Это был Ли Чхон Джун. Он шёл прямо к трибуне. Причём не своим обычным вальяжным шагом, а огромными прыжками, почти бегом. Осыпавшиеся лепестки снежноцвета белым вихрем разлетались из-под его ног.
Вокруг мгновенно повисла тишина. Все девчонки, сидевшие на ступенях, уставились на него.
Подойдя вплотную к Со Хи, Чхон Джун остановился, пытаясь выровнять дыхание. Небрежно поправив растрепавшийся воротник пиджака, он наклонился к ней, и его тень длинной полосой легла на её колени.
Со Хи физически ощущала недоумённые взгляды со всех сторон. Девчонки начали громко перешёптываться. В одно ухо лился возбуждённый шёпот Ены: «Чего? Чего? Это что сейчас было?!».
Со Хи заворожённо смотрела на него снизу вверх. Стоя спиной к яркому солнцу, Ли Чхон Джун сегодня казался особенно высоким, а его присутствие — пугающе подавляющим.
Он вдруг протянул руку с банкой газировки, которую всё это время сжимал в пальцах.
— …
Со Хи тупо смотрела на протянутый напиток.
— Брать будешь? Рука уже отваливается.
Она так и не пошевелилась. Тогда он окинул долгим взглядом сверкающие от любопытства глаза девчонок, окруживших её, а затем сам вложил банку прямо в ладони Со Хи, аккуратно сложенные на коленях.
— Хоть ради приличия бы взяла, чтоб мне лицо не терять.
Бросив это, он сунул руки в карманы и как ни в чём не бывало развернулся. Стоило ему сделать пару шагов, как за спиной Со Хи раздался оглушительный визг: «А-а-а-а!».
— Ого, ну и голосина.
Спокойно поковыряв в ухе мизинцем, Чхон Джун удалился. Вскоре его фигура исчезла за деревьями снежноцвета.
— Эй, это что вообще было?! С чего вдруг Ли Чхон Джун припёрся дарить тебе газировку?!
От пронзительного крика Ены над самым ухом Со Хи наконец очнулась.
— А… Понятия не имею.
Ена подозрительно прищурилась. Со всех сторон девчонки начали дёргать Со Хи за плечи, подняв невообразимый гвалт.
— Эй, вы там, шпана! Война, что ли, началась?!
Только грозный окрик классного руководителя заставил их немного притихнуть.
Со Хи кончиками пальцев задумчиво провела по банке, покрытой холодными капельками конденсата. От ледяного прикосновения к разгорячённой коже где-то глубоко внутри всё вдруг наполнилось странной, освежающей прохладой.
Захваченная этим новым, необъяснимым чувством, она даже не подозревала, какими колючими взглядами сейчас сверлят её спину.
***
Решив на перемене быстренько разделаться с домашкой, Со Хи нахмурилась: учебника по английскому нигде не было.
Наверное, в кабинете английского оставила.
Она сходила за забытым учебником и как раз возвращалась на место.
— И что ты делаешь?
Перед её партой стояла Им Хён Джи.
Староста их класса.
Девчонка с довольно миловидным личиком, которая вечно пялилась на Со Хи исподтишка, но стоило их взглядам пересечься — шарахалась в сторону со скоростью света. Оставляя Со Хи, хотевшую просто поздороваться, в крайне неловком положении.
Сейчас в руках старосты был зажат конверт с именем Со Хи. Из него наполовину торчал бланк с результатами недавнего пробного экзамена.
Голос Со Хи опасно дрогнул и упал:
— Это же моё.
Им Хён Джи на секунду оцепенела, но тут же сделала вид, что ничего не произошло, и протянула конверт.
— Да ничего особенного. Классный попросил раздать результаты, вот я и раздаю.
— Ты только что смотрела мои оценки. Я видела.
— На конверте не было имени, вот я и глянула, чтобы понять, чей он.
Однако сквозь пальцы Им Хён Джи на лицевой стороне конверта крупными буквами отчётливо читалось имя: «Ко Со Хи».
Староста отвела взгляд.
— Я не заметила, что там написано. Правда.
Её напускное спокойствие взбесило Со Хи ещё сильнее. Она резким движением вырвала конверт из её рук.
Со Хи подождала пару секунд, но извиняться Им Хён Джи явно не собиралась. Пришлось заговорить первой:
— Извиниться не хочешь?
Им Хён Джи прикусила губу и с перекошенным лицом выдавила:
— Извини.
В ответ на это пустое извинение Со Хи лишь горько усмехнулась и нервно запихнула конверт в передний карман рюкзака.
Она уже взялась за бегунок молнии, собираясь резко её застегнуть, как вдруг Им Хён Джи, так и не сдвинувшаяся с места, неожиданно спросила:
— Слушай, а где в Америке ты жила?
Рука Со Хи замерла.
— Просто я тоже до пятнадцати лет жила в Штатах. В Ирвайне. А ты?
Со Хи молчала. Пальцы, сжимавшие застёжку, еле заметно задрожали.
