Контент удален!

— …!

Они неловко чокнулись и поднесли бокалы к губам. Конечно, у Хвана Мунджина была лишь кола.

— Ну, давай, пей до дна!

Сказав это, Ли Санмин уставился на Кима Джинхёна.

Алкоголь, который принес управляющий, был не обычным пивом.

Это было немецкое пиво Paulaner Salvator с крепостью 8%, что почти вдвое превышало показатели обычного пенного напитка.

Ученик первого класса старшей школы, никогда не пробовавший спиртного, не мог выпить его просто так.

Однако произошло удивительное.

Джинхён залпом осушил бокал. Это был чистый «шот».

— Ха, освежает.

Не знаю, сколько лет я не пил пива. Это чувство прохлады было непередаваемым.

Джинхён обратился к ошеломленным ребятам:

— Вы что, не пьете?

— …!

Ким Чхору помрачнел.

— Не строй из себя крутого!

— Это первый бокал, так что не останавливайся, пей до дна.

Ким Чхору фыркнул и решительно приложился к бокалу, но тут же подавился и закашлялся.

Ли Санмин же, напротив, словно не желая отставать, выпил всё залпом, как и Джинхён.

— Ну что, ещё по одной?

Официанты снова принесли пиво.

Тогда Джинхён покачал головой.

— Нет ли чего покрепче? Например, соджу?

— Соджу здесь нет.

— Вот как?

— Зато есть другой алкоголь, хочешь попробовать? Он покрепче пива. Тебе будет тяжело. Если не уверен, лучше пей пиво.

Это был намеренно провокационный тон.

Джинхён с готовностью принял вызов.

— С удовольствием.

— Принесите то, что мы пили в прошлый раз.

Вскоре официант принес виски в темной бутылке.

При виде этого напитка в глазах Джинхёна вспыхнул огонек.

Это был Ballantine's 30-летней выдержки.

В таких заведениях бутылка 30-летнего виски стоит около 1 000 000 вон.

— Я-то в лучшем случае пробовал 12- или 17-летние, а этот первогодка пьет 30-летний? Вот же гад.

Просто невероятно.

— Ты правда сможешь это выпить?

— Просто наливай.

— Со льдом или в чистом виде?

— В чистом виде.

Коричневый виски медленно наполнил стеклянный бокал.

— Не перенапрягайся.

Чок!

После тоста он выпил всё залпом. Приятное жжение и терпкий вкус разлились по телу.

— Хорош, ничего не скажешь. Всё-таки 30 лет выдержки?

Это определенно был элитный алкоголь. Ощущения были совсем не те, что от дешевого виски.

— Неплохо пьешь, а?

— Налей ещё.

— Я же сказал, не перенапрягайся. Так и упасть недолго.

Несмотря на слова, Ли Санмин снова наливал алкоголь.

Казалось, он решил напоить Джинхёна до беспамятства, если тот не сдастся.

Тост, залп. Тост, залп.

Алкоголь быстро ударил в голову.

Сколько же мы выпили?

Ким Чхору издал стон.

— Уп! П-подожди.

Его бледное лицо не предвещало ничего хорошего.

— Если тяжело, пей медленнее.

— Н-не смеши меня! Я в порядке.

Однако язык у него уже заплетался.

— Ну, выпили мы немало.

Не знаю, сколько бокалов крепкого виски мы уже осушили. Хван Мунджин из любопытства выпил один и давно отключился.

Ли Санмин же выглядел относительно трезвым. Если не считать слегка покрасневшего лица, по нему было не сказать, что он пил.

— Выглядишь неважно, отдохни немного, Ким Чхору.

— З-заткнись! Я умру, но тебя перепью!

Вспыльчивый Ким Чхору упрямо продолжал пить.

Но каким бы хулиганом он ни был, Джинхён не собирался проигрывать какому-то первогодке.

«Я-то знаю, как пить по-варварски».

Культура питья в медицинских вузах была крайне дикой: в некоторых провинциальных институтах до 20% первокурсников после ознакомительных встреч попадали в отделение неотложной помощи.

