Контент удален!

Обмякшую Персефину Аид в покое не оставил.

Не дав ей перевести дух, он сполз с дивана вниз.

Между её раздвинутыми коленями оказались твёрдые плечи. Персефина не успела понять, что происходит, как горячий мягкий язык коснулся её клитора.

— А-ах!..

Дрожь, поднявшаяся от кончиков пальцев ног, прошила макушку. Персефина забилась. Это было совсем не то, что нажатие пальцем.

Палец она ещё могла хоть как-то предугадать, а вот куда двинется его язык, предсказать было невозможно. Каждый раз, когда влажный мягкий язык лизал, втягивал и подталкивал клитор, всё тело само собой выгибалось.

Когда кончик языка Аида с силой всосал самую середину клитора, она изо всех сил свела ноги. Но ноги, пытавшиеся сомкнуться, упёрлись в его плечи и без толку разошлись.

Такого чувства она ещё не испытывала.

Она даже не могла понять, чувство это или ощущение. Перед глазами мутилось, потом вспыхивали искры, потом снова мутилось. Персефина билась и только царапала ногтями ни в чём не повинную кожу дивана.

— Ты что, кошка?

Подняв голову, Аид засмеялся.

— Если ты уже сейчас так остро всё чувствуешь, дальше будет трудно, принцесса.

Губы Аида блестели от её влаги. Персефина поняла, что он её разглядывает. Глаза у него были, как у возбуждённого ребёнка, нашедшего занятную игрушку.

Прежде чем Персефина успела его упрекнуть, он снова поднялся наверх.

Аид мягко поцеловал её тонкую шею. Губы, двигавшиеся вдоль ключицы, были нежными, как шёлк. Не верилось, что они принадлежат мужчине, месяц просидевшему в тюрьме.

— Ты словно из сливок, принцесса.

Но и ему, похоже, не верилось, что бывает такое тело. Опьянённый нежной, мягкой, податливой кожей, он резко втянул воздух.

— А запах, правда…

Он, кажется, сказал что-то ещё, но у неё кружилась голова, и она не разобрала. Миновав ключицу, губы остановились на круглом плече. Аид захватил кожу ртом и сильно втянул. Даже когда губы оторвались, кожа долго горела.

— Не только губы сладкие, принцесса.

На белой коже один за другим появлялись красные следы.

Его левая рука не переставая сжимала и мяла её грудь. Правая тоже не забывала спускаться вниз.

— Ох…

Нельзя было угадать, к чему он прикоснётся в следующий раз. Он игриво прикусил бок, потом втянул в рот кончики пальцев. Только что прижимался губами к колену, а в следующий миг уже поднимал её ногу за лодыжку. Персефина, затаив дыхание, вздрагивала вслед за каждым движением золотой макушки.

Когда он легко поцеловал даже ступню, у Персефины помутилось в голове: она совсем не понимала, что этот мужчина делает.

Спрятаться было негде.

Огонь камина освещал каждый уголок её белого худого тела. Аид, похоже, и не думал отводить глаз от всего, что было открыто его взгляду.

— Если больно, скажи.

С этим лёгким предупреждением длинный палец проник в сокровенное место.

— П-подождите!..

Персефина, в ужасе ожидавшая боли, задрожала. К счастью, больно было меньше, чем она думала.

От ощущения пальца, раздвинувшего влажные волоски и скользнувшего внутрь, Персефина успокоилась. Это ещё можно было вытерпеть.

— Н-не больно.

— Да?

Едва она успокоилась, как три пальца разом с хлюпаньем вошли внутрь.

— А-а!

Тело выгнулось.

— Ах, а!

Персефина отчаянно замотала головой. Пальцы снова и снова кружили внутри. От ощущения, как они трут где-то стенку, она как сумасшедшая задёргала бёдрами.

Аид стиснул зубы: стенки крепко сжимали его пальцы.

— А, ах!..

Ощущение, будто что-то лопнуло, хлынуло волной.

Тело, одеревеневшее от пяток до макушки, разом обмякло. Но даже теперь её стенки, сами по себе мелко содрогавшиеся, не выпускали его пальцы.

