Контент удален!

Даже сквозь пелену слёз Джу А широко открыла глаза и, яростно уставившись на бабку и Ли Мин Гана, снова спросила:

— Если у меня такая дрянная судьба и я приношу одни несчастья, так выбросили бы меня на улицу или прибили! Зачем было в меня вцепляться и тащить в свой дом?!

В ответ Ли Мин Ган принялся тыкать метлой ей в макушку и процедил:

— Вы только посмотрите на эту дрянь. Мелкая соплячка, а в глазах столько злобы... Умничает тут — ну вылитая папаша.

— Что, завидно?

— Ты чё несёшь? Чему мне завидовать, сироте недоделанной?

— Мой отец, в отличие от вас, дядя, не был тупым. Он и в институт поступил, и работа у него была нормальная. А от вас жена сбежала, и теперь вы всю жизнь глушите водку да бьёте племянницу, потому что больше ни на что не годитесь. Вот я и спросила: завидно?

— Ах ты ж мразь, реально сдохнуть захотела...

Взбешённый дядя с такой силой огрел её метлой по голове, что раздался глухой стук. Казалось, череп сейчас расколется надвое. Боль была невыносимой. Джу А вскинула руки, пытаясь защититься, но это мало помогало.

Бац, бац, бац! Ли Мин Ган не останавливался, решив окончательно выбить дурь из посмевшей огрызнуться племянницы.

— Да что! Ты! Вообще! Понимаешь! Разеваешь тут пасть!

Это избиение, казавшееся бесконечным, прекратилось лишь тогда, когда пластиковый черенок метлы переломился пополам и отлетел в сторону. Джу А, схватившись за гудящую голову и плечи, не отводила от дяди свирепого взгляда.

Увидев это, стоявшая рядом бабка поражённо цокнула языком.

— Вы гляньте, родного отца в могилу свела, а теперь даже стыда не знает.

Она меня, видимо, людоедкой считает. Слова о том, что смерть родителей — всецело её вина, не вызывали у Джу А ни капли раскаяния. В детстве она заливалась слезами от таких упрёков, но теперь всё было иначе.

— Бабушка, мои мама и папа погибли в автокатастрофе. Я их никуда не толкала, они разбились в машине.

Словно пытаясь выплеснуть скопившуюся внутри духоту, Джу А в сердцах захлопала ладонями по земле, выкладывая всё как есть.

— Вы что, до сих пор не знаете, что такое машина? Мне вам фотку вырезать и принести?! Я за рулём не сидела, так какого чёрта вы вечно меня вините?! Как я могла свести их в могилу?!

— Во... во девка чокнулась...

Ли Мин Ган, опешив от нетипичного поведения племянницы, лишь растерянно тыкал в неё пальцем. А вот бабку истеричные вопли внучки ничуть не тронули.

— Ну да, такой наглой и надо быть.

Джу А, догадавшись, к чему клонит старуха, почувствовала, как дёрнулось веко. И предчувствие не подвело: следующие слова бабки вонзились прямо в сердце, оставив после себя зияющую пустоту.

— Иначе как бы ты просила жрать в день смерти родителей?

После этих слов рот Джу А захлопнулся сам собой — воспоминания о дне, когда погибли родители, всплыли в памяти до мельчайших подробностей.

Фраза «мне было всего двенадцать» так и застряла на кончике языка.

Надо же было такому случиться, что именно в тот день её оставили на острове.

Мама не хотела оставлять её здесь, но папа сказал, что бабка всё-таки не монстр, чтобы ненавидеть родную кровь, и всё будет хорошо. Это были его последние слова. На обратном пути в Сеул, на скользкой от дождя дороге, они попали в аварию с участием восьми машин и погибли на месте.

Услышав по телефону новость об их смерти, Джу А весь день проплакала рядом с бабкой, которая, осев на пол, выла в голос. Джу А звала маму и плакала, искала папу и снова плакала...

А когда прошёл день — она захотела есть.

Если уж пытаться оправдаться: тогда она была всего лишь ребёнком, не до конца осознающим тяжесть смерти. Никто её не покормил, она терпела и голодала, а потом едва выдавила из себя: «Я хочу есть». Разве это такой страшный грех?

