Контент удален!

Пейтон решительно шагнул к И Ан и приблизил губы к её лбу. То, с какой естественностью он собирался её поцеловать, казалось привычным, будто он делал это давным-давно.

Однако привычными были лишь прикосновения — они ещё ни разу не целовались.

Опешив, И Ан слегка оттолкнула его. За миг до того, как губы коснулись её лба, Пейтон перевёл тяжёлое дыхание и изменил движение: вместо поцелуя он просто прижался лбом к её лбу.

Пейтон медленно поднял веки. В слабом свете блеснули его глаза.

— Пойдём.

Взяв И Ан за руку, Пейтон уверенно толкнул закрытые ворота парка аттракционов. Вход, казавшийся наглухо запертым, видимо, был уже открыт — створка легко поддалась от одного его прикосновения.

— Ч-что ты делаешь?

— Свидание.

— Но парк же з-закрыт.

— Это я его закрыл.

Стоило Пейтону распахнуть ворота, как в погружённом в полумрак парке вспыхнули яркие огни.

Зажглась разноцветная иллюминация, вспыхнули развешанные к празднику гирлянды, и негромкая мелодия, столь характерная для парков развлечений, полилась отовсюду, словно только и ждала их двоих. Пока И Ан ошеломлённо смотрела, как безлюдный парк оживает сам по себе, Пейтон потянул её за руку.

Едва они ступили в опустевший парк, как аттракционы без единого посетителя начали медленно приходить в движение, а гигантское колесо обозрения — символ этого места — закружилось, точно часовая стрелка. До слуха донёсся шум набирающих ход тележек на рельсах, и в воздухе повеяло тонким ароматом попкорна.

Это было странно.

Посетителей не было вовсе: лишь персонал вышел на смену, чтобы запускать аттракционы и готовить угощения, так что всё это не могло не вызывать недоумения.

И Ан подумала, уж не устроил ли парк особые ночные катания по случаю последнего дня года. Под Новый год повсюду проводили закрытые праздники для узкого круга гостей, чтобы семьи могли уютно провести время вместе, вот она и решила, что парк организовал нечто подобное.

— Красиво…

— Нравится?

— Да. Н-ночью, видно, никого нет.

— Потому что я его арендовал.

— А-арендовал?..

— Хотел вообще купить, но сдержался. Правда, скромно?

Осознав, что этот огромный парк пустует исключительно из-за Пейтона, ошарашенная И Ан отпрянула и уставилась на него во все глаза. Но сколько бы она ни пыталась отстраниться, Пейтон, точно магнит, снова приникал к ней.

Он и не думал отстраняться: лишь слегка ослабил хватку и переплёл свои пальцы с её тонкими пальчиками в крепкий замок. Слегка покачивая сцепленными руками, Пейтон улыбнулся, словно семилетний ребёнок, и потянул И Ан за собой.

— В этом году из-за подготовки к поступлению ты толком и отдохнуть не могла. Считай это моим подарком.

— …Н-но всё равно.

— Так и оставишь меня стоять на таком холоде?

Опешив от такого щедрого подарка, о котором она не могла даже помыслить, И Ан беспомощно улыбнулась и пошла за ним следом. Под яркими огнями на ветру колыхались его светлые волосы. Глядя в спину устремившемуся в море света Пейтону, И Ан крепче сжала соединённые ладони.

И Ан не слишком любила аттракционы, но ей нравились яркие, пёстрые краски парка развлечений. Казалось, будто звёзды, усыпавшие ночное небо, рассыпали прямо по земле. А ещё от мысли, что в парке даже самые строгие взрослые могут снова почувствовать себя детьми и насладиться беззаботной радостью, у неё замирало сердце.

Пустые аттракционы работали только для них двоих.

Они вволю наслаждались сияющим огнями парком: пробовали самые разные угощения, деля их пополам, катались на спокойных каруселях и фотографировались на полароид в забавных дурацких шапках. Весь мир вокруг словно спал, и пока они веселились вдвоём, казалось, будто они ступают по облакам.

