Онлайн чтение книги Плачь, а лучше умоляй Cry Or Better Yet Beg
Глава 15. Любезная охота

Отправив спутников обратно в поместье, Матиас остановил коня посреди широкой лесной просеки. Он снял шляпу, и растрепанные пряди упали ему на лоб. Теперь, когда кровавая суета утихла, лес казался еще более безмятежным, чем обычно.

Охота удалась на славу. Матиас поразил каждую намеченную цель, и каждый трофей приносил привычное острое удовольствие. И все же он чувствовал неудовлетворенность — и виной тому была одна-единственная птица, отчаянно пытавшаяся от него ускользнуть.

Глядя в сторону лесного домика, он неспешно направил коня туда. Матиас вспомнил, как всякий раз по завершении охоты маленькая девочка, жившая в этих угодьях, уходила в лесную чащу и, обливаясь слезами, хоронила убитых птиц. Эта странная привычка отчетливо запечатлелась в его памяти. Как же она поступит теперь, когда повзрослела? Размышляя об этом, он вскинул ружье, целясь в пичугу, примостившуюся на самом кончике ветви, и…

Раздался выстрел.

Эхо еще не успело затихнуть в лесу, а птица уже камнем рухнула на землю.

Бросив добычу там, где она упала, он двинулся дальше. Затем он проделал то же самое со следующей птицей. И еще с одной. Так он и продолжал целиться и стрелять, пока на лес опускались сумерки, оставляя позади себя одну за другой окровавленные тушки.

***

— Ненавижу его, — шептала Лейла, выкапывая очередную ямку. — Ненавижу герцога Герхарта и его гнусную забаву. Ненавижу его всей душой.

Смахнув пот со лба, она с трудом сглотнула подступивший к горлу ком горечи. Казалось, дело сделано, но тут в нескольких ярдах она заметила еще одну окровавленную птичку. Глубоко вздохнув, Лейла направилась к ней, крепче сжимая в руках лопату.

Она не была противницей убийства как такового. Дядя Билл охотился ради пропитания, да и она сама порой забивала кур или другую домашнюю живность. Но Лейла никак не могла взять в толк, как можно лишать жизни ради забавы, бросая добычу на произвол судьбы.

«Когда же закончится лето?» — подумала она с тяжелым вздохом, с нетерпением ожидая конца поры, которую обычно любила больше всего. Она закопала еще одну птицу — коноплянку с чудесным узором на перьях.

Лишь когда она зашла глубоко в лесную чащу, ее пронзило чувство, что что-то не так. Герцог Герхарт ежегодно предавался охоте, когда гостил в Арвисе, и она всегда хоронила его жертв. Но Лейла не помнила случая, чтобы мертвые птицы лежали так — ровной цепочкой, через строго отмеренные промежутки. «Что происходит?» Все выглядело так, будто из тел выложили тропу.

«Может, стоит вернуться…»

Поддавшись дурному предчувствию, она замерла. Подняв глаза, Лейла увидела, что небо налилось густой краснотой, словно объятое огнем. А когда она перевела взгляд на землю, там, за густыми зарослями кустарника, она увидела его. Герцог Герхарт сидел на пне и не сводил с нее глаз.

Мысли у нее спутались, ноги стали ватными, и в этот момент он непринужденно заговорил:

— Здравствуй, Лейла.

Голос Матиаса фон Герхарта звучал мягко — точь-в-точь как перья птиц, которых он лишил жизни.

***

— Что-то Матиас задерживается. Насколько я знаю, его спутники уже вернулись в поместье, — произнесла Элиза фон Герхарт, слегка прищуриваясь и выкладывая карту на стол. Карты начинали ей надоедать, и она бы с удовольствием поужинала пораньше, но сын все не возвращался с охоты.

— Он сказал, что хочет прогуляться по лесу, — ответила Клодин. Она тепло улыбалась, несмотря на то что только что проиграла партию.

Сидевшие за столом дамы восхищенно улыбнулись ей: они прекрасно понимали, что Клодин поддалась намеренно. Было очевидно, что будущая герцогиня Герхарт обладает тактом, безупречными манерами и грацией. Чувствуя на себе чужие взгляды, Клодин тоже прекрасно сознавала, какое впечатление производит.

