Контент удален!

Глаза Кима Канмина расширились до предела.

Там было написано имя, которого он никак не ожидал увидеть.

— Э-это правда? Кажется, вы ошиблись при подсчёте баллов?

— Нет, всё верно. Оценки выставлены правильно.

Однако Ким Канмин не мог в это поверить.

— Не может быть… этот парень?

В самой верхней строке таблицы Excel было написано следующее:

— Ким Джинхён: 90 баллов, 1-е место.

Первое место. Причём с подавляющим отрывом от второго.

— Бред какой-то.

Ким Канмин не верил своим глазам, но данные в таблице не могли быть ложью.

И дело было не только в этом — с остальными результатами ситуация обстояла так же.

Оценки других студентов сильно разнились от предмета к предмету, и только у Кима Джинхёна они оставались неизменно высокими.

Незыблемый лидер.

Таков был уровень Джинхёна.

— Н-не может быть такого.

В отличие от результатов Кима Джинхёна, у самого Кима Канмина наблюдались перепады.

Второе место он занял только на первом экзамене, а по остальным предметам его позиции постоянно скакали.

Был даже предмет, по которому он едва набрал средний балл. Это сильно отличалось от ситуации с Ли Санмином, его единственным соперником, который стабильно шёл следом за Джинхёном на втором месте.

— Я не могу этого признать.

Ким Канмин рвал на себе волосы.

Привыкший всегда быть первым, он испытывал колоссальный стресс из-за падения успеваемости.

Глядя на Ли Хеми, которая лучезарно улыбалась, сидя рядом с Джинхёном, он до крови закусил свои пухлые губы, ревность и стресс парализовали его рассудок. Поэтому он решился на поступок, который совершать было нельзя.

«Это всего лишь первый экзамен. Нужно просто выложиться на следующем. Всё равно никто ничего не заметит».

Он злобно уставился на Кима Джинхёна.

— Ну, погоди.

***

— Канмин, ты уверен, что так можно?

Мужчина лет тридцати в очках в роговой оправе спросил это тревожным голосом.

— Всё в порядке, хён. Просто доверься мне. Ты же знаешь, кто мой отец.

Мужчина в очках был дальним родственником Кима Канмина — седьмая вода на киселе, — который после окончания неплохого четырёхлетнего университета в Сеуле проходил докторантуру по фундаментальной медицине в Университете Хангук.

— Твоего отца я знаю, но всё же… это…

— Всё нормально. Я беру всю ответственность на себя. И, строго говоря, это даже не жульничество. Просто младший курс получает небольшую подсказку от старшего.

Он сделал особый акцент на слове «подсказка».

Мужчина в очках был вынужден кивнуть.

— Ладно. Но ни слова об этом никому.

— Разумеется. К тому же я не даю готовые ответы, это всего лишь «подсказка».

— Хорошо, я пришлю это на личную почту, не через интранет. Как только увидишь — сразу удали. Обязательно.

Этот мужчина, родственник Кима Канмина, был ассистентом на кафедре физиологии, где курс оценивался в 5 кредитов, и отвечал за составление вопросов к предстоящему экзамену.

— Если я стану первым по физиологии, то смогу отыграться по остальным предметам.

На прошлых экзаменах Ким Канмин провалил физиологию сильнее, чем другие предметы.

Разрыв с Кимом Джинхёном составлял целых 20 баллов. Если получить «С» по физиологии, которая весит 5 кредитов, исправить ситуацию будет невозможно.

— Ещё раз повторяю: это не экзаменационные вопросы, а подсказка. Подсказка. Обязательно учи и другие темы.

Пусть это не были вопросы один в один, но суть была та же.

В любом случае, вопросы на экзамене будут полностью основаны на материалах, которые прислал этот ассистент.

Ким Канмин ухмыльнулся и сказал:

— Конечно. Спасибо, хён. Я обязательно отплачу за эту услугу.

— Давай, иди уже.

— Э… послушай, можно попросить об одном одолжении?

— Что ещё?

Мужчина в очках нахмурился.

— Ты ведь отвечаешь за оценки по лабораторным работам по физиологии?

— И что? Хочешь, чтобы я поставил тебе высший балл? Я и так это сделал.

— Нет, не в этом дело… Ты случайно не знаешь такого парня, Ким Джинхён?

— А? Ким Джинхён? Знаю.

Как он мог не знать? Тот ведь занял первое место на прошлом экзамене.

— А у него нет проблем с отношением к лабораторным работам?

— Вроде бы нет?

Мужчина в очках вспомнил Кима Джинхёна.

Тот не только отлично писал экзамены, но и вёл себя на лабораторных очень прилежно, а его отчёты были великолепны — до «проблем с отношением» ему было как до края Вселенной.

— Не может быть. Подумай хорошенько. Может, всё-таки есть какие-то огрехи?

— Да нет же…

Отвечая, мужчина в очках замолчал. Он понял, к чему клонит Ким Канмин.