Они бродили по всем уголкам, даже не замечая, как леденеет ночной ветер, пока наконец не остановились. И Ан заворожённо посмотрела на исполинское колесо обозрения и попыталась увести Пейтона в другую сторону, но тот застыл на месте, точно дерево с глубокими корнями.

— Садись.

— М-можно и не кататься.

— Иди сюда.

И Ан, которая вовсе не собиралась садиться с ним на колесо обозрения, замотала головой, но Пейтон не отступал. Служащий распахнул перед ними дверцу, и юноша, словно только этого и ждал, юркнул в красную кабинку и уселся на сиденье.

Кабинка колеса обозрения была достаточно просторной и надёжной, чтобы вместить четверых взрослых. Двигаясь с размеренной скоростью, колесо поднимало их всё выше, однако И Ан по мере удаления от земли не могла скрыть тревоги и то и дело обеспокоенно поглядывала на Пейтона.

— Всё в порядке. Смотри вокруг.

Пейтон улыбнулся, пытаясь успокоить девушку. Но она заметила малейшую перемену: скрытое за внешней беззаботностью напряжение было слишком очевидно для И Ан, знавшей его столько лет.

И Ан на миг задумалась: закрыть ли ему глаза ладонями или заговорить о чём-то другом, чтобы отвлечь его внимание на себя.

Заметив, что Пейтон от напряжения уже крепко сжал кулаки, И Ан поднялась с места напротив и села с ним рядом. Пейтон покосился на неё и, поняв, зачем она пересела, тихо усмехнулся.

— Глупая Черри.

— Ты е-ещё глупее меня.

И Ан бережно обняла его за голову и привлекла к себе. Хоть Пейтон и сделал вид, будто уступает неохотно, он сам подался к ней, прижался к её груди и тихо выдохнул.

— У тебя же к-клаустрофобия, зачем ты сел на колесо обозрения?

— Ты ведь любишь ночной город.

— Но всё р-равно же…

— Хотел побыть с тобой только вдвоём в тесном пространстве.

Пейтон тяжело выдохнул, будто с трудом выталкивая воздух из лёгких.

Его тело уже покрылось лёгкой испариной. И Ан злило, что Пейтон упрямо полез на колесо обозрения, всей душой ненавидя замкнутые пространства, но винить его она не могла: ведь всё это он затеял ради неё.

И Ан протянула руку и приоткрыла маленькую форточку в кабинке, впуская свежий воздух. Затем она принялась гладить его мягкие светлые волосы, ожидая, пока сковавшее его удушье хоть немного отступит.

Клаустрофобия началась у Пейтона в тот же день, когда на его груди остался ножевой шрам.

Когда его схватили похитители, Пейтон пережил сущий ад, запертый в глухом гробу. С тех пор, в каком бы просторном особняке он ни находился, замкнутое со всех сторон пространство вызывало у него приступ удушья, заставляя всё тело каменеть от напряжения.

После похищения он долгое время не мог даже сесть в машину или самолёт, но сейчас его состояние улучшилось настолько, что он мог выдерживать короткие поездки.

Но лишь до определённого предела. Въевшийся до мозга костей ужас по-прежнему связывал его по рукам и ногам.

— Потерпи н-немного. Мы скоро спустимся.

— Хочешь скорее уйти?

— Тебе же т-тяжело.

— А мне хорошо только потому, что я с тобой.

В отличие от встревоженной И Ан, на его лице светилось чистое счастье. От этой прекрасной улыбки, которую Пейтон так редко дарил другим, сердце И Ан учащённо забилось.

Бом. Бом. Бом.

Часовая башня парка возвестила полночь. Наступил новый год, и они незаметно для себя шагнули во взрослую жизнь.

И Ан знала, что встретит новогоднюю полночь своего совершеннолетия вместе с Пейтоном, но никак не представляла, как именно это произойдёт. Она и помыслить не могла, что это случится на колесе обозрения, пока она крепко прижимает его к себе, деля на двоих дыхание и стук сердец.

Когда она касалась Пейтона, ей казалось, будто она обнимает само солнце. Не замечая, как сгорает заживо, она наслаждалась теплом и забывала обо всей сложной реальности. По крайней мере, рядом с ним ни семья, ни рисование — ничто не терзало душу И Ан.

