Контент удален!

— Сегодня по-последний день. С-спасибо тебе огромное, что так помогал мне всё это время.

— Брось, за что спасибо. Из всех моих подработок эта была самой лёгкой и денежной.

И Ан сидела рядом с Александром на скамейке и ела тако.

Тако, которое он посоветовал, оказалось необычным перекусом из фудтрака: пачку начос из супермаркета просто вскрывали и от души заливали острым пряным соусом. Вкус был настолько насыщенным и непривычным, что у И Ан, никогда прежде ничего подобного не пробовавшей, от одного кусочка глаза округлились от удивления.

— Вкусно?

— Ага. О-очень.

— Ну всё, ты попала. Теперь с этого уже не слезешь.

Александр зачерпнул солидную порцию тако и весело рассмеялся.

Опасаясь испачкаться соусом, он туго закатал рукава, обнажив крепкие предплечья. Редкие следы ожогов и всевозможные шрамы хранили память не только об американском футболе, но и о бесчисленных годах его нелёгкой жизни.

Глядя на белоснежный сметанный соус на тако, И Ан вспомнила мотки пряжи, которые видела у него дома.

— Вязать тебя б-бабушка научила?

— Ага. Благодаря ей я из пряжи могу связать что угодно. Этот свитер, кстати, тоже сам связал.

— П-правда?

И Ан посмотрела на плотный свитер Александра и искренне восхитилась. Связанный из отличной пряжи, он свободно сидел на его крупной фигуре, а узор был настолько безупречным, что она безоговорочно приняла вещь за фабричную.

И раз вязка оказалась настолько искусной, что обманула даже её намётанный глаз, И Ан не оставалось ничего иного, кроме как одобрительно показать ему большой палец.

— Я была уверена, что ты его к-купил.

— Скажешь тоже.

— У тебя и п-правда талант. Я серьёзно.

Александр щёлкнул указательным пальцем по её поднятому большому пальцу и поморщил нос. И Ан, пробормотав: «А вот и правда», принялась снова уплетать тако.

С набитыми тако щеками И Ан смотрела на тихий, мирный парк.

Они только что закончили последнюю работу в доме Александра. К счастью, сегодня Агата чувствовала себя хорошо, поэтому они вдвоём смогли выбраться на ранний ужин.

— Алекс, а тебе н-нравится американский футбол?

И Ан спросила это, вспомнив о Пейтоне.

В старшей школе Филлипс американский футбол выбирали самые разные ученики. Однако тех, кто действительно стремился к спортивной карьере, были единицы: для большинства спорт служил поводом завести связи, поддержать здоровье, развить характер или навыки общения — у каждого находились свои причины.

И точно так же, как у каждого находились свои причины начать, у каждого были свои сроки и резоны, как долго продолжать. Пейтон, к примеру, собирался играть и в университете.

А что же тогда Александр? В университете для него могла начаться настоящая профессиональная карьера, и И Ан было любопытно, какое будущее представляет он сам.

— Никогда об этом не думал.

Александр вытер губы жёсткой салфеткой и продолжил:

— Я с самого начала пошёл в американский футбол только из-за денег. Не надо париться ни об оплате учёбы, ни о расходах на жизнь — отличный шанс. По правде говоря, такие, как Пейтон, там белые вороны. А у ребят, которым приходится вывозить игру собственным телом, а не мозгами, дела обстоят примерно так же, как у меня.

— А как же у-университет?

— Вообще-то я не собирался поступать, но в школе дали рекомендацию. Сказали, если пройду по футбольной программе, ещё и стипендию дадут. Чтобы такой, как я, бесплатно учился в университете — прекрасный мир, правда?

И Ан представила себе Александра, наслаждающегося студенческой жизнью. Ему невероятно шёл этот образ: шагать по зелёному кампусу, свободно общаться со всеми подряд. С его открытым, добродушным характером он везде становился бы всеобщим любимцем.