Он решительно покачал головой.

— Это исключено. Снижать оценку прилежному студенту?

— Но ведь оценки за лабораторные — это полностью твоя зона ответственности.

— Это так, но…

— Не думаю, что все его отчёты идеальны, так что придраться вполне можно…

Это была правда. Если захотеть, разве нельзя найти изъян?

Но другим студентам он ставил высшие баллы, даже если те работали спустя рукава, а теперь требовалось занизить оценку самому старательному отличнику?

— Нет. Я на это не пойду.

— Хён.

Ким Канмин понизил голос:

— У тебя ведь скоро защита докторской диссертации, верно?

— И о трудоустройстве тоже нужно позаботиться. Я замолвлю за тебя словечко перед отцом.

Взгляд мужчины в очках дрогнул.

Пусть насчёт трудоустройства он не был уверен, но отец Кима Канмина точно мог помочь с защитой диссертации.

На самом деле, хоть они и были родственниками, связь была настолько далёкой, что он не мог просить его напрямую, но если Ким Канмин заговорит сам, это станет огромным подспорьем.

— Пожалуйста.

В конце концов, мужчина в очках тяжело вздохнул.

***

На этом Ким Канмин не остановился.

Он прямиком направился в «Комитет по составлению чокпо».

— Ты чего здесь забыл?

Его встретил Ли Хёнмин, студент с прилежным выражением лица. Он явно не был рад видеть Кима Канмина.

Оглядывая тесную комнату, где повсюду валялись стопки распечаток и стоял огромный копировальный аппарат, Ким Канмин поморщился.

— Не тесновато ли вам тут? А ведь это, на минуточку, важнейший комитет по составлению чокпо на всём медицинском факультете.

— Тесновато. Да и копировальный аппарат для печати старых экзаменационных вопросов и конспектов совсем износился.

— Вот именно.

Сборник экзаменационных вопросов, называемый «чокпо» или «яма», играет ключевую роль в учёбе на медицинском.

Программа обучения на медицинском огромна, но важные темы и вопросы, которые попадаются на экзаменах, из года в год меняются не сильно.

Ведь то, что важно для лечения реальных пациентов, остаётся неизменным десятилетиями.

Поэтому важность чокпо, сборника прошлых экзаменационных вопросов, колоссальна: в зависимости от предмета от 30–50% до 80–90% экзаменационных заданий основаны на материалах из него.

— Тяжело вам приходится. Если бы не ваш комитет, мы бы даже экзамены нормально сдать не смогли.

Ким Канмин решил польстить.

Ли Хёнмин, парень из комитета, озадаченно кивнул. Его лицо выражало вопрос: «Что у этого борова на уме?»

— Скоро ведь выйдет новое чокпо?

— Да, скоро раздадим. Жди.

— Но здесь же так тесно… Не думали сменить помещение?

— Если бы могли, сменили бы. Но возможности нет.

Ли Хёнмин посмотрел на него так, будто спрашивал: «Зачем ты вообще об этом спрашиваешь?»

— Я могу поговорить с отцом, и он поможет вам с переездом. Хотите?

Парень из комитета удивлённо округлил глаза.

Отец Кима Канмина — заместитель декана медицинского факультета, так что если он попросит, помещение точно выделят.

Однако Ли Хёнмин не стал сразу кивать. На душе было как-то неспокойно.

— С чего вдруг? Просто так, без причины?

— Ну, вы же так много работаете, негоже вам в таких условиях сидеть.

— Серьёзно?

Ким Канмин кашлянул в кулак:

— На самом деле у меня есть одна просьба, выполни её — и всё будет.

— Какая просьба?

— Ничего особенного.

— Говори.

— В общем… когда выйдет новое чокпо, можно не давать его Киму Джинхёну?

Ли Хёнмин нахмурился:

— Ким Джинхён? Почему?

— Просто так.

Ли Хёнмин склонил голову набок.

Джинхён не хвастался, поэтому другие студенты ещё не знали, что у него отличные оценки.

— Это невозможно.

— Почему? Это же несложно. Он, в отличие от остальных, кто остаётся заниматься в школе, сразу после пар уходит домой, так что если раздать чокпо поздно вечером, он даже не заметит.

— Что за бред ты несёшь?

Ли Хёнмин посмотрел на него с отвращением.

Ким Джинхёна ненавидел только Ким Канмин.

У Ли Хёнмина и других студентов не было к Джинхёну никаких претензий.

И даже если бы были, так поступать нельзя. Это же травля на почве успеваемости.

И тут Ким Канмин добавил:

— Ты ведь говорил, что хочешь в будущем попасть в ординатуру по ортопедии?

Ли Хёнмин посмотрел на него с окаменевшим лицом.

Ким Канмин улыбнулся, как алчный боров:

— Я могу замолвить за тебя словечко. Как тебе?

Ли Хёнмин заговорил подозрительным тоном:

— … Даже если ты замолвишь словечко, будет ли от этого толк?