Она выросла в крошечном провинциальном городке. Мать держала магазинчик косметики, а маленькая Со Хи приучилась часами сидеть в прилегающей к нему подсобке: играла в куклы, смотрела телевизор и ждала, пока мама опустит жалюзи на окнах.
Повзрослев, она забросила куклы и телевизор, превратив подсобку в учебный кабинет. Она никогда не ходила к репетиторам, но всегда училась на отлично. Для её матери, в чьей тяжёлой жизни не было ни единого просвета, Со Хи стала единственной гордостью и надеждой.
Но английский всегда был её слабым местом. Если по другим предметам оценки были высокими, то по английскому результаты её никогда не устраивали. Со временем это превратилось в какой-то дурной сглаз: стоило споткнуться на одной-двух сложных задачах, как она начинала паниковать и ошибалась даже в элементарном. И каждый такой провал лишь укоренял в ней этот страх.
А потом, как назло, случилось то, что натворил отец. В один день она рухнула на самое дно, а затем — спешный перевод в эту школу. Из-за чужого окружения и нервов, натянутых до предела, оценки за недавний пробный экзамен оказались просто катастрофическими. А по английскому, с которым она и так вечно мучилась, баллы были вообще провальными.
Им Хён Джи точно видела её оценки по английскому. И сейчас она просто провоцировала её.
Раз уж ты из Америки, почему оценки по английскому такое дерьмо?
Со Хи, до этого тупо смотревшая на свой рюкзак, подняла глаза. Взгляд Им Хён Джи, горевший ярче обычного, пронзал её насквозь, как шило.
— Я не горю желанием общаться с теми, кто втихаря роется в чужих оценках.
От этого холодного тона огонёк в глазах Им Хён Джи мгновенно погас.
Но уже через секунду староста вернула себе своё обычное непроницаемое лицо. Проходя мимо Со Хи, она бросила почти шёпотом:
— Говоришь, жила в Америке, а английский у тебя на уровне программы для иммигрантов. В трейлерном парке для беляшей росла, что ли?
Пальцы Со Хи, вцепившиеся в край парты, задрожали. Ей до дрожи хотелось броситься вслед и наорать на неё, но в голове не было ни одной подходящей мысли.
Да и что она могла сказать? Ведь она никогда в жизни не была в Америке. Вся эта легенда — лишь жалкое прикрытие, чтобы никто не узнал, что Ко Со Хи — дочь убийцы Ко Пиль Джуна. И когда кто-то пытался содрать с неё эту фальшивую кожу, она могла лишь в страхе сжиматься и прятаться глубже в свою раковину.
Со Хи ещё долго сверлила взглядом удаляющуюся спину старосты.
Внизу живота медленно закипал гнев. От унизительного стыда она кусала губы, пока во рту не появился металлический привкус крови.
Как только прозвенел звонок с четвёртого урока, Со Хи буквально рухнула на парту, пряча лицо в руках. Это был просто худший день в её жизни. Та гордость, за которую она отчаянно цеплялась, пройдя через весь тот ад, сейчас валялась на полу, растоптанная и втоптанная в грязь.
— Ко Со Хи, пошли, — Ена похлопала её по спине, зовя в столовую.
— Аппетита нет.
— Тебе принести чего-нибудь?
— Не надо. Иди ешь, а то из-за меня всю очередь пропустишь.
— Точно не пойдёшь?
Со Хи отмахнулась, мол, не переживай. Ена с сомнением покосилась на неё, но всё же развернулась и ушла.
Видимо, она так и уснула, лёжа на парте. Несмотря на то что это был выпускной класс, в кабинете стоял невыносимый гул. Внезапно кто-то потряс Со Хи, которая лежала с закрытыми глазами, с головой укрывшись пледом.
— Эй, Ко Со Хи. Вставай.
В классе творилось что-то странное. Со всех сторон доносились возбуждённые шепотки, а одноклассники то и дело стреляли глазами то в сторону коридора, то на Со Хи.
— Да что случилось?
Она убрала с лица спутанные волосы, и тут же к ней подскочила стайка взволнованных девчонок.
— Эй! Тебя Ли Чхон Джун ищет!
Со Хи нахмурилась.
— Что?
— Говорю же, Ли Чхон Джун пришёл! Сказал позвать тебя. Вон, стоит за дверью, ждёт.
Ли Чхон Джун? Ждёт меня?
Она выпрямилась и посмотрела на окно, выходящее в коридор. За стеклом и правда торчала знакомая колючая мужская макушка.
Раздражение вспыхнуло с новой силой. У неё и так настроение было хуже некуда. Какого хрена этот придурок именно сегодня решил влезть и превратить её и без того дерьмовый день в полный кошмар?
— Иди скорее!
Выдохнув в пустоту короткий вздох, Со Хи нехотя поднялась. Наверное, она слишком долго лежала — перед глазами всё поплыло. Сильно зажмурившись и взяв себя в руки, она направилась к выходу. С каждым её шагом вслед неслись жадные, полные любопытства взгляды.
