— Да что ты делаешь?!
Она поспешно толкнула его в грудь. Чхон Джун на это лишь беззаботно рассмеялся.
— Честное слово, здесь теплее всего.
С лучезарной улыбкой он скрестил руки на груди, словно обнимая себя, и демонстративно потёр ладонями по бокам прямо поверх пиджака.
— Я серьёзно.
А затем и вовсе распахнул полы пиджака, кивнув внутрь.
— А вот здесь — ещё теплее.
Он игриво подмигнул.
— Хочешь засунуть ручки?
Со Хи в ужасе скривилась и возмущённо зыркнула на него. Но, глядя на его нагло улыбающуюся физиономию, она не смогла сдержать истеричного смешка.
— Вот же… придурок.
— Как-то скуповато для спасителя жизни, — протянул он.
Со Хи высвободилась из его объятий и нервно отряхнула ладони.
— Тоже мне, спаситель выискался…
Чхон Джун слегка склонил голову набок и несколько секунд смотрел на неё сверху вниз. Под тяжестью этого пристального взгляда Со Хи стало неловко, и она машинально потёрла нос тыльной стороной ладони.
— Ну, по крайней мере, румянец вернулся. А то была не просто белая, а аж синяя.
Я правда выглядела так жутко? Она машинально дотронулась до лица и вдруг поняла, что руки, которые ещё недавно тряслись как осиновый лист, абсолютно успокоились.
Может, его дурацкая выходка, заставившая меня опешить и напрячься, сработала как отвлекающий манёвр? От этой мысли стало как-то не по себе.
Поскольку она шла вплотную к Ли Чхон Джуну, пока они выбирались из школы, юбка перекрутилась, а форма помялась. Приводя себя в порядок, она заметила развязанный шнурок на кроссовке.
Прижав подол юбки к бёдрам, Со Хи присела на корточки. Длинные волосы тут же упали на лицо. Раздражённо откинув их за плечо, она принялась завязывать шнурок.
Ли Чхон Джун, до этого расслабленно опиравшийся на одну ногу, вдруг подскочил как ужаленный. Он начал нервно мерить шагами асфальт прямо перед ней, словно щенок, которому приспичило в туалет. От этого мельтешения у Со Хи зарябило в глазах. Не разгибаясь, она подняла голову:
— Да что с тобой?
В ту же секунду Ли Чхон Джун судорожно перекинул свой рюкзак, висевший на одном плече, вперёд на грудь. И одновременно с этим на плечи сидящей на корточках Со Хи упал тяжёлый пиджак. Он набросил его на неё с такой поспешностью, будто пытался потушить загоревшуюся одежду. Со Хи недоумённо уставилась на него.
— Ты чего творишь?
Ли Чхон Джун, уставившись куда-то в пустоту, выдавил:
— Показалось, что тебе холодно.
— Да не холодно мне!
Со Хи дёрнула плечами, пытаясь сбросить мешающий пиджак, и он вдруг шумно втянул воздух. Его глаза отчаянно блуждали по сторонам. Он выглядел так, будто вот-вот запаникует.
Что с ним такое вдруг?
Со Хи выпрямилась.
— Говорю же, мне не холодно.
Она попыталась снять пиджак, но Ли Чхон Джун вплотную шагнул к ней и перехватил её за руки, останавливая.
— Нет. Тебе сейчас холодно.
Он снова натянул пиджак ей на плечи и принялся застёгивать пуговицы одну за другой.
— Причём очень сильно.
Он застегнул пиджак на все пуговицы, поднял воротник до самого подбородка и только после этого сделал шаг назад. Оглядев Со Хи, закутанную, как капусту, он наконец-то выдохнул с явным облегчением.
— Вот.
Глядя на его довольное лицо, Со Хи лишь в недоумении покачала головой, но спорить не стала. Вздохнув, она пошла дальше в его пиджаке.
— Ко Со Хи.
— А?
Чхон Джун, сунув руки в карманы, заговорил подчёркнуто серьёзным тоном:
— Ты в следующий раз не садись так резко на корточки где попало.
— А если шнурок развязался, что мне делать?
— В таком случае лучше попроси меня завязать.
— Что за бред ты несёшь?
Казалось, у него был особый талант выбивать из колеи своими непредсказуемыми фразами и действиями. Посмотрев на него, как на сумасшедшего, Со Хи вдруг кое-что вспомнила и резко остановилась. Её глаза подозрительно сощурились.
— Кстати, почему ты мне соврал?
— Соврал?
— Ты же сказал, что старше меня, что ты оппа. Я спросила у девчонок, они сказали, что ты наш ровесник.
Он на секунду замялся, но тут же невозмутимо ответил:
— Ну да, я старше. На шесть месяцев.
— …Что?
— Ты же октябрьская, да? А я родился в апреле.
— Что за бред…
С абсолютно серьёзным лицом он бесстыдно добавил:
— Ты хоть понимаешь, какая пропасть в шесть месяцев? Когда ты ещё по полу ползала, я уже вовсю бегал.
