Контент удален!

Тот день был воистину странным.

И то, что я пошёл на свидание — если это можно так назвать — с Хеми, и то, что услышал о её душевной боли, о которой даже не подозревал.

Но разве всё это сравнится с тем, что должно было произойти?

Я не верю в вещие сны, но, возможно, недавние сновидения были предзнаменованием грядущих событий.

— Давай выпьем кофе перед уходом.

— Опять?

— Ну, я хочу пить. Пойдем, выпьем.

— Ладно, угощаю.

Джинхён кивнул, и Хеми, словно щенок, пристроилась следом за ним, и они вошли в кафе у подножия башни Намсан.

— Добро пожаловать.

— Мне, пожалуйста, айс америка…

Джинхён, машинально делавший заказ, внезапно замолчал.

Студентка, подрабатывающая за стойкой, с изящным недоумением склонила голову набок.

— Клиент?

— …

Хеми тоже посмотрела на него с подозрением.

— Джинхён?

— …

— Джинхён?!

— А, да... два айс американо, пожалуйста.

Опомнившись, Джинхён поспешно сделал заказ.

— Хорошо, с вас 8 000 вон.

Его рука, открывавшая кошелек, мелко дрожала.

Он выглядел совершенно потерянным, что было совсем не похоже на его обычное состояние, когда его, казалось, не прошибить и иголкой, поэтому Хеми посмотрела на него с беспокойством.

— Джинхён, ты в порядке? Ты выглядишь так, будто тебе внезапно стало плохо...

— А... всё в порядке. Всё хорошо.

Сев за столик, он покачал головой. Хеми что-то говорила, но он совершенно её не слышал.

— Этого не может быть.

Он прикусил губу.

Это была она. Эта девушка-бариста выглядела точь-в-точь как его бывшая жена!

— Нет, это не она. Просто похожа. Я никогда не слышал, чтобы она здесь подрабатывала.

Он отчаянно гнал от себя эти мысли.

— Ваш кофе.

Забирая напиток, он внимательно осмотрел её.

— Вот именно, совсем не похожа.

Он изо всех сил пытался убедить себя в этом. Совсем не похожа.

Рост около 165 см, спокойная улыбка, белая кожа, мягкий лоб, изящные черты лица, родинка под правым глазом, милый клык слева, тихий голос... кроме этого, ничего общего. Значит, не похожа.

— Клиент?

Заметив, что какой-то юноша пристально смотрит на неё, она удивленно вскинула брови.

Хеми тоже с недоумением позвала Джинхёна.

— Джинхён, ты чего?

— А, ничего.

На мгновение Джинхён ощутил сильное внутреннее смятение.

— Может, спросить её имя?

Спросить? А что потом? Что ты будешь делать, если спросишь?

«Она просто немного похожа. Нет никаких гарантий, что это она».

Он покачал головой и вместе с Хеми вышел из кафе.

Хеми с тревогой спросила:

— Джинхён, ты правда в порядке?

— … А.

— Не пойдет. Давай просто вернемся. Я тебя подвезу.

— Хорошо.

Джинхён согласился вернуться домой. Внезапно навалилась усталость. Лучше просто отдохнуть дома.

Хеми предложила подвезти его, но он отказался.

Ему хотелось побыть одному.

***

Визг шин!

Ханнам-дон, район, где живут семьи чеболей.

Перед одним из особенно больших особняков резко затормозил спортивный Porsche.

Чёрная дверь поднялась вверх, и из машины вышел мужчина с внешностью модели.

Это был Ли Санмин.

— Давно не виделись, молодой господин.

— Да, давно.

Он широко улыбнулся охраннику, вышедшему его встретить.

— «Этот человек» внутри?

— Молодой господин.

При упоминании «этого человека» лицо охранника окаменело.

Ли Санмин пожал плечами.

— А, точно. Отец. Я так редко его вижу, что постоянно забываю. Но разве не абсурдно называть его отцом?

— … Он ждет вас внутри.

— Ну хорошо.

Миновав огромный сад и несколько построек, они подошли к главному особняку.

