Контент удален!

Вплоть до того момента тянулись мирные будни. И хотя впереди маячило главное испытание — Сунын, этот экзамен был обязательным барьером, который должен был преодолеть каждый выпускник в Южной Корее.

Купаясь в нежности Чхон Джуна, Со Хи хоть ненадолго смогла почувствовать себя обычной школьницей: она улыбалась, училась и строила планы на будущее.

Но в один прекрасный день этот покой без всякого предупреждения разлетелся вдребезги. Трагедия, тихо дремавшая последние несколько месяцев, наконец подняла голову. Всё то время, пока Со Хи держала Чхон Джуна за руку и смеялась, стекло под её ногами бесшумно покрывалось трещинами.

Отец, приговорённый к смертной казни в первой инстанции, подал апелляцию — словно только этого и ждал. Ещё тогда СМИ подняли страшную шумиху. Люди были в ярости от бесчеловечности Ко Пиль Джуна, который без всякого мотива жестоко убил троих человек, а теперь пытался избежать петли. Но, как это часто бывает, со временем шум стих.

И вот, день апелляционного суда, о котором уже почти забыли, был наконец назначен.

Ровно за два дня до Сунына.

Пресса и общественность взорвались с новой силой, словно в огонь плеснули масла. Новости, долгое время молчавшие, вновь запестрели именем «Ко Пиль Джун».

Более того, репортёры где-то раскопали и пустили в эфир фотографию с первого дня рождения Со Хи, где они втроём сидят перед праздничным столом. Лица Со Хи и её матери были заблюрены, но одного этого факта хватило, чтобы Со Хи ощутила чудовищное давление. Унижение было таким, будто её раздели догола и выставили на всеобщее обозрение посреди улицы. Она не могла даже поднять глаз.

О какой учёбе могла идти речь. За неделю до Сунына её психика была настолько истерзана, что она смотрела в учебник, но не видела ни единой буквы.

И в этот момент Чхон Джун ничем не мог ей помочь. Не зная всей ситуации, он думал, что она просто сильно перенервничала перед экзаменами. Со Хи осталась барахтаться в глубокой, тёмной яме, куда не проникали даже его слова утешения.

В итоге на первом же серьёзном перекрёстке своей жизни она оступилась.

Сунын был провален, и результаты приёмной кампании оказались безжалостными. Чхон Джун поступил в Университет Хангук, как и хотел, а Со Хи получила отказы из всех вузов, куда подавала документы.

Она ожидала чего-то подобного, но когда даже в последнем потоке её резервный номер оказался безнадёжно далёк от проходного, Со Хи окончательно сломалась.

Классный руководитель предлагал подать документы хотя бы в колледж, но она вежливо отказалась. Ей было горько, но на самом деле она уже всё для себя решила.

Чем идти в какой-то посредственный вуз и впустую тратить драгоценные деньги, лучше я потрачу ещё год, вывернусь наизнанку, но поступлю на стипендию, — успокаивала она себя. К счастью, ещё при жизни мама понемногу откладывала деньги на счёт на имя Со Хи, чтобы помочь оплатить учёбу. Решение далось нелегко, но, думая о будущем, она понимала: без высшего образования ей не обойтись. Со Хи твёрдо решила пустить эти деньги на оплату академии для пересдающих.

Но она была всего лишь человеком, и игнорировать чувства, порой вспыхивавшие в груди как лесной пожар, было слишком тяжело. Она ловила себя на том, что неосознанно сравнивает себя с Чхон Джуном, который с гордостью поступил в лучший университет Южной Кореи.

Ей было обидно и больно. Но из-за своей гордости она, конечно, ни разу не показала этого.

В такие моменты Со Хи снова утешала себя этой детской, жалкой мыслью: Всё равно мы скоро расстанемся.

Но, похоже, у Чхон Джуна были совсем другие планы.

После поступления в университет он стал носиться с ней ещё больше. Выбрав факультет, где даже от одной только учёбы мозги плавились, он умудрялся выкраивать время и каждый божий день, как по расписанию, приезжал к ней.

Это вызывало благодарность, но в то же время ещё сильнее раскачивало её тревогу. Если они сейчас расстанутся, боль потери будет просто невыносимой. Он, умный и успешный, быстро найдёт себе новую девушку, а что останется Со Хи? Только её убогая, жалкая реальность.

Эмоции скакали по несколько раз на дню. Стоило подумать об Ли Чхон Джуне — и её накрывало то радостью, то страхом, то благодарностью, то восхищением, а потом вдруг она начинала его ненавидеть.

И в такие дни она, как по привычке, выстраивала защитную стену, отрицая собственные чувства.

Я же знала это с самого начала.

Школьная парочка провстречалась кучу лет и в итоге поженилась? Сказки для наивных. И уж тем более она не могла вообразить, что они с Ли Чхон Джуном станут героями подобной сказки.