— Может, толку и не будет, но я могу сказать много чего. Как хорошего, так и плохого.

Ким Канмин сделал акцент на словах «плохого».

Лицо Ли Хёнмина перекосило.

Помочь попасть в ортопедию, где огромная конкуренция, было сложно, а вот помешать — проще простого. Достаточно пары плохих отзывов, и всё.

— Ублюдок… это в последний раз. Больше никаких подобных просьб.

Ли Хёнмин тихо выругался.

Но Ким Канмин понял, что решение принято.

«Ким Джинхён. Наслаждайся моментом. Это последнее, чему ты можешь радоваться».

Даже самый способный студент не сможет учиться без чокпо, которое служит компасом в бескрайнем море знаний.

Это всё равно что в одиночку блуждать по пустыне Сахара.

Ким Канмин улыбнулся, предвкушая падение оценок Кима Джинхёна.

***

Джинхёну снился глубокий сон.

В густой тьме он вспоминал события своей прошлой жизни.

Когда-то он работал, окрылённый светлыми мечтами.

Считая своим долгом спасать жизни пациентов, он работал не покладая рук, не заботясь о себе. Но в итоге получил лишь увольнение, банкротство и развод.

Когда больница разорилась, он остался с огромными долгами, и при разводе с женой не мог поднять глаз.

— Другого выхода нет, да? А ведь я так старалась.

Она, женщина утончённой красоты, произнесла это в конце с грустью.

На самом деле они развелись не из-за денег.

Всё потому, что после свадьбы он не смог дать ей настоящей любви и тепла.

Она старалась сблизиться с мужем, с которым её свели через сватов, но он пропадал на работе и не возвращался из больницы, так что сократить дистанцию не удалось, и после долгих лет одиночества их отношения окончательно остыли.

«Даже если я был занят, если бы хоть немного уделял ей внимания, мы бы не развелись так легко».

Подумал он с горечью.

В последний момент она сказала:

— И всё же я тебя любила.

От этих слов Джинхён резко открыл глаза.

Оглядевшись по сторонам, он понял, что находится в своей убогой съёмной комнатушке.

Взгляд упал на заплесневелые обои. Похоже, он задремал во время учёбы.

— Дурной сон.

Он горько усмехнулся.

Слова, которые она оставила, кололи сердце.

Их семейная жизнь не была полна нежности. Скорее, она была деловой. Но от этого было ещё больнее. Ведь именно по его вине отношения стали такими.

В последний момент, когда она проронила слезу, он даже не смог сказать, что ему жаль. Их брак был разрушен по его вине.

«Если бы у меня было хоть немного времени на семью».

Жизнь хирурга была слишком напряжённой.

Он жил в больнице, а если и удавалось прийти домой, то от накопившейся усталости он только и мог, что спать.

«Нет, всё это оправдания».

Джинхён покачал головой.

Слова «я был занят» — лишь отговорка. Не все занятые врачи терпят крах в семейной жизни. Это была исключительно его вина.

Экономический крах стал лишь детонатором, а главной причиной развода было уже необратимое ухудшение отношений.

Даже при такой загруженности в больнице, если бы он хоть немного… хоть немного уделял ей внимания, развода бы не случилось.

И тут из носа потекла кровь.

— А…

Он поспешно заткнул нос салфеткой.

— Ха, устал я. Может, спал слишком мало?

С начала основного факультета он не спал больше трёх часов в сутки.

К тому же перед бесконечными экзаменами приходилось зубрить всю ночь напролёт, так что усталость была колоссальной.

«Ну, ничего не поделаешь. Я ведь не такой умный, как Ли Санмин».

Конечно, он уже учил это в прошлой жизни, но чтобы получать высокие оценки в Университете Хангук, где собрались одни гении, приходилось прикладывать невероятные усилия.

«Просто хочется всё бросить, отдохнуть годик-другой».

В прошлой жизни он тоже жил очень усердно.

Конечно, в школе и в начале учёбы он валял дурака, но став хирургом, он отчаянно старался стать врачом, за которого не будет стыдно перед пациентами, и добиться успеха в хирургии.

После регрессии он тоже работал без остановки, так что жил в таком режиме уже почти двадцать лет.

Было бы странно, если бы он не уставал.

«Потом, когда стану дерматологом и добьюсь успеха, буду просто получать аренду с недвижимости, ездить с женой по курортам».

Не знаю, на ком женюсь в этот раз, но теперь я точно буду хорошим мужем.

Вспоминая свою конечную цель, он улыбнулся.

«Для этого сейчас нужно постараться ещё больше. Соберись».

Отбросив лишние мысли, он снова принялся за учёбу. К счастью, кровь из носа быстро остановилась.

Готовясь к предстоящему экзамену в конце первой четверти, он внезапно нахмурился.

— Но разве не пора уже выходить новому чокпо? Материала так много, что без сборника вопросов учиться очень сложно.

Время уже вышло, но никаких новостей странным образом не было.