— Не могу найти… Что же делать? — Голос Со Хи, задавшей этот робкий вопрос, слегка дрожал.
Вскинув голову, она увидела прямо перед собой голые ноги Ли Чхон Джуна. Мускулистые бедра, плотно обтянутые краями коротких шорт, заполнили всё поле зрения, вызвав секундное головокружение. Со Хи поспешно отвела взгляд.
А он, скрестив руки на груди, с абсолютно невозмутимым видом склонил голову набок.
— И правда, что же делать? А ведь это была моя любимая вещь.
Казалось, Ли Чхон Джун откровенно наслаждается ситуацией.
Со Хи до одури хотелось огрызнуться и крикнуть: «Я возмещу ущерб, так что отвали!», но даже на первый взгляд было ясно: это дорогой брендовый оригинал, и денег расплатиться у неё точно не было.
— Музыка — моё единственное хобби. Как же я теперь без неё?
Скорчив скорбную мину, он прищёлкнул языком.
Со Хи нервно покусывала губу. Наконец, она медленно произнесла:
— …Я.
— …
— Я… возмещу ущерб.
Она всё же сказала то, за что не могла ручаться.
— Но, возможно, не прямо сейчас.
— Почему это?
— До следующей выдачи карманных денег ещё далеко. А те, что были, я уже потратила.
— Хм-м.
Он задумчиво потёр подбородок.
— Но как же так? Если я хоть день проведу без музыки, я же просто свихнусь.
Ох, да неужели.
— К тому же, откуда мне знать, что ты не кинешь меня на деньги?
— Ну и что прикажешь делать? Расписку написать? И кровью подписать?
Со Хи вскинула на него злой взгляд, и Чхон Джун вдруг рассмеялся.
— Да ладно, не кипятись.
Его липкий взгляд скользнул по ней. Отчего-то шею обожгло жаром, и Со Хи поджала губы.
В этот момент он протянул руку. Прямо к её лицу.
— Эй, т-ты что творишь?!
Костяшки его пальцев скользнули по её щеке, и он одним движением вытащил наушник из её уха. И как ни в чём не бывало вставил его себе.
— Эй, ты!
— Чхон Джун.
— …Что?
— Чхон Джун, говорю. Меня зовут Ли Чхон Джун.
— Хватит нести бред и отдай!
— Родные так старались, имя мне придумывали, а ты — «бред». Обижаешь.
Судя по его ухмыляющейся физиономии, отдавать наушник он совершенно не собирался.
— Давай так. Пока ты не возместишь мне мой наушник, я попользуюсь твоим.
Сверкнув ямочкой на щеке, он мальчишески улыбнулся.
— Что за чушь ты несёшь? А ну верни! Мне его только вчера подарили!
— То-то я смотрю — чистенький, — разочарованно выдохнул он. — А жаль. Если бы он был уже поношенный, было бы куда лучше.
Ха.
Извращенец малолетний.
Она возмущённо уставилась на него.
— И цвет прям вкатил. Я ж вообще фанатею по розовому.
Бросив эту издевательскую фразу, Ли Чхон Джун без тени сожаления отвернулся от неё.
***
В обеденный перерыв Со Хи, Ена и остальные девчонки, наскоро расправившись с едой, наслаждались редкими минутами спокойствия.
По краям школьного двора вовсю цвели сирень и снежноцвет. Гроздья светло-лиловых и белых цветов смешивались, источая густой, сладкий аромат.
Девушки сбились в кучку у перил трибуны и без умолку болтали, любуясь осыпающимися на ветру лепестками.
— Блин, надо бы пойти хоть одну страницу тестов прорешать.
— Да ладно тебе, пошли чуть позже. Я так нервничаю из-за этой учёбы, что даже цветы не радуют.
— Эй, вы реально думаете, что одна лишняя страница спасёт вас при поступлении в Сеул? Наслаждайтесь моментом, пока можете. Скоро эти цветы осыпятся.
Ена с лицом умудрённой опытом старушки философски смотрела на летящие лепестки.
Вдыхая принесённый ветром аромат сирени, Со Хи заметила вдалеке, на трибуне спортплощадки, знакомую фигуру в окружении шумной толпы парней. На этот раз она узнала его мгновенно.
Это был Ли Чхон Джун.
Он смеялся и болтал с друзьями, а в его левом ухе торчал её розовый беспроводной наушник.
«Вот псих».
Со Хи покачала головой. Но вдруг в голову пришла одна мысль, и она легонько ткнула Ену в плечо.
— Слушай. А этот, Ли Чхон Джун.
— Ли Чхон Джун?
— Ага, он случайно не оставался на второй год?
— На второй год? С чего бы?
— Ну, может, завалил год или типа того? Сколько ему лет?
— Да столько же, сколько нам. Мы же ровесники, он в третьем классе.
— А, ясно.
Так и знала, что этот придурок мне по ушам ездил.
— Чего это ты про него спрашиваешь? Запала, что ли? — Ена многозначительно заиграла бровями. — Красавчик, скажи?
Со Хи промолчала. Да, если судить объективно — красивый. Но вслух она этого признавать не собиралась.