Александр тем временем отставил пустую тарелку и откинулся на спинку скамейки.

— Как ни крути, а я охренеть какой везучий.

— В-везучий?

— Если бы не эта работа моделью, мы бы с тобой в жизни не пересеклись, а теперь вот встретились. Благодаря тебе я впервые научился носить костюм, да и бабушке ты помогла как раз тогда, когда меня не было рядом. Так что всё сходится.

И Ан поняла, что за словами о везении кроется благодарность лично ей. Смутившись и уловив скрытую за этим неловкость, она не стала расспрашивать дальше, лишь поддакнула ему: «И правда».

Глядя на заходящее солнце, Александр заговорил, словно давая клятву:

— Знаешь... Я ведь собирался прожить жизнь как попало и сдохнуть. Но теперь больше так не хочу.

— …

— Подожди десять... нет, пять лет. Я охуенно поднимусь и найму тебя за бешеные деньги.

Его голос, полный уверенности, отозвался в сердце И Ан. Глядя на яркую надежду, зажёгшуюся в угольно-чёрных зрачках Александра, она почувствовала, как к горлу подкатил ком щемящей нежности.

Видеть, как человек, у которого прежде не было даже роскоши мечтать, ставит перед собой цель, было неописуемо прекрасно. Блестящие от надежды глаза, чуть раскрасневшиеся щёки и взволнованный голос. Ледяной ветер и закат, окрашивающий мир в золотые тона.

Александр наверняка запомнит этот миг навсегда.

И сама И Ан тоже хотела бережно сохранить в памяти этот день, когда он дал обещание.

— О-обещай.

И Ан не могла не восхищаться тем, что Александр, чья жизнь была непрерывной борьбой на пределе сил, не озлобился на мир, а хранил надежду и стремился идти правильной дорогой. Когда она робко протянула ему мизинец, он, не отрывая взгляда от её светлой ладони, подошёл ближе.

Крупный палец с широкими суставами оплёл мизинец И Ан.

— Так что до тех пор ты со мной дружишь.

Прежде чем И Ан успела ответить, он скрепил обещание, крепко прижав свой большой палец к её пальцу. И Ан понимала: пока за ней следит Пейтон, оставаться с Александром такими же близкими друзьями не выйдет, но держаться чуть поодаль, просто в статусе подруги Джой, и наблюдать за ним со стороны она вполне сможет.

— У тебя ведь сегодня нет никаких планов?

— Н-нет, никаких.

— Вставай. Костюм отдам перед тем, как пойдёшь домой.

Александр легко перехватил пальцы И Ан, всё ещё прижатые к его руке. Опешив от внезапности, она растерянно поднялась, а он небрежно швырнул пустую упаковку от тако в урну и потянул её за собой.

— Сегодня ты идёшь на свидание со мной.

Должно быть, из-за выходного дня на улицах всё ещё было многолюдно, хотя солнце уже зашло.

Александр вёл И Ан за собой с восторгом ребёнка, попавшего в парк аттракционов: казалось, ему не терпелось показать ей свой район.

У Пейтона сегодня была тренировка, так что никаких встреч назначено не было, а работа над костюмом уже близилась к завершению, поэтому И Ан послушно шла следом.

Осматривая окрестности, они проходили мимо стен, сплошь покрытых яркими граффити. Наслаивающиеся друг на друга сочные краски создавали шероховатый, объёмный рельеф. Засмотревшись на броские рисунки, И Ан остановилась.

— Кто-то с-соединил все эти рисунки вместе.

Линии, казалось, резко падали вниз по вертикали, однако их концы мягко закруглялись и плавно перетекали в соседние мазки. При виде этого невольно вспоминались слова о том, что академические художники безупречно выстраивают вертикали, тогда как люди, свободно выражающие свой внутренний мир, отдают предпочтение плавным изгибам.

— Смотри, тут т-твоя фамилия.

И Ан указала пальцем прямо на надпись «Кросби», скрытую в тени фонаря.