Джу А считала себя невиновной, но её мучило странное чувство вины — возможно, ей действительно не следовало испытывать голод в такой момент. И всё же обида на бабку, заставившую её жить с этим грузом, перевесила всё.

Неужели нельзя было просто пожалеть меня? Зачем она так меня ненавидит?

В конце концов из глаз Джу А градом покатились крупные слёзы.

— Как же меня всё достало...

Ну и чего я реву как дура. Гордости у неё не осталось, но и показывать слёзы не хотелось. Она не желала выглядеть слабой. И дядя, и бабка были не из тех, кто утешит, — они скорее расковыряют рану ещё глубже. Поэтому Джу А, закрыв лицо руками, бросилась вон со двора.

***

Джу А спряталась на холме, который и горой-то было стыдно назвать, да и на холм он тянул с трудом. Из-за густых деревьев с заходом солнца лес быстро погрузился во мрак, но её это не пугало. Ночевать где угодно было лучше, чем возвращаться в тот дом.

Хотя из-за недавней истерики разговор о квартире прервался, было ясно: стоит ей вернуться, и тема денег всплывёт снова. В идеале она бы сбежала с острова прямо сейчас, но это было невозможно. Когда её били во дворе, телефон выпал из кармана, и теперь связаться с подругой она не могла.

Какая же я дура.

Ругая себя, Джу А шмыгала носом и ощупывала горящие от боли щёку и лоб. На глаза снова навернулись слёзы. Она вытерла влажные ресницы кончиками пальцев и вдруг услышала позади шуршание.

— Эй, ты как?

Джу А в испуге сжалась в комок, но, поняв, что это Со Джон Ху, бессильно опустила плечи. Господи, а я уж думала, дядя или бабка припёрлись. Не поднимая головы, она помассировала пульсирующие виски.

В этот момент перед её лицом возникло что-то прямоугольное. Узнав свой телефон, Джу А широко раскрыла глаза.

— Ли Ён Су просила передать.

Услышав это, Джу А почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы. Вот ведь стерва, значит, всё-таки переживала.

— ...Спасибо, что принёс.

Поблагодарив парня и стараясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы, она протянула руку за телефоном. Но Со Джон Ху вдруг резко вздёрнул руку вверх, и её пальцы сомкнулись в пустоте.

— Ты чего?

Что он творит? Джу А нахмурилась. Со Джон Ху начал легонько пинать ствол дерева, под которым она сидела.

— Ли Джу А, ты почему на мои вопросы не отвечаешь?

— Что?

— Я спросил, как ты, а ты молчишь.

Глядя, как он начинает постукивать углом её телефона по дереву, Джу А прикусила щёку изнутри. Не злись. Терпи. Надо терпеть.

— ...Я поняла. Отдай телефон.

— Отвечай.

От этого высокомерного, властного тона кровь закипела в жилах, но она сдержалась. В конце концов, телефон сейчас был у него.

— Я в порядке. Извини, что сразу не ответила. Доволен? Теперь отдай телефон.

Но Со Джон Ху, видимо, что-то не устроило. Он поднял руку ещё выше, увеличивая дистанцию между Джу А и телефоном, и язвительно бросил:

— Тому больному ублюдку ты вечно улыбаешься, а со мной ведёшь себя как сука.

— Да отдай ты телефон!

Терпение Джу А лопнуло. Ей и так было тошно, она изо всех сил старалась не думать о Ё Джуне, и какого хрена этот придурок снова до неё докопался — она не понимала. Началась ожесточённая потасовка: она пыталась отобрать мобильный, он — не отдать. Но как бы Джу А ни злилась и как бы ни старалась, тягаться в силе с парнем, который регулярно выходил в море на рыбацких лодках, ей было не по зубам.

Со Джон Ху без особого труда перехватил запястье брыкающейся девушки и впечатал её в дерево.

— Пусти! Я сказала, пусти! Ты что творишь?!

— Блять, если человек спрашивает, нормально ли всё, надо отвечать!

— Так я и ответила, придурок! Отпусти руку!

Жёсткая хватка Со Джон Ху была куда неприятнее грубой коры, впивающейся в спину. В конце концов, решив отбиться хотя бы ногами, Джу А замахнулась, но тут раздался звонкий шлепок, и щёку обожгло болью. Она на секунду даже не поняла, что произошло. Получить по лицу дважды за один день от разных людей — это уже перебор. Её лупили все кому не лень.

