Контент удален!

В камине потрескивали поленья.

Аид, утонув спиной в диване, грыз ноготь большого пальца.

Из ванной доносился шум воды.

Каждый раз, когда оттуда слышался плеск, плечи сами собой вздрагивали.

— С ума сойти…

Он оторвал руку ото рта и нервно провёл ею по затылку.

Самому было дико. В его-то годы так реагировать на одни лишь звуки, с которыми моется женщина! Увидь его подчинённые таким, три дня и три ночи обсуждали бы за выпивкой.

Слишком давно не видел женского тела, что ли?

Аид, хмурясь, прикидывал, почему жар то и дело приливает вниз.

Ну да, наверное, поэтому.

Он быстро сам себя убедил. Если подумать, причина и правда была.

Он больше месяца просидел в тюрьме, а до того, скрываясь от короля, кочевал с места на место, так что не то что ночи с женщиной — когда он в последний раз держал женщину за руку, и то не помнил.

Так что это просто реакция изголодавшегося тела.

Придя к такому выводу, Аид крепко зажмурился.

И тут на сетчатке, словно кто-то выжег картину и ушёл, всплыли мокрые плечи Персефины.

Струйка воды, сбегавшая по тонкой шее. Чёрные волосы, прилипшие к хрупкой спине, покачивание гладко блестящей белой груди: всё это само собой проигрывалось под веками.

— Блядь!

Аид распахнул глаза.

Похоже, вывод придётся пересмотреть.

Он нервно опёрся о спинку дивана и сел прямее. Прикрыв низ живота подушкой, он почувствовал себя не так неловко.

— …

От аромата, тонко просачивавшегося из-под двери ванной, Аид поморщился.

И вдобавок почему так приятно пахнет?

Он не мог даже предположить, что это за аромат. Он владел «Паластом», самым роскошным отелем Кроненбурга, но сам ароматными маслами никогда не пользовался.

Впрочем, и без масла от Персефины всегда хорошо пахло.

Он подумал так ещё при первой встрече в тюрьме. В месте, пропитанном запахом сырой соломы и нечистот, только от неё пахло иначе. Запах странно будил голод.

В тот миг, когда дверь открылась, Аид рефлекторно повернул голову к камину. Смотреть туда сейчас казалось безопаснее во всех смыслах.

— Господин Аид?

Он услышал, как Персефина зовёт его, но упрямо не поворачивал головы.

— В камине что-то есть?

Да нет там ничего.

Аид едва не ответил так, но проглотил слова.

— Значит, не хочет?..

Пробормотав это едва слышно себе под нос, Персефина медленно двинулась к нему. На ней был халат поверх тонкой сорочки. Небрежно откинутые за плечи волосы были ещё влажными.

— З-зачем… зачем ты подходишь?

Выражение у Персефины было странное. При виде этой мрачной решимости — так солдат на поле боя берётся за оружие — Аид, что было на него не похоже, растерялся.

— Не подходи, принцесса.

От его слов Персефина замерла на месте.

— А.

Коротко выдохнув, она наклонила голову, подняла палец и указала на дверь спальни в глубине.

— Если диван неудобный, перейдём на кровать?

— Что?..

Аид на миг не поверил своим ушам. Диван, в который он вжался, был превосходной вещью, набитой лучшим гусиным пухом. Следовательно, неудобным он не был.

Неудобным было положение.

— Тогда где же…

Растерявшись от его реакции, Персефина затеребила пальцы и не договорила.

А.

Поняв наконец, о чём она, Аид выбрал молчание.

— …

Их брак был договорным, всего на год.

Она пускает ради него в ход право помилования королевской крови, а он взамен мстит её сестре — Ибелис, Ибилис, как её там — и её жениху.

Персефина, предложившая такую сделку, не могла хотеть с ним спать. Она принцесса королевской крови, а он в её глазах наверняка всего лишь громила с задворок, у которого водятся деньги.

К тому же у Персефины был свой объект мести, ради которого она готова была вытерпеть даже брак с таким, как он.

Теддимишка, или как его там?

Аид вспомнил имя мужчины, бывшего жениха Персефины.

Мстить хочется лишь тому, к кому остались чувства. Нет ожиданий, нет и разочарований, а того, к кому ничего не чувствуешь, достаточно просто забыть.

Значит, Персефина любила бывшего жениха настолько, что пошла замуж за Аида. Возможно, любит до сих пор.

И если при этом она хочет с ним спать, то не от желания, а назло. Аид плохо знал Персефину, зато хорошо знал влюблённых женщин.

Обычно они глупеют.

К тому же он не любил становиться чьим-то первым.

— Не делай того, о чём пожалеешь, принцесса.

На предостережение Аида Персефина медленно моргнула.

— Жрецы будут сами проверять кровь — доказательство моей невинности. Вы же слышали.

— Кровь можно и подделать.

Беспечно бросив это, Аид вытащил из-за пояса кинжал. Полоснуть ладонь ему было раз плюнуть.

— Н-нельзя!

Но Персефина в ужасе схватила его за запястье.

— Почему?

— Я же сказала. Жрецы будут проверять сами.

Проверять.

Значит, они не просто взглянут мельком?

— Что, состав, что ли, проверят?.. — нахмурившись, переспросил Аид.

Он слышал, что храм иногда проводит какую-то проверку отцовства. И что заодно там удостоверяют и верность жены.

— Наверное, да.

— Фу.

Аида искренне замутило от храмовых порядков.

— На кой им это?

— Я ведь использовала право помилования королевской крови…

Самой Персефине, похоже, было всё равно. Она спокойно продолжила:

— Его величество захочет признать наш с вами брак недействительным.

Да и помимо короля желающих расстроить их брак в королевстве было хоть отбавляй. Те, кто хотел свалить Аида. И те, кто надеялся, что с его смертью, может быть, не придётся возвращать долги.

— Так что такой уловкой стольких людей не обмануть, господин Аид.

От решительного тона Персефины Аид так и застыл с кинжалом в руке.

Для него это был редкий, по-настоящему редкий миг растерянности.

— Принцесса.

— Да.

— Ты правда собралась со мной это делать?..

Персефина медленно кивнула.

— Да.

— А умеешь?

На эти слова, в которых её держали за дурочку, Персефина вместо ответа взялась за бретельку.

— Не делала, но меня учили.

И без колебаний стянула её вниз.

Рука, скидывавшая одежду, не медлила ни секунды. Словно раздеваться перед другими ей было привычно.

От благородной девицы лет двадцати, к тому же впервые ложащейся с мужчиной, такого спокойствия ждать не приходилось.

Но сомнения Аида длились недолго.

Потому что вскоре её тонкая сорочка упала к ногам.

Свет камина прошёлся по её очертаниям, как волна. Капля, сорвавшаяся с влажных кончиков волос, скатилась в ложбинку между ключицами.

Словно от волнения она резко выдохнула, и на худом теле проступили и исчезли линии рёбер.

— …

Кадык потерявшего дар речи Аида крупно дёрнулся.

Он думал, что нужно отвести взгляд. Как недавно в ванной.

Он не был джентльменом, но перед ним стояла принцесса.

Но голова не слушалась. Словно сломалась: поворачиваться она и не думала.

Кожаный подлокотник тихо скрипнул в его большой руке.

— Блядь…