Этот человек по фамилии Кросби нарисовал огромную карту одной непрерывной линией. Он провёл общий контур, соединивший все рисунки на стене, благодаря чему каждый из них воспринимался как отдельный материк.

— Этот человек так п-похож на тебя.

И Ан коснулась кончиками пальцев надписи «Кросби», улыбнувшись остроумию автора.

— И чем же?

— Он ведь мог просто за-закрасить чужие рисунки чёрным. Но вместо этого с-соединил их все, чтобы всё было видно. Он т-точно очень д-добрый человек, прямо как ты.

Когда И Ан робко улыбнулась, Александр повернулся спиной к фонарю и молча уставился на стену. И Ан решила, что он терпеливо ждёт лишь ради того, чтобы составить ей компанию и вместе полюбоваться уличным искусством.

Пока они молча разглядывали стену, Александр вдруг свистнул, привлекая к себе внимание И Ан.

— Поднимешься?

— Ой! Там же сл-слишком высоко.

— Не пойдёшь за мной — брошу тут одну.

Александр широкими шагами стал подниматься по лестнице. И Ан с опаской посмотрела на крутой подъём высотой явно больше четырёх этажей, но, видя, как парень отдаляется, посеменила следом.

По обе стороны от лестницы вплотную друг к другу стояло несколько многоквартирных домов. Говорили, подобные бесконечные лестницы есть и в Гонконге; этот крутой подъём, рассекавший узкий переулок на склоне, считался местной достопримечательностью. Правда, ходили слухи, что лестница слишком длинная и крутая, поэтому И Ан прежде даже помыслить не могла о том, чтобы подняться по ней.

— Если идти прямо, выйдешь к школе Лоуренс. С начальных классов и до сих пор это моя дорога на учёбу.

И Ан смотрела на его силуэт в полумраке и внимательно слушала.

— Раньше я до безумия завидовал тем, у кого есть родители. Смотрел на ребят, которые ни дня в жизни не вкалывали, и меня душила злоба на весь этот грёбаный мир, блядь. Я ведь даже если посплю два часа в сутки, у меня ничего не болит, поэтому поднимался по этим ступенькам, матерясь сквозь зубы, что мне, походу, суждено всю жизнь горбатиться и так и сдохнуть на работе.

Александр на миг остановился. Преодолев лишь треть пути, И Ан уже заметно отставала. Она тяжело дышала, из последних сил карабкаясь вверх по ступенькам следом за ним.

Глядя, как мучается И Ан, Александр усмехнулся и протянул к ней руки, предлагая понести её. И Ан замахала головой.

— Н-нет. Я сама смогу.

— Нам надо быстрее.

— Я же т-тяжёлая! Не надо!

— Ты на меня посмотри. Кто тут тяжёлый?

Александр с лёгкостью подхватил И Ан на руки. Словно она ничего не весила, он понёсся вверх по ступеням с поразительной скоростью. А когда И Ан, перепугавшись его бешеного темпа и всё более крутого подъёма, вцепилась в его футболку, он взлетел на самую вершину так стремительно, будто весь предыдущий подъём был лишь шуткой.

При этом Александр даже не сбил дыхание. Словно само его тело подтверждало, что он поднимался здесь каждый божий день: единственным признаком усилий было лишь тепло, исходившее от его разгорячённой кожи.

— Материшься на чём свет стоит, поднимаешься всё выше и выше... а в итоге видишь вот такую красоту.

Глаза И Ан широко распахнулись при виде панорамы, открывшейся перед ними с самой вершины.

Отсюда, с такой головокружительной высоты, городские кварталы раскинулись как на ладони. Огни фонарей, озарявшие улицы, ночные силуэты далёких высоток и тёплый свет в окнах жилых домов рассыпались по округе пёстрыми искрами, словно взрывная карамель, шипящая во рту.

— Я хотел показать тебе это место.

Александр бережно опустил И Ан на землю.