Онлайн чтение книги Плачь, а лучше умоляй Cry Or Better Yet Beg
Глава 13. Лунная ночь

В отличие от того дня, когда она в сердцах покинула домик, сегодня Лейла выглядела как кроткая и изящная леди. Матиас, откинувшись на спинку дивана, наблюдал за ней.

— Прошу простить за столь бесцеремонное вторжение, Ваша Светлость, — нерешительно произнесла она, опустив голову. Из-за густых длинных ресниц ее опущенный взор казался особенно выразительным. На мгновение она нервно облизнула губы и продолжила: — Виновата, но я хотела бы кое о чем вас спросить.

В этот момент зазвонил телефон.

Матиас не спеша поднялся и прошел мимо растерянной Лейлы, чтобы взять трубку. Судя по всему, звонили по делам — речь шла о каком-то сложном контракте.

Все еще опешившая, Лейла наблюдала за тем, как Матиас мастерски ведет разговор. По его спокойному, но властному тону и коротким вежливым репликам было ясно: авторитет и достоинство позволяли ему без видимых усилий доминировать над незримым собеседником. Сейчас перед ней был тот самый безупречный герцог Герхарт, которого неустанно превозносили жители Карлсбара. На этом фоне ее подозрение в том, что за кражей стоит он, казалось нелепостью.

«И зачем я только пришла? Это не мог быть он... Значит, все-таки ворон?» Мысленно пересчитывая вороньи гнезда в лесу, она молча собралась откланяться, пока герцог еще не закончил разговор.

Внезапно он обернулся к ней и, прикрыв рукой трубку, бросил: 

— Ждите.

Эта короткая команда прозвучала так, будто ее отдал совершенно другой человек, не имеющий ничего общего с тем идеальным герцогом, что говорил по телефону секунду назад.

Лейла неловко замерла. Матиас продолжил беседу как ни в чем не бывало. Наблюдая за ним, Лейла сделала еще одно открытие: даже в самый разгар светского разговора его глаза оставались холодными. Они почти не менялись, даже когда он улыбался. При этом его осанка была неизменно грациозной. Хотя собеседник не мог его видеть, герцог ни на мгновение не расслабился — казалось, эта безупречность стала его второй натурой.

Звонок затянулся на несколько минут. Закончив, он подошел к столу и что-то быстро пометил в блокноте. Лейла спрятала за спину нервно подрагивающие руки. Когда она уже начала гадать, не забыл ли он о ее присутствии, Матиас наконец взглянул на нее. 

— Говорите. 

— Простите? 

— Вы же пришли сюда с вопросом. Спрашивайте.

Его пристальный взгляд был почти невыносим, и она чуть опустила глаза. 

— Ах, да... дело в моих очках. Я хотела узнать, не видели ли вы их на пристани... в тот день, когда я прыгнула в реку. 

— Хм... Не припомню, чтобы я их видел... — Он медленно поднялся и направился к ней. — Но мне кажется, я их спрятал. 

— Что?.. Простите? — Она в шоке уставилась на него. — Вы правда спрятали мои очки, Ваша Светлость? 

— А вы как думаете? 

— Не думаю, что вы бы так поступили, — ответила она, слегка нахмурившись. 

— Это еще почему? — забавляясь, он склонил голову набок, и его челка, черная, как вороново крыло, мягко качнулась. 

— Потому что... это было бы крайне скверно с вашей стороны, Ваша Светлость, — отчеканила она, не отступая ни на шаг. Она вместе с Кайлом обыскала уже бесчисленное множество гнезд, прежде чем наконец набралась смелости явиться сюда.

Несмотря на неприязнь к герцогу, с ним, по крайней мере, можно было объясниться — в отличие от воронов. Она надеялась, что этот визит поможет ей исключить одного из двух подозреваемых. Но теперь уверенность таяла. Если герцог Герхарт намерен и дальше изъясняться загадками, которые лишь сбивают с толку, то договориться с ним ничуть не проще, чем с птицей.

Они долго смотрели друг другу в глаза. Если бы не вернулся дворецкий со срочной телеграммой, это мгновение могло бы затянуться.

Слегка покраснев, Лейла отошла в сторону, к окну.

После недолгого разговора с дворецким вполголоса Матиас искоса взглянул на Лейлу. Без очков она не могла разглядеть наверняка, но ей показалось, что на его губах играет ухмылка. Собравшись с духом, она начала: 

— Я...

