем спросил самым непринуждённым тоном: — ...то просто держаться за руки ведь нормально?
Джу А посмотрела на их крепко переплетённые десять пальцев и подумала, что это совершенно ненормально. Кто из друзей так держится за руки? Длинные пальцы, сдавливавшие нежную кожу между её пальцами, и ладони, прижатые друг к другу так плотно, словно изначально были одним целым, обжигали жаром. Рука пульсировала без остановки, как будто её сердце переместилось прямо в ладонь.
Переплетённые пальцы с Пэк Ё Джуном... Что вообще происходит? У неё голова пошла кругом и выступил холодный пот. Может, Пэк Ё Джун решил меня соблазнить? Или это я ничего не понимаю? А может, он просто капризничает из-за того, что ещё не до конца выздоровел. Ведь когда тело слабое, душа тоже становится уязвимой.
Перебрав все эти гипотезы, Джу А быстро взяла себя в руки.
Очнись, Ли Джу А. Что за бред ты себе напридумывала. Если Пэк Ё Джун узнает о её внутренней панике, он наверняка высмеет её.
Каждый понимает всё в меру своей испорченности... Скорее всего, Ё Джун просто хочет меня утешить. Этот вариант казался наиболее реалистичным. Наверное, вместо того чтобы утешать её словами после того унижения, которое она испытала перед взрослыми, он просто молча взял её за руку, чтобы успокоить.
Как только она разложила всё по полочкам, бушующее внутри море утихло, а под ложечкой болезненно сжалось. Джу А, стараясь не обращать на это внимания, произнесла:
— Спасибо.
Услышав её неожиданную благодарность, Ё Джун моргнул. Увидев, как затрепетали его ресницы, Джу А подавила улыбку и пояснила:
— Спасибо, что побыл со мной.
— И за что тут благодарить?
— Если бы не ты, я бы не выдержала.
Пэк Ё Джун был единственным светом в её жизни на острове Тэман. И дело было не только в том, что она была в него тайно влюблена. Само его существование было для неё утешением.
Даже когда её били взрослые после очередного побега, когда её доводил дядя и когда она плакала от обиды после ругани бабки. Пэк Ё Джун молча сидел рядом, слушал её и улыбался. Он не осуждал её и не читал нотаций. Всякий раз, когда она говорила, что совершенно одна в этом мире, он утешал её, говоря, что с ним то же самое, и что всё будет хорошо.
Иногда он признавался, что и сам сбежал сюда из осточертевшей больницы, делясь своей историей, чтобы ей не было так неловко. Она была благодарна ему за эту чуткость. На этом изолированном острове, особенно для такого ребёнка без нормальных опекунов, как она, подобная забота была редкостью.
— Я всегда хотела сказать тебе спасибо. Тебе тоже приходилось несладко, но спасибо, что с самого детства терпел все мои жалобы.
Она не могла признаться ему в любви, но хотя бы раз хотела вслух поблагодарить. Неизвестно, в какой момент она сорвётся в Сеул, так что другого шанса могло и не представиться.
— Для меня остров Тэман — это ужасное место, которое я хочу стереть из памяти... Но я благодарна за то, что смогла встретить здесь тебя. Правда, спасибо тебе за всё.
Когда Джу А спокойно излила ему душу, хватка Пэк Ё Джуна на их переплетённых пальцах немного ослабла. Джу А примерно представляла, что он ответит. Учитывая вежливость Ё Джуна, он, скорее всего, скажет: «Я тоже тебе благодарен».
— Ли Джу А, — однако Ё Джун неожиданно произнёс её имя. Выпрямив большой палец, он с силой, словно пытаясь поцарапать, провёл им вверх по её тонкому запястью и продолжил: — Ты слишком легко...
— Ли Джу А!
Слова Пэк Ё Джуна были прерваны внезапно раздавшимся голосом Со Джон Ху. Будто недовольный этим, Ё Джун глубоко нахмурил свой идеальный лоб.
— Ли Джу А! Сука, открывай давай! Вы там закрылись и трахаетесь с этим ублюдком Пэк Ё Джуном?! Открывай, блять!
Со Джон Ху, в мгновение ока нафантазировавший себе невесть что, яростно заколотил в дверь кладовки. Услышав это, Джу А, почувствовав себя виноватой, хотя ничего такого и не было, выдернула свою руку из руки Ё Джуна, вскочила на ноги и от стыда заорала во всё горло:
— Придурок, мы ничего не делаем! Мы не закрывались, мы застряли! Иди за старостой!
После этого послышалось, как Со Джон Ху зовёт старосту, а затем снаружи поднялся шум.
Вскоре прибежали взрослые с инструментами.
Глядя, как ломают дверь, Джу А хотела было спросить Ё Джуна, что он собирался сказать, но передумала. Вспомнив свои слова благодарности, сказанные в порыве чувств, она сочла их слишком пафосными и смущающими, чтобы заводить разговор снова. Из-за запоздалого чувства неловкости она даже не могла посмотреть Пэк Ё Джуну прямо в глаза.
Поэтому Джу А так и не заметила, что Пэк Ё Джун смотрит на неё сверху вниз небывало холодным взглядом.