Персефина, дрожа всем телом, распласталась на диване. Слёзы текли по щекам. Из широко раскрытого рта стекала слюна — его или её, не разобрать.

— Н-не смотрите…

Волосы, должно быть, прилипли к мокрому от пота лбу. Она и не глядя чувствовала, как ужасно выглядит её лицо.

— Не слишком ли быстро ты кончаешь?

Наблюдавший за ней Аид медленно вытащил пальцы. Влажный хлюпающий звук прилип к ушам.

— Тело у тебя чересчур развратное, принцесса.

Аид с ленивой улыбкой смотрел на неё сверху вниз. В отличие от неё, растрёпанной, его лицо лишь слегка раскраснелось и оставалось всё таким же великолепным.

Да он ещё и халат не снял!

Персефина, собрав последние силы, рывком села.

— П-почему…

Она лежит без единой нитки, вся в красных отметинах, а этот мужчина до сих пор одет. Это нечестно.

— Почему вы одеты?

— М?

На её вопрос Аид на миг сделал озадаченное лицо.

— Если тебе не нравится, что я одет, раздень меня сама, принцесса.

Он, конечно, говорил это, считая, что она не сможет, но Персефина без колебаний протянула руки.

— Правда собралась раздеть?

— Да.

Сил почти не было. Руки и ноги дрожали, как у только что вылупившегося цыплёнка, и она дважды упустила пояс халата, но не сдалась. С третьей попытки пояс развязался.

Халат медленно сполз с плеч Аида.

— …

Персефина сглотнула.

Линия от широких плеч к груди и ниже, к животу, была гладкой, словно высеченной из камня. Похоже, даже в тюрьме он не прекращал упражняться: нигде не было ни единого мягкого места.

Этот мужчина носил имя бога подземного царства. Но тело его было прекрасно, словно принадлежало не богу подземного царства, а богу войны.

— Ах…

Медленно скользя взглядом по этому телу, Персефина покраснела. Низ живота потеплел. Это чувство тоже было впервые. Просто всё было иначе. Совсем не так, как щекотало в груди, когда Теодор целовал ей руку.

— Принцесса.

Аид с улыбкой позвал её.

— А теперь у тебя слишком развратные глаза.

Он, как ребёнка, постучал пальцем по лбу Персефины, смотревшей на него из-под полуопущенных век. Потом стянул наполовину сползший халат и швырнул на пол.

Шлёп.

Не успела она заметить, что халат снят, как он схватил её за талию.

Тело взлетело. Когда Персефина опомнилась, она сидела у него на животе, а он полулежал, опираясь на диван. Его кожа коснулась внутренней стороны бёдер. Горячая.

Рука Аида медленно спустилась по её тонкой талии. Сжав мягкие ягодицы, он покосился на липкую влагу, смочившую его бедро.

Даже за короткую передышку Персефина не высохла. Не просто не высохла: с неё текло. Пока она возилась с халатом, стало ещё хуже.

Набухший клитор подрагивал на его бедре. Когда он игриво тронул его пальцем, Персефина выгнулась назад.

— А-ах…

От мягкого женского тела, заполнившего всё поле зрения, грудная клетка Аида тяжело поднялась и опустилась.

— Принцесса, ты сейчас такая красивая.

Голос у него хрипел. Голос звучал так, словно он с силой что-то сдерживал.

Только тогда Персефина опустила взгляд и окаменела.

— ?..

Наверняка ей показалось.

Не может быть.

Она медленно закрыла и открыла глаза. Но то, что она сочла обманом зрения, никуда не делось.

Вставший между его ног член казался толще её предплечья. О длине не хотелось даже гадать. Багровая набухшая головка покачивалась, словно хотела ткнуться ей между грудей.

Эта штука не могла, нет, не имела права находиться между ног у человека.

— Н-нельзя.

Неизвестно, что именно нельзя, но Персефина торопливо замотала головой, и Аид крепче сжал руки на её талии.

— Если ты уже сейчас так боишься, что дальше-то будет, принцесса?

Его член скользнул под её влажным лоном.

— Он ведь ещё даже не набух до конца.

От этих слов Персефине захотелось упасть в обморок.