Однако Матиас тут же оборвал ее, указав подбородком на дверь. Этот простой, но холодный жест ясно давал понять: ее время в охотничьем домике истекло.

***

— Птица? С чего вдруг такое странное увлечение? — спросил Риэтт, с недоумением разглядывая клетку. В изящной золотой клетке сидела не менее прекрасная золотисто-желтая канарейка. 

— Растите ее только для того, чтобы потом подстрелить?

Все собравшиеся в гостиной господских покоев рассмеялись шутке Риэтта. Матиас тоже тихо усмехнулся, но, по своему обыкновению, ничего не ответил. Пока Риэтт отпускал очередную остроту, горничные внесли шампанское.

Банкет давали в честь воссоединения родственников, проводивших лето вместе. После трапезы гости естественным образом разбились на компании по возрасту. Группа, в которую входили Матиас, Риэтт и Клодин, заняла малую гостиную в покоях хозяина. Клодин специально просила об этом Матиаса, пустив в ход все свое очарование. Тот факт, что он позволил им занять пространство, которое обычно оберегал от посторонних глаз, красноречиво свидетельствовал о его благосклонности к невесте.

В кругу близких друзей и семьи помолвка Матиаса и Клодин уже давно считалась делом решенным. Все знали, что графиня Брандт каждый год привозит единственную дочь в Арвис и что семья Герхарт всегда оказывает им самый теплый прием. Картинка сложилась сама собой, так что официальное объявление никого не шокировало. По-настоящему всех поразило бы, если бы Матиас выбрал на роль будущей герцогини другую женщину.

Когда птица выпорхнула из открытой дверцы клетки и опустилась Матиасу на плечо, Риэтт расхохотался.

— Кажется, пташка не подозревает, что за человек герцог Герхарт, — заметил он. — Птица, влюбленная в искусного охотника? Даже не знаю, как это назвать: глупостью или безрассудством.

Матиас протянул руку, и птица тут же перекочевала ему на палец.

— Клодин, а вы что думаете? — спросил Риэтт. Все взгляды обратились к девушке.

— Право, не знаю, — ответила она, глядя на заливающуюся пением птицу. — Почему бы не назвать ее «глупой и жалкой пташкой»?

Компания снова взорвалась смехом, оценив предложенный компромисс.

В комнате царила теплая, непринужденная атмосфера — все были рады снова собраться вместе спустя долгое время. Знакомые имена, общий круг общения, одни и те же интересы — все располагало к веселью.

Глядя на лицо Матиаса, который не отрывал глаз от канарейки, Клодин ласково спросила:

— Как ее зовут? Если имени еще нет, позволите мне его выбрать?

— Не стоит ваших трудов, миледи, — ответил Матиас, поворачиваясь к Клодин. Выражение его лица осталось почти прежним, но едва уловимая улыбка придавала ему налет мягкости. — Птица не нужно имя.

Его холодные слова резко контрастировали с жизнерадостным щебетом и теплотой его же собственной улыбки.

— Ну точно, глупая и жалкая птица, — пробормотал Риэтт, с напускным сочувствием глядя на питомца. — Любит охотника, который даже не хочет дать ей имя!

***

Компания продолжала потягивать шампанское и весело смеяться до поздней ночи, пока гости наконец не разошлись.

Миновав горничных, убиравших гостиную, Матиас вышел на улицу, чтобы прогуляться в одиночестве. С его лица сошла улыбка, и теперь оно казалось застывшим, точно сама ночь. Пришло время проверить расставленную им ловушку. Он знал, что она не глупа и наверняка все заметила, но вряд ли решилась отступить. А значит, скорее всего, она уже попалась.

С этими мыслями он миновал розарий и вошел под своды леса. По мере приближения к реке ветер становился все свежее. Выйдя из лесной тени, он замер перед охотничьим домиком. Луна сияла ярким, чистым светом.

Войдя в гостиную, Матиас выдвинул ящик комода. Лежавшие там очки тускло поблескивали в лунном сиянии. Он взял их и, держа так же бережно, как свою канарейку, устало опустился на диван.

«Что я пытаюсь поймать на эту наживку?» — задался он вопросом, разглядывая сияющую оправу. Ответа не было, но его это не беспокоило. Ответ станет ясен, когда жертва окажется в капкане.

Он снова и снова подбрасывал очки в воздух и ловил их на лету, а лунная ночь тем временем становилась все глубже.

***

Это было чистым безумием. Лейла прекрасно это осознавала. Никто в здравом уме не осмелился бы тайком пробраться в охотничий домик герцога.