Именно в таком провинциальном медицинском вузе и учился Джинхён.

— На случай ЧП там даже дежурили выпускники-врачи… Настоящий хаос. Зачем вообще устраивать такие встречи?

В конце концов Ким Чхору закатил глаза и героически пал в бою.

— Кхр-р-р.

Ли Санмин с удивленным видом уложил Ким Чхору, издававшего странные звуки, на соседний диван.

— А ты пьешь лучше, чем я думал.

— Ты тоже.

Не знаю, сколько мы уже выпили. Солнце начало медленно садиться.

Глядя на Сеул, окрашивающийся в сумерки, я почувствовал приятное опьянение.

— Кажется, и я пьянею.

Ли Санмин усмехнулся.

— Тебе тоже уже хватит, заканчивай.

Слова звучали как забота, но выражение лица говорило об обратном.

Взгляд насмешливый: «Твой предел тоже настал».

При виде этого взгляда во мне взыграло упрямство.

«Да, может, я и не могу победить других, но тебе я точно не проиграю».

Чок!

Мы снова чокнулись и выпили.

Разговоров почти не было. Мы просто пили и пили, движимые желанием победить друг друга.

Большая бутылка Ballantine's опустела, и мы перешли на Royal Salute в изящной бутылке.

— Г-господин, может, хватит…?

Управляющий осторожно попытался нас остановить.

— Всё в порядке. Принеси ещё закуски.

Несмотря на спокойный тон, лицо Ли Санмина было бледным. Было видно, что он держится из последних сил.

Джинхёну тоже было несладко.

«Чертов парень. Почему он так хочет меня победить?»

Это уже давно перестало быть приятным времяпрепровождением.

Мы оба держались только на упрямстве.

Я уже не чувствовал вкуса алкоголя, а потолок медленно вращался.

«Предел».

Мой разум, прошедший через огонь и воду, мог держаться дольше, но проблема была в теле.

Тело старшеклассника, впервые столкнувшегося с алкоголем, было на грани отключки.

Пьяный Джинхён спросил:

— С-спрошу только раз. Почему ты так хочешь меня победить? В конце концов, разница в пару вопросов между первым и вторым местом ничего не значит.

Лицо Ли Санмина слегка напряглось. Но вскоре он снова улыбнулся и налил ещё.

— Кто знает? Давай лучше пить.

В итоге Джинхён побежал в туалет и его вырвало.

— Уэ-э-э!

Дальше я почти ничего не помню.

Кажется, мы выпили ещё пару бокалов, а потом я отключился… Единственное, что всплывает в памяти — это сияющая победная улыбка Ли Санмина.

Это была первая искренняя улыбка, которую я у него видел.

«Паршивец. Так рад? Ну и ладно».

Так закончилась первая попойка, закончившаяся поражением Джинхёна.

***

— М-м-м…?

Почувствовав теплые лучи солнца, Джинхён с трудом открыл глаза. Голова раскалывалась.

— Г-где я…?

Он поспешно приподнялся. В затуманенном взоре предстала комната, которая была даже больше, чем дом Джинхёна.

Сквозь деревянные жалюзи открывался вид на район Джинхёна и реку Ханган.

— Проснулся? Как самочувствие?

Знакомый голос. Это был Ли Санмин.

— Где я…?

Он хотел что-то сказать, но почувствовал жгучую жажду и поморщился.

Ли Санмин улыбнулся и протянул стакан. Это была медовая вода.

— … Спасибо. Где это?

— У меня дома. Как желудок?

— … Не очень. Что случилось?

— А что могло случиться? Ты напился и отключился, пришлось привезти тебя сюда. Я не знал, где ты живешь, так что выбора не было. А, подожди немного, я сварю рамён.

— ……

Когда Ли Санмин вышел, Джинхён потряс головой. Я спал в доме этого неприятного типа?

С трудом поднявшись, он вышел из комнаты и оказался в гостиной размером со стадион.

Дом был не меньше 260 квадратных метров.