Оказывается, он ещё и мастер нести чушь с абсолютно серьёзным лицом.
Чем больше она об этом думала, тем нелепее это звучало. Со Хи скривилась и испепелила его взглядом исподлобья.
В этот момент его глаза дрогнули. Она продолжала свирепо сверлить его взглядом, и тогда у него покраснели кончики ушей. Краснота от ушных раковин быстро поползла вниз, к шее. Со Хи с недоумением смотрела на него снизу вверх, наблюдая, как он заливается ярко-розовой краской, словно в лихорадке.
Из-за чего он вообще смущается? Его реакции совершенно не укладывались в её картину мира.
Словно прочитав её мысли, он смущённо потёр мочку уха и криво усмехнулся. Со Хи лишь покачала головой.
Хоть дважды смотри, хоть трижды — натуральный извращенец.
Она с отвращением отвернулась и пошла дальше. Чхон Джун тут же пристроился рядом и шепнул прямо над ухом:
— Так интересно было?
— Вообще-то, нет.
— А что ещё спрашивала? Раз так интересно, могла бы у меня напрямую спросить. Я бы всё рассказал.
— Ничего мне не интересно.
— Ну и что они сказали? Про меня?
Поднимаясь по лестнице вдоль дороги, Со Хи внезапно остановилась. Она резко развернулась, и Чхон Джун, стоявший на ступеньку ниже, едва не потерял равновесие.
Глядя прямо в глаза Ли Чхон Джуну — а ей всё равно приходилось смотреть снизу вверх, несмотря на то, что она стояла выше, — Со Хи чётко произнесла:
— Сказали, что ты гей.
Он удивлённо моргнул.
— …Чего?
Со Хи с невозмутимым видом отвернулась и пошла вверх по ступеням.
— Но как по мне, ты точно не гей.
Чхон Джун, послушно топавший за ней, поравнялся с ней и пошёл рядом.
— Если уж на то пошло, то ты извращенец.
Он никак не отреагировал. Испугавшись, что перегнула палку и обидела его, Со Хи украдкой покосилась на него.
Её ожидания с треском провалились. На лице Ли Чхон Джуна блуждала странная, довольная улыбка. Дёргающиеся уголки губ выдавали какую-то необъяснимую гордость.
Нет, ну назвать его извращенцем — это повод для радости?
От абсурдности ситуации Со Хи лишь тяжело вздохнула.
Пока они шли, на переулки начали опускаться сумерки. Они молча шагали по улице, окрашивающейся в глубокие фиолетовые тона.
В тишине слышался лишь лай собак вдалеке и звук их шагов. С каждым шагом полы его пиджака, хлопавшие её по бёдрам, почему-то раз за разом отзывались странным трепетом где-то в груди.
Вскоре они подошли к её району. Оставив позади тот самый холм, где они впервые встретились, Со Хи остановилась.
— Мы почти пришли, так что можешь идти. Спасибо за сегодня.
— Это твой дом? — Он бросил взгляд на здание напротив.
— Нет. Мне ещё немного пройти нужно.
— Тогда пошли дальше. — Окинув взглядом улицу, он добавил: — Слишком темно. Я провожу прямо до дверей.
Он сделал шаг, но Со Хи торопливо схватила его за рукав.
— Нет, не нужно. Дальше я сама.
— Почему?
Вместо ответа Со Хи нервно забегала глазами, и Чхон Джун склонил голову набок.
— Ты что, боишься меня?
— …Естественно. С чего мне тебе доверять?
— Ха, ну даёшь.
Он с недоумением провёл ладонью по лицу. Чувствуя неловкость, Со Хи ковыряла носком кроссовка песок на асфальте.
— Давай просто разойдёмся здесь.
Посмотрев на неё ещё несколько секунд, Чхон Джун молча кивнул.
— Ладно.
К её облегчению, он не стал настаивать и упираться. При всей своей настырности он, как ни странно, не переходил невидимых границ.
Чхон Джун забрал пиджак, который протянула Со Хи, и тут же накинул его на себя.
Просунув руки в рукава, он повёл плечами, поправляя воротник. Везде, где пиджак касался тела, он чувствовал оставшееся тепло Ко Со Хи и её тонкий пудровый аромат. Он старался сохранить невозмутимое лицо, но кончики его ушей снова полыхнули жаром.
Глядя на него, Со Хи пробормотала:
— Походу, ты и правда мерзляк. Сейчас уже жарко в пиджаках ходить.
Глядя в её чистые, ясные глаза, Чхон Джун нахально вздёрнул бровь.
— И не говори. Какая-то странная в этом году весна.
Повисло неловкое молчание. Со Хи наконец произнесла:
— Иди первый.
Чхон Джун просто кивнул и развернулся. Но не успела она сделать и пары шагов в противоположную сторону, как вдруг остановилась.
— Эй.
Она негромко окликнула его, перевела дыхание и спросила:
— А почему ты не спрашиваешь?
Ли Чхон Джун мягко изогнул бровь.
— О чём?
— …О тех людях у школы. Тебе что… неинтересно, кто они?