— Да, нужно просто лечь спать, — пробормотала она.

Перестав мерить комнату шагами, Лейла повалилась на кровать. Она натянула тонкое одеяло до самого подбородка и крепко зажмурилась.

«Но мои очки…»

Сколько бы она ни старалась, сон не шел. Герцог спрятал их. Теперь она была в этом уверена. Она не имела ни малейшего представления, зачем ему это понадобилось, но сомнений не оставалось: это его рук дело. А значит, она должна их найти.

С внезапно окрепшей решимостью она снова вскочила с постели. Лейла сильно сомневалась, что он стал бы уносить очки в особняк; скорее всего, они по-прежнему были где-то в охотничьем домике.

Место там уединенное, а на часах — почти полночь. Если сделать дело быстро и не оставить следов, все должно пройти гладко. Луна светила ярко, так что ночная тьма ее не пугала.

— Да, все будет хорошо, — прошептала она, подбадривая себя, и отворила дверь комнаты.

В тихом коттедже царила непроглядная темень. Тишину нарушал только мерный храп Билла, доносившийся из его спальни. Схватив кружевную шаль, висевшую у входа, Лейла поспешно выскользнула на улицу. Каждый раз, когда ее подмывало повернуть назад, она вспоминала те бесчисленные часы, что провела, собирая малину и помешивая варенье, лишь бы накопить на очки.

— В конце концов, они мои, — твердила она, пытаясь унять тревогу, которая невольно возникла, когда вдали показалась река Шультер, мерцающая в лунном свете.

Она прибавила шагу; мягкие светлые волосы, спускавшиеся ниже талии, мерно покачивались в такт ходьбе. Чем больше она размышляла о герцоге, тем более странным он ей казался. Когда она проходила по пристани рядом с домиком, ее внезапно посетила мысль: «А вдруг его тоже тянет ко всему блестящему, как и воронов?»

Поглощенная этими подозрениями и тревогами, она добралась до домика. Только тогда Лейла спохватилась, что проделала весь этот путь в одной ночной сорочке. Впрочем, это ее не слишком заботило: стояла глубокая ночь, и свидетелей ее позора поблизости быть не могло.

После последнего мгновения колебаний она глубоко вздохнула и решительно шагнула вперед.

***

«Так и есть».

Лейла Ливеллин вновь повела себя в точности так, как он и предполагал.

Услышав ее шаги по внешней лестнице, Матиас затаил дыхание. Наступила долгая пауза: она медлила перед дверью. И хотя он намеренно оставил ее незапертой, чтобы облегчить ей путь, Лейла в итоге предпочла окно в коридоре. Она никогда не обманывала его ожиданий в главном, но неизменно умудрялась удивить в подобных мелочах.

Она пробралась внутрь. Он все так же лежал на диване, чутко прислушиваясь к ее перемещениям. Половицы в коридоре едва слышно скрипнули, а затем до него донесся облегченный вздох.

Усмехнувшись, Матиас перевел взгляд с потолка на дверь. Вскоре Лейла вошла в гостиную. Замерев на мгновение, она осмотрелась, а затем сделала несколько осторожных шагов. Сначала она принялась обследовать пространство у окон.

Глаза Матиаса уже привыкли к темноте, так что он без труда различал ее силуэт. Лунный свет, струившийся в комнату, мягко подсвечивал фигуру у стола.

Он прищурился, наблюдая, как она перешла к шкафу. Она ступала на цыпочках, и при каждом движении подол ночной сорочки колыхался вокруг стройных икр. Луна просвечивала сквозь тонкую белую ткань ее наряда.

«Что же я пытаюсь поймать на эту наживку?»

Матиас коснулся оправы очков. Прохладная гладкая поверхность дарила его мыслям странную ясность. Тем временем Лейла подошла к комоду, стоявшему прямо напротив дивана, на котором он лежал. Он снова перевел взгляд и увидел ее спину, залитую лунным сиянием.

Эта женщина.

Он наконец понял, зачем расставил ловушку. Чтобы заполучить Лейлу — женщину, которая больше не была ребенком.

— Это ищешь? — спросил он, слегка покачивая очками в руке.

Лейла, уже собиравшаяся заглянуть в ящик, резко обернулась от неожиданности и попятилась, в испуге прижав дрожащую ладонь к губам. «Сейчас упрется в стену», — мелькнуло в голове Матиаса. Он медленно сел, и лунный свет упал на его лицо.

Их взгляды встретились в ярком сиянии ночного светила.