Проведя немало времени в безмолвии и просто чувствуя друг друга, они насторожились, услышав доносившиеся снаружи глухие хлопки: «Бах! Бах!». И Ан первой подняла голову и посмотрела на залитый огнями ночной парк. Неподалёку отсюда, в оживлённом центре города, начался грандиозный новогодний фейерверк.

Яркие вспышки щедро раскрасили чернеющее небо. В глазах И Ан, отражавших фейерверк, зажёгся восторг. Разноцветные огненные узоры беспрерывно распускались в вышине. Желая разделить этот прекрасный миг с Пейтоном, И Ан поспешила привлечь его внимание.

— Пейтон. Ф-фейерверк! Ночной город такой краси…

Но взрывался там салют или нет — изумрудные глаза смотрели только на И Ан. Чистый, прозрачный взгляд был неотрывно устремлён на неё, точно у преданного пса, ждущего команды.

Тем временем кабинка поднялась на самую вершину. В вышине грохот фейерверков и классическая музыка, звучавшая над парком, словно затихли вдали, и через соприкосновение тел чувствовалось лишь бешеное биение сердца Пейтона.

На его точёном лице выступила лёгкая испарина. В мягком свете капли пота блестели, точно залитая солнцем морская гладь.

— Мне иногда снится, будто я — это ты.

— …

— В твоих глазах я выгляжу ужасным чудовищем. Зверь, который изнывает от желания безраздельно завладеть твоим вниманием, только и ждёт удобного случая, а ты без тени страха сама бежишь ко мне. Чем ближе мы становимся, тем сильнее мне хочется обладать тобой, а стоит тебе хоть чуть-чуть отдалиться — я схожу с ума. Разве так должно быть?

— …Пейтон.

— Боюсь, что сломаю тебя.

Пейтон мучительно зажмурился. Он так сильно закусил нижнюю губу, что на ней отпечатался алый след от зубов.

Увидев, как из ранки проступает кровь, испуганная И Ан торопливо перехватила его подбородок и прижала большой палец к его губам — и лишь тогда Пейтон перестал безжалостно терзать нежную кожу губ.

И Ан бережно погладила его губы.

— Я сильная. Я н-не сломаюсь.

— Насколько же?

— Настолько, чтобы с-смочь тебя обнять.

Когда И Ан кротко улыбнулась, успокаивая его, Пейтон порывисто притянул её лицо к себе. Ощутив, как его губы накрывают её собственные, И Ан молча закрыла глаза. Но вопреки нетерпеливому началу, сам поцелуй оказался бережным, будто он прикасался к хрупкому стеклу.

Пейтон держал ладонями щёки И Ан и медленно целовал её губы. Поцелуй казался неторопливым, мягким, будто он пробовал тающее мороженое, однако в дрожащем дыхании, которое они делили пополам, отчётливо сквозило скрытое напряжение.

Когда-то И Ан размышляла, каков на вкус первый поцелуй.

Будет ли он сладким, как праздничный торт, или вовсе безвкусным, нежным, словно тёплый крем? А может, от него останется лишь жгучий привкус мятной зубной пасты, думала она.

Ощущение, которого она никогда не испытывала, не удавалось представить отчётливо, но стоило подумать о первом поцелуе, как перед глазами возникало лишь одно лицо.

— С Новым годом, Черри.

Пейтон едва отстранил губы, чтобы поздравить её с Новым годом. И Ан хотела ответить тем же, но не успела разомкнуть губы, как все её чувства вновь захватил Пейтон, и слова между ними больше не звучали.

И Ан сглотнула подступившие к самому горлу чувства вместе со скопившейся слюной. Разделять тепло друг друга оказалось куда более головокружительно, чем она могла себе представить.

Пока исполинское колесо обозрения описывало полукруг, возвращаясь к земле, они жадно ласкали друг друга неумелыми поцелуями.

И Ан мысленно выдохнула слова, в которых так и не призналась бы ему вслух:

На самом деле я знала, что мы поцелуемся.