— Ух, каждый раз, когда прихожу сюда, поражаюсь размерам. Если даже у боковой ветви семьи такой дом, то дом деда, должно быть, размером с футбольное поле.

Охранник промолчал.

— Добро пожаловать.

— Да, давно не виделись.

Пожилой дворецкий встретил Ли Санмина.

— Он ждет вас внутри.

Старик проводил его вглубь особняка. И там был «он» — отец Ли Санмина и Ли Хеми.

— Пришёл?

Это был мужчина средних лет с добродушным лицом и мягким голосом.

Держа в руке бокал вина, он ласково улыбнулся Ли Санмину.

— Садись.

— Нет, я постою.

— Почему?

— Вы же не любите, когда я сажусь. Я ведь грязный.

При этих словах добродушная улыбка мужчины на мгновение дрогнула, но он не стал отрицать слова Ли Санмина.

— Зачем вы меня позвали?

— Да так, из-за твоей крови.

Кровь — он имел в виду мать Ли Санмина.

Этот человек никогда не называл её возлюбленной или матерью Ли Санмина.

Причина была лишь одна: она была «грязной».

— Зачем? Она всё равно покончила с собой несколько лет назад. Вас же это никогда не интересовало?

Ли Санмин задал встречный вопрос.

— Мне сказали, ты часто бываешь в крематории.

— И что с того?

— Не ходи больше в такие грязные места. Это не лучшим образом сказывается на репутации.

— …!

Нарисованная улыбка Ли Санмина на мгновение исчезла. Его кулаки едва заметно дрожали.

Однако он ответил спокойным голосом:

— Если вы так хотите, я больше не буду. У вас есть ещё что сказать?

— Нет.

Ли Санмин развернулся.

Но тут мужчина внезапно добавил:

— А, я видел твои оценки.

— …

— В старшей школе было то же самое, до каких пор ты собираешься быть вторым?

— …!

Мужчина недовольно цокнул языком.

— Я не собираюсь передавать тебе больницу, но ты хотя бы должен выполнять свою долю работы, не так ли?

Ли Санмин усмехнулся.

— Ну, наверное, всё дело в моей «грязной крови».

Не дожидаясь ответа, он вышел наружу.

Направляясь к машине, он столкнулся с ещё одним неприятным человеком.

Это был его сводный брат, Ли Бомсу, который был очень на него похож.

Ли Бомсу посмотрел на него с презрением.

— Ничтожество!

Бросив это без лишних слов, он прошёл мимо Ли Санмина.

Ли Бомсу, который был значительно старше, уже получил назначение профессором терапии в Университете Хангук.

Набравшись опыта в качестве профессора в Университете Хангук, он, вероятно, перейдет в семейную больницу.

Другой — ценный человек.

А он — ничтожество.

Ли Санмин улыбнулся ещё шире.

Врум!

Двигатель спорткара яростно взревел.

Он помчался по скоростной автомагистрали Канбёнбук-ро, как сумасшедший.

В кабриолете без крыши встречный ветер неистово бил в лицо.

Скорость росла, несмотря на пронизывающий ветер. Чем быстрее он ехал, тем шире становилась его улыбка.

Вскоре он добрался до своего особняка, где жил с матерью.

Конечно, из-за шизофрении его мать чаще находилась в психиатрической больнице, чем в квартире.

Гав! Гав!

Маленький щенок, почувствовав его присутствие, выбежал навстречу. Это было единственное существо во всем мире, которое искренне ему радовалось.

Он небрежно сел у входа, поглаживая щенка, и закурил сигарету.

— Фу-у.

Щенок вилял хвостом и лизал его ноги.

Ли Санмин всё ещё широко улыбался.

— Мир ведь такой простой, правда?

Гав! Гав!

— Ты тоже так думаешь?

Ли Санмин схватил щенка за шею и медленно поднял перед собой.

Скул?

Щенок, которому не было и нескольких месяцев, широко открытыми глазами смотрел на Ли Санмина.