— Этот парень живет в пентхаусе жилого комплекса?

В этот момент позвал Ли Санмин:

— Рамён готов.

На мраморном столе стояли две порции рамёна.

— Ешь. Рамён лучше всего помогает от похмелья.

— … Да, спасибо.

Взяв палочки, Джинхён испытал странное чувство.

Я ем рамён, который приготовил этот парень?

Это было даже удивительнее, чем само возвращение во времени.

— Ну как, съедобно?

— Вполне.

Честно говоря, было довольно вкусно.

— Ну и хорошо.

Джинхён вздохнул, не зная, как к этому относиться.

— А родители? Ты дома один?

— А, я вообще-то живу один.

— Один? — переспросил он, удивленный ответом.

Ли Санмин спокойно кивнул.

— Да, 5 лет назад я съехал из дома и жил с мамой… Но 3 года назад она попала в больницу, так что я уже давно живу один. Сейчас она в Больнице при Университете Хангук.

Джинхён вспомнил, что недавно видел Ли Санмина в Больнице при Университете Хангук.

— У неё серьёзные проблемы со здоровьем?

— Физически она в порядке. Проблема в душе.

— Что ты имеешь в виду?

— У неё шизофрения. Она не различает реальность и постоянно пытается покончить с собой, поэтому находится на принудительном лечении.

Джинхён на мгновение лишился дара речи от такой семейной истории.

Ковыряясь в рамёне, он спросил:

— … Тебе не тяжело быть одному так долго?

— Ну, есть немного. Но в любом случае, дома меня никто не ждет.

Голос был равнодушным, будто он говорил о ком-то другом.

Джинхён отложил палочки и посмотрел на Ли Санмина.

Тот по-прежнему слегка улыбался. Это была улыбка-маска… нет, улыбка, скрывающая его истинные чувства.

Глядя на неё, он про себя вздохнул, он смутно начал понимать, почему этот парень стал таким.

— Конечно, наличие душевных ран не оправдывает скверный характер.

И все же он сказал:

— Держись.

И все же он сказал:

— Не знаю всех подробностей… но держись.

Глаза Ли Санмина, скрытые за маской, на мгновение дрогнули.

Может, он хотел скрыть свои чувства?

Он отвел взгляд и тихо произнес:

— … Спасибо.

Но тогда Джинхён ещё не знал.

Как часто он будет вспоминать этот мимолетный разговор в будущем. И что ждет их впереди.

Тогда он действительно этого не знал.

Это была точка перегиба спирали.

***

После этого время потекло, как река.

Каникулы заканчивались, следовали экзамены, снова каникулы, и так повторялось несколько раз.

Все это время Джинхён продолжал соперничать с Ли Санмином.

Результатом всегда было первое место с минимальным отрывом.

Ли Санмин, проигрывавший Джинхёну с крошечной разницей, после каждого семестра вызывал его на игровые дуэли и попойки.

Повторяя это несколько семестров, они оказались в странных отношениях: их нельзя было назвать ни близкими друзьями, ни чужими людьми.

«А может, мы и правда близки? Ведь я столько раз пил с ним и спал у него дома. Мир — забавная штука».

Некоторые ребята даже считали их лучшими друзьями.

Хван Мунджин надул губы от ревности:

— Джинхён, ты теперь общаешься только с Ли Санмином, а со мной нет?

Джинхён горько усмехнулся.

— В старшей школе люди так чувствительны к дружбе.

— Не переживай. Я дружу с тобой гораздо больше, чем с ним.

— Правда? Я твой лучший друг?

— Да, конечно.

Лицо Хвана Мунджина просияло.

Ну, какая разница?

Джинхён, проживший жизнь взрослого человека, знал, что дружба — важная часть жизни, но не зацикливался на этом.

Так время шло, и наступила зима третьего класса старшей школы.

Сунын неумолимо приближался.

Изматывающая жизнь абитуриента… Пришло время пожинать плоды 8 лет подготовки к экзаменам: 4 года из прошлой жизни и 4 года из этой.