— Сука, я же из-за тебя переживал... С другими ты нормальная, а на меня вечно срываешься.

Она уже не вслушивалась в непрерывный поток слов. В глазах то белело, то всё заливало красным. Сознание стремительно мутилось.

— Слышь, знаешь, что про меня пацаны говорят? Говорят, что я вообще святой, раз так за тобой бегаю. А ты, сука неблагодарная, только выкобениваешься.

С каждым его словом Джу А чувствовала на лице его влажное дыхание, и это было омерзительно. Она начинала смутно догадываться, почему он вдруг осмелел.

Увидел, как меня бьют свои же, как я скитаюсь тут без дела, и решил, что, если немного распустить руки, ничего ему за это не будет. Ну раз так, то и с ним церемониться не стоит.

Вложив всю силу в правое колено, Джу А ударила его прямо в пах.

Как и тогда на грядке, Со Джон Ху издал сдавленный вскрик и завалился набок. Увидев, что он скорчился на земле, Джу А рванула с места.

Она бежала не разбирая дороги, лишь бы подальше отсюда.

И ноги сами вывели её к обрыву с одинокой сосной.

Ну почему именно сюда? Понимая, что это тупик, она не могла остановиться, и от этого становилось только хуже.

В итоге она замерла возле сосны, за которой даже спрятаться было невозможно. Что делать?

Стиснув зубы, Джу А посмотрела вниз с обрыва, где земля обрывалась, словно срезанная ножом. Волны безжалостно бились об отвесную скалу, на которой не было ни единого выступа. Выдыхая обжигающий лёгкие воздух, она следила за приближающимся преследователем.

— Слышь, раз уж до этого дошло, давай-ка проясним.

Со Джон Ху, видимо, тоже запыхался от бега и тяжело дышал.

— Ты, сука, спала с этим ублюдком Пэк Ё Джуном?!

Джу А промолчала, лишь крепче вцепившись в ствол сосны. Что бы она ни сказала, это вряд ли поможет выбраться из ситуации. Восприняв её молчание как согласие, парень запрокинул голову и тяжело выдохнул. А затем, сверкнув глазами, бросился на неё.

— Ты же знала, как долго я ждал! Знала — и всё равно трахалась с этим ублюдком?! Шлюха подзаборная...

Предъявив какие-то абсурдные права, Со Джон Ху схватил Джу А за грудки и начал яростно трясти. От этого её отбросило назад, ближе к краю обрыва.

— Хватит нести херню и отпусти!

Джу А изо всех сил пыталась оттолкнуть его, краем глаза косясь на пропасть. Казалось, чтобы всё это закончилось, кто-то один должен упасть. Если для этого кто-то должен исчезнуть, может, просто прыгнуть самой? За эту короткую секунду в голове пронеслись сотни мыслей.

Но это слишком несправедливо. Если уж кому и подыхать, так это Со Джон Ху. С какой стати мне прыгать? Отогнав пораженческие мысли, Джу А впилась ногтями в тыльную сторону ладони парня, сжимавшей её одежду.

— А-а! Ах ты сука...

Видимо, было больно — Со Джон Ху взвыл и отдёрнул руки. Джу А уже напрягла ногу, чтобы снова его пнуть, как вдруг...

Без малейшего предупреждения откуда-то сбоку вынырнула белая рука и толкнула Со Джон Ху в плечо.

То, как эта рука хладнокровно дотолкала потерявшего равновесие парня до самого края, показалось ей до боли знакомым. Увидев, как тело Со Джон Ху зависло в воздухе, а в следующую секунду исчезло из поля зрения, Джу А не смогла издать ни звука. Как, впрочем, и сам Джон Ху.

Остался только монотонный шум волн, разбивающихся о скалы: ш-ш-ш...

— Вот теперь...

Чтобы понять, откуда доносится этот мягкий голос слева от неё, Джу А с огромным трудом заставила себя перевести взгляд.

— ...Тихо и хорошо.

Ё Джун выглядел на удивление свежим, словно только что проснулся и сладко потянулся.

— А то слушать это его «сука, шлюха» было как-то неприятно.