Его улыбка растянулась до ушей, превращая его в клоуна с косой.

— Ты тоже так думаешь?

Скул!

Его пальцы начали сжиматься всё сильнее.

Щенок жалобно скулил и брыкался. Но чем больше мучился щенок, тем шире становилась его улыбка.

Хруст.

Наконец, шейные позвонки щенка сломались, и тело обмякло. Из него вытекла моча.

Ли Санмин небрежно отбросил труп щенка. Улыбка исчезла с его лица.

— Надо купить ещё одного.

Это был его настоящий голос — холодный, как бездна, без всяких масок.

***

Джинхён никак не мог уснуть.

Перед глазами постоянно всплывала та девушка из кафе у башни Намсан.

«Надо было спросить имя? Нет, а что толку?»

Он думал, что это чувство скоро пройдет.

Но выходные прошли, начался второй квартал, а лихорадка не отступала.

— Джинхён, ты выглядишь неважно.

— А... да.

Джинхён ответил рассеянно.

Учеба не шла, было ощущение, будто он парит в пустоте.

Однажды, когда молодой профессор читал лекцию по иммунологии:

— NK-Т-клетки... лимфоциты... В-клетки вырабатывают антитела... Т-хелперы взаимодействуют с CD4...

Студенты, утомленные этой смесью корейского и английского, клевали носом. Молодой профессор с грохотом ударил мелом по доске.

— Так, не спать! Соберитесь!

И тут это случилось!

Ким Джинхён вскочил с места.

— Студент Джинхён? В чем дело?

Профессор округлил глаза, увидев, что Джинхён, лучший студент первого квартала, вскочил.

Неужели я так сильно ударил по доске?

— У вас вопрос? Или какая-то проблема с лекцией?

— … Прошу прощения.

— А?

— Я выйду.

— А? Э? Студент Джинхён?

— Джинхён?

Профессор и Хеми звали его, но Джинхён не слышал. Выбежав из здания, он поймал такси.

— К башне Намсан.

Когда такси доехало до башни Намсан, его голова была абсолютно пуста.

Зачем я приехал? Что я здесь буду делать?

Но, в отличие от пустой головы, тело само двигалось в сторону того самого кафе.

— Добро пожаловать.

Как только он услышал это приветствие, силы покинули его.

Это была не она.

— Помочь вам с заказом?

Он прямо спросил улыбающуюся девушку-бариста:

— Скажите, а куда делась девушка, которая здесь раньше подрабатывала?

— Бариста? Кроме владельца, здесь работаю только я...?

— Я про ту, что работала в выходные неделю назад.

— А-а...

Девушка понимающе кивнула.

— Она больше не работает. Она просто подменяла меня в те выходные, потому что я болела...

— …! А может, у вас есть её номер или имя...?

— Кто знает? Понятия не имею.

— А владелец знает?

— Не знаю.

Девушка-бариста позвонила владельцу, чтобы расспросить его, но безрезультатно.

Она работала всего два дня, и так как оплата была наличными, а не переводом, владелец даже не запомнил её имени.

— Сказал, что фамилия на «Ли»... но как её звали? Точно не помнит.

— А... ясно.

Ким Джинхён вышел из кафе.

Он покачал головой, стоя под густыми деревьями.

— Так и к лучшему. Прошлое осталось в прошлом, чего я пытаюсь добиться?

Он горько усмехнулся.

Так эта встреча оставила лишь горькое чувство пустоты.

***

Время шло, прошёл год... два года.

В течение этого времени студенты медицинского факультета Университета Хангук усердно учились, проводя время за бесконечными экзаменами.

Однако за эти два года одно оставалось неизменным — имена лучшего и второго студента на курсе.

Ким Джинхён — 1-е место, Ли Санмин — 2-е место.

Это был неоспоримый факт.

***

И вот, в середине третьего года обучения на основном медицинском факультете, началась клиническая практика студентов Университета Хангук.

Пусть и в статусе практиканта, но это был момент, когда Джинхён наконец снова надел белый халат врача.

Спустя 8 лет после регрессии.