— И дело не только в мордашке. Он ещё и в спорте монстр. Как только поступил в первый класс, порвал всех на спартакиаде — тогда-то все его и запомнили. При таком-то росте и такой юркий.
Несмотря на брызжущую слюной восторженную тираду Ены, Со Хи лишь равнодушно смотрела вдаль.
— А ещё он капитан клуба кэндо.
— Кэндо?
— Ты не знала, что наш школьный клуб славится на всю округу? Это тебе не просто помахать палками. Они на Национальных спортивных играх выступают. Уровень почти как у профи.
Брови Со Хи слегка поползли вверх.
— А Ли Чхон Джун у них — главный козырь. Наград — море. Так что в универ он поступит без напряга.
Молча выслушав Ену, Со Хи снова посмотрела в сторону трибун. Ли Чхон Джун, с её розовым наушником в ухе, широко разинув рот, заливался смехом над чьей-то шуткой.
А я-то думала, он просто тупой дегенерат…
В этот момент он повернул голову. Ей показалось, что их взгляды пересеклись. Расстояние было приличным, но Со Хи явственно почувствовала: он смотрит прямо на неё.
Сквозь осыпающиеся лепестки снежноцвета их взгляды сцепились на долгую секунду.
— Да только говорят, он бросает кэндо, — внезапно влезла Бо Ра, и Со Хи, до этого смотревшая на Чхон Джуна как заворожённая, резко отвернулась.
— С чего бы?
— Сказал, завязывает со спортом и будет поступать в универ по оценкам.
Глаза Ены округлились.
— Реально? Жесть.
Слушая их перешёптывания, Со Хи снова покосилась на трибуны. Видя, как Чхон Джун скалит белоснежные зубы, умирая от смеха, она лишь тихо фыркнула.
Какая к чёрту учёба. Судя по тому, как ты себя ведёшь, универ тебе светит только в мечтах.
— Но если вкратце… — протянула Ена, и Бо Ра многозначительно переглянулась с ней.
— Ли Чхон Джун — это дохлый номер.
— В смысле? Почему дохлый?
— Мы тут за три года проанализировали Ли Чхон Джуна со всех возможных ракурсов, и, к превеликому сожалению… — Ена и Бо Ра синхронно помотали головами. — Он — в пролёте.
В пролёте?
— Сама подумай: при такой внешности и талантах — ни одна девчонка к нему не клеится. Знаешь почему? — Ена прикрыла ладонью глаза от солнца. — Потому что девчонки его вообще не интересуют. Три года он торчит только в спортзале. Тусуется исключительно с этими придурками из клуба.
Бо Ра, скрестив руки на груди, согласно закивала:
— В первом и втором классах ещё находились смелые, признавались ему. А сейчас — ноль. Он всех отшил. Там не просто глухая стена, там бетонный бункер.
— Во-во. Вон, посмотри на Чхве Дон Хви. Намного страшнее Ли Чхон Джуна, а уже хрен знает сколько девчонок сменил в одной только нашей параллели.
Ена ткнула большим пальцем себе за спину. На скамейке сидел Чхве Дон Хви, вплотную прижавшись к какой-то девчонке, и они хихикали.
— Этот ублюдок — просто грязная швабра! — взбешённо выпалила Бо Ра, почему-то вспылив сильнее обычного.
В этот момент у Чхве Дон Хви, видимо, зазвенело в ушах, потому что он нахмурился и поднял глаза в сторону трибуны. Бо Ра демонстративно выставила в его сторону средний палец.
— Короче, мы пришли к выводу…
— Ли Чхон Джун — гей.
— Гей? — голос Со Хи странно дрогнул.
— Ага, стопроцентный, неисправимый гей. Иначе как это всё объяснить?
Бо Ра и Ена переглянулись и закивали, подтверждая свои слова.
Со Хи тут же вспомнила то, что Ли Чхон Джун сказал ей вчера.
«Ты реально очень красивая».
И то, как у него вспыхивали кончики ушей каждый раз, когда он на неё смотрел.
Какой нафиг гей. У Ли Чхон Джуна просто планка задрана до небес.
Естественно, вслух она свои мысли озвучивать не стала.
— О, а это кто там? Только сейчас в школу припёрся?
Со Хи вытянула шею, посмотрев туда, куда указывала Бо Ра.
От школьных ворот медленно брёл парень. Сумка, небрежно перекинутая через плечо, опасно раскачивалась при каждом шаге. Ростом он уступал Ли Чхон Джуну, но всё равно был высоким и поджарым. Черты лица — резкие, но по-своему привлекательные, а под вытянутыми к вискам глазами залегли глубокие тени, тёмные, словно сгоревшая зола.
Да уж, этот тоже школьную форму в гробу видал.
Из-под расстёгнутой, выпущенной наружу рубашки виднелась тёмная футболка.
— А это кто? — лениво спросила Со Хи, подперев подбородок рукой и облокотившись на перила.
— Ян Ги Хёк.
— Ох… Сердце разрывается, когда на него смотрю, — пробормотала стоявшая позади Га Ён, надув губы и проведя пальцем под глазами.
— А что с ним?
— У него родителей убили.