Ежедневно подавляя бунтующее сердце, Со Хи садилась за парту в академии для пересдающих.

Шла лекция, когда экран её телефона, стоявшего на беззвучном режиме, засветился.

[Заеду за тобой к 11:30. Как позвоню — выходи.]

Прочитав сообщение от Чхон Джуна, Со Хи, косясь на преподавателя, тут же набрала ответ:

[Я просто перекушу здесь с ребятами. У тебя же сессия, ты занят. Не напрягайся из-за меня.]

[Я вообще не занят. После обеда у меня окно, так что времени вагон. Короче, позвоню — выходи.]

— Врун, — едва слышно пробормотала Со Хи, глядя на экран.

Когда они ненадолго виделись вчера вечером, на его лице отчётливо читалась усталость от бесконечных экзаменов, кучи заданий и недосыпа. И при всём этом он упёрся: обязательно приедет к её академии, чтобы накормить её обедом.

Если честно, она его не понимала. Лучше бы сделал свои задания или хоть немного поспал.

С губ срывались упрёки, но в глубине души ей было чертовски приятно. Приятно осознавать, что даже в этой сумасшедшей суете Ко Со Хи остаётся для него неизменным «приоритетом номер один».

Она всё ещё топталась здесь, на дне, а он шагнул в новый, сияющий мир… И всё же Чхон Джун вёл себя так, будто во всём свете для него существовала только она.

Иногда эта его настойчивость даже раздражала. Он был до нелепости упрям и до абсурда заботлив.

Но, как ни парадоксально, каждый раз, когда её самооценка, разбитая вдребезги после провала на экзаменах, падала на самое дно, именно эта назойливая, упрямая рука Ли Чхон Джуна снова собирала её по кусочкам.

Занятие закончилось.

Время подходило к назначенному часу. Со Хи закрыла учебник, не выпуская из рук телефон с тёмным экраном, ожидая звонка от Чхон Джуна.

Вдруг кое-что вспомнив, она порылась в рюкзаке и достала старый ноутбук. Ещё утром, когда она слушала видеолекцию, он работал нормально, но во время скачивания материалов завис и с тех пор вообще не включался.

Она попыталась включить его снова, но экран оставался чёрным.

Да что ж такое.

Со Хи нахмурилась и тяжело вздохнула. Она купила его с рук, и он честно прослужил ей год, но надо же было ему сломаться именно сейчас… Без него видеолекции не посмотреть.

Она изо всех сил давила на кнопку включения, но даже вентилятор не шумел.

Со Хи поискала в телефоне ближайший сервисный центр. Оказалось, что он находится гораздо дальше, чем она думала: на метро ехать минут сорок-пятьдесят.

Голова разболелась. И без того дел по горло, а тут ещё тащиться в такую даль с этим тяжеленным кирпичом.

К тому же… ремонт явно обойдётся в копеечку. Вспомнив о своих скудных финансах, она невольно вздохнула. Зря она тогда повелась на дешевизну и купила такую старую модель.

Пока она сидела и тупо пялилась на грязный след от наклейки на крышке ноутбука…

…На стол перед ней опустился пластиковый стакан.

Со Хи подняла голову. Перед ней стоял парень, держа в руке такой же стаканчик с кофе, какой он только что поставил на её парту.

Это ещё кто?

Она непонимающе моргнула, а парень, словно только этого и ждал, выдал гладкую улыбку. И тут Со Хи его вспомнила. Этот тот самый, что на прошлой лекции сел рядом и доставал её всякими глупыми вопросами.

— …Что это?

Со Хи кивнула на кофе. Парень непринуждённо придвинул стул и сел рядом.

— В прошлый раз ты, Со Хи, дала мне свои конспекты посмотреть. В знак благодарности.

— А-а…

Разве?

Она в упор этого не помнила. И вообще…

Как его там звали?

Со Хи внимательно посмотрела на его лицо, но в памяти было пусто. Бросив незаметный взгляд на торец его учебника, она прочитала: «Кан Хён Джун». Имя ни о чём ей не говорило.

— Как успехи в учёбе?

Он придвинулся так близко и бесцеремонно, что их плечи почти соприкоснулись. Со Хи, не скрывая раздражения, брезгливо отодвинулась. А затем придвинула стакан с кофе обратно к нему.

— Спасибо, но я откажусь. Я не пью ничего, где есть молоко.

Хён Джун, глядя на её невозмутимое лицо и слушая откровенную ложь, слегка усмехнулся.

Не пьёт молоко, как же. Ещё на прошлой неделе он своими глазами видел, как она потягивала латте в коридоре академии. То, как она пыталась отшить его этой нелепой ложью, было одновременно смешно и чертовски интригующе.

Его взгляд скользнул по Со Хи, которая демонстративно отряхивала плечо, словно он её испачкал. В уголках его губ появилась улыбка, выдающая острую жажду.