— Что ж, в любом случае, Матиас, судя по всему, очень привязался к этому лесу, — заметила Элиза. Затем она позвонила в колокольчик, вызывая служанок, которые вскоре явились, чтобы убрать карты и накрыть на стол.

Скучающие дамы снова расположились в гостиной, беседуя за легкими закусками. Даже ведя разговоры о сущих пустяках, они строго придерживались светского этикета.

— О, Клодин, почему бы тебе не созвать друзей и не устроить праздник? — предложила Элиза.

Глаза Клодин расширились. 

— Мне? Устроить прием здесь, в Арвисе?

— Уверена, тебе наскучило проводить дни в нашей компании. Разве тебе не хочется немного развеяться?

— Нет, что вы, мне вовсе не скучно с вами. Ни капельки.

— Не пугайся так, я просто пошутила, Клодин. — Спокойное, улыбающееся лицо Элизы выглядело столь молодым и прекрасным, что трудно было поверить, что у нее есть взрослый сын, который вот-вот обручится. Матиас был очень похож на нее.

В бытность герцогиней Элизу почитали одной из первых красавиц всей империи Берг. И все же она так и не сумела завоевать расположение мужа. Это было еще одним обстоятельством, из-за которого Клодин свысока смотрела на женщин, придававших слишком большое значение любви.

Хотя покойный герцог Герхарт, отец Матиаса, и держал любовницу, как и большинство мужчин его круга, он не поставил наследника в неловкое положение, не допустив появления бастардов. И пусть герцог с герцогиней не любили друг друга, они относились друг к другу с уважением и благопристойно исполняли свой долг. Это была мирная семья, не омраченная низменными амбициями или жадностью. Именно такого брака Клодин ждала от союза с Матиасом.

— Не стоит чувствовать себя обязанной, Клодин. Считай это репетицией. В любом случае, если поместье наполнится веселой молодежью, нам это тоже будет в радость. — Улыбка Элизы стала заметно ярче. — Разве вы не согласны?

Дамы в ответ безмолвно улыбнулись, понимая, что вопрос был чисто риторическим.

— Боже, как вы щедры и внимательны! — воскликнула графиня Брандт. Остальные дамы тут же присоединились, осыпая вдовствующую герцогиню витиеватыми похвалами.

Клодин едва заметно склонила голову в застенчивой улыбке. Раздумывая, кого из друзей пригласить на прием, она вдруг засмотрелась в окно. Вид сумеречного леса за садом заставил ее вспомнить о Лейле — бедной сиротке, жившей на попечении садовника. Девочка была хорошо воспитана и знала свое место, хотя временами в ее облике сквозило странное высокомерие.

— Ничего, если я приглашу Лейлу? — жизнерадостно спросила Клодин.

Дамы недоуменно нахмурились. 

— Вы имеете в виду ту сиротку, за которой присматривает садовник?

— Да, ее. Лейлу Ливеллин. 

— Клодин, помилуй! — произнесла графиня Брандт с явным неудовольствием.

Клодин ничуть не смутил строгий взгляд матери. — Уверена, эта бедная девочка никогда в жизни не была на настоящем светском приеме. Я хочу подарить ей незабываемые впечатления. — Даже настаивая на своем, Клодин сохраняла безупречное достоинство истинной леди.

— Мне это кажется чудесной затеей, — с довольной улыбкой отозвалась герцогиня Герхарт, бабушка Матиаса. — Поступай, как знаешь, Клодин.

***

Лейла оглянулась на тропу, которую проделала, хороня птиц. Когда она снова повернулась к герцогу, в голове билась только одна мысль.

Он безумен. Только этим можно было объяснить происходящее. Ладони под окровавленными перчатками покрылись холодным потом. Сердце бешено заколотилось от смеси ужаса и гнева.

«Нужно бежать». Повинуясь крику души, она уже собралась развернуться, когда голос герцога заставил ее замереть.

— Лейла. — Его лицо оставалось бесстрастным. — Лейла Ливеллин. — Он произносил ее имя медленно, чуть ли не по слогам.

Лейла оперлась на лопату, стараясь выпрямиться и стоять тверже. Она плотно сжала губы, чувствуя, как напряглись мышцы ног. Она понимала: бежать бессмысленно. Если он захочет, то настигнет ее в два счета. Как только эта мысль оформилась в голове, в уме воцарилась странная, холодная ясность.

Она поклонилась, а затем подняла дрожащий взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. Пока они молча сверлили друг друга взглядами, шум ветра в кронах деревьев становился все громче.

— Продолжай, — нарушил молчание Матиас. — Доделывай свою работу. — Он кивнул в сторону обочины, где лежала, по всей видимости, последняя из подстреленных им птиц.

Лейла тяжело побрела к указанному месту. К лапке окровавленной птицы была привязана красная ниточка. Та самая, которую она сама повязала птенцам зуйков, вылупившимся у реки Шултер прошлым летом.

Эта птица преодолела огромный путь в далекие южные края, чтобы вернуться и погибнуть на родной земле. И все ради минутной забавы этого человека. Лейла молча выкопала ямку и предала птицу земле. Благодаря этому истребителю прекрасных созданий, в подобных делах она была уже искусным мастером.

— Эту нить привязала ты? — спросил он, пристально наблюдая за ее движениями.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы узнать их, когда они вернутся после перелета, — ответила она, засыпая птицу землей. — Но я надеялась совсем на другую встречу. — Почувствовав, что дыхание сбивается, она подняла голову и увидела, что лицо герцога Герхарта выражает полное, невозмутимое спокойствие.

— Ты винишь меня в этом? — спросил он, небрежно закинув ногу на ногу.

Слабая, насмешливая улыбка на его губах стала последней каплей в чаше ее терпения.

— Будет ложью сказать, что нет, — отрезала она.

— И в чем же, позволь узнать, проблема? — Он слегка нахмурил брови. — Я всего лишь охотился на своих птиц в своих охотничьих угодьях, на своей земле.

— Но, Ваша Светлость, птицы об этом не знают. — «Подумай о дяде Билле», — твердил ей внутренний голос, но она уже не могла остановиться. — Для них это просто лес. Место, где они родились, выросли и живут. Место, куда они возвращаются год за годом, пролетая тысячи миль из теплых стран.

— И ты полагаешь, что я должен вникать в тонкости птичьей психологии?

— Возможно, и нет, но… — Она стянула испачканные в крови садовые перчатки и перевела дух. — …но я не думаю, что их нужно истреблять столь жестоким образом.

Чтобы произнести эти слова, ей потребовалось больше мужества, чем в тот день много лет назад, когда она совсем одна ехала в поезде из Ловиты, сжимая в руках чемодан и клочок бумаги с адресом Арвиса. Секунду спустя ее захлестнуло раскаяние, но герцог не выказал ни гнева, ни недовольства. Это загадочное спокойствие пугало ее еще больше.

— Лейла Ливеллин, знаток птичьих душ, — заговорил он после долгой паузы. — Мне вот что любопытно: как, по-твоему, должна выглядеть охота?

— Простите?

— Если тебе претит та «жестокая» форма охоты, которой придерживаюсь я, то что мне делать вместо нее? Устраивать «любезную охоту»?

От его сарказма кровь закипела в жилах. Она вцепилась в юбку, сдерживая порыв негодования.

— Прошу прощения, Ваша Светлость. Я сказала лишнее. Пожалуйста, простите мою дерзость.

— Почему ты так любишь птиц?

— Не думаю, что мой ответ покажется вам интересным, Ваша Светлость. — Она опустила глаза, больше не желая его видеть. Он ничего не ответил. Низко склонив голову, она произнесла: — Я закончила и теперь ухожу.

Он продолжал молчать. Почувствовав облегчение, Лейла развернулась. Но не успела она сделать и шага, как лес сотряс оглушительный выстрел.

В ужасе она обернулась. Герцог держал ружье, наставив его на верхушку дерева. Он опустил ствол и безучастно посмотрел на Лейлу. Теперь между ними на земле лежал еще один окровавленный комок перьев.

— Ну и как быть, Лейла? — Он снова непринужденно опустился на пень. — Кажется, твоя работа все